Оставайся мальчик с нами (СИ), стр. 30

Тысячник тонко улыбнулся и сел свободнее.

— Когда из столицы вышлют корабли? Нам нужно заблокировать гавань, чтобы эти неверные не сбежали.

— Султан не воспринял весть от вас, как что-то серьёзное, наиб Сайф ад-Дин, — тысячник покачал головой, — он поручил эмиру Яшбак мин Махди разобраться с этим делом и тот решил, что моего войска будет достаточно, чтобы отбить атаку высадившихся крестоносцев, учитывая ещё и численность вашего гарнизона.

— Хотите сказать, что кораблей не будет? — взгляд черкеса потемнел.

— Вы правильно меня поняли, наиб, — склонил тот голову.

В дверь кабинета, прерывая их разговор, постучали.

— Входите, — сказал наместник Александрии.

— Господин наиб, — с низким поклоном вошёл один из его воинов, — корабли неверных уходят.

— Как уходят? — вскинулся наместник, бросаясь к окнам своей башни и правда видя, как поднимая паруса, вся эскадра крестоносцев уходит, зато над портом стали подниматься столбы чёрного дыма.

— Проклятый неверный! — Сайф ад-Дин подхватил саблю и показал тысячнику идти с ним.

Пробежав город и выйдя через опустевшую крепость в порт, они увидели только зарево разгорающихся пожаров, а также лежащие рядами, аккуратно сложенные трупы заложников, за которых не заплатили выкуп.

— О, Аллах! — поднял в горечи руки к небу Сайф ад-Дин, — я даю тебе слово, я убью этого недомерка-неверного, или пусть моё имя забудут в веках!

— А что теперь делать нам, наиб? — поинтересовался тысячник, — когда крестоносцы ушли?

— Ты думаешь, им хватит одной Александрии? — изумился Сайф ад-Дин Кансух, — всё побережье теперь под угрозой! Я отправлю предупреждение другим наместникам, а ты отправь воинов, чтобы предупредили все деревни и города на побережье.

— Хорошо, как прикажете, наиб, — поклонился тысячник наместнику города.

10 июля 1463 A . D ., Мисурата, Хафсидский султанат

Грабя и нападая на все прибрежные города и небольшие посёлки, мы шли на запад, собирая небольшую добычу с не самых богатых поселений, по сравнению с той, что мы захватили в Александрии. Я даже примерно пока не мог прикинуть сколько мы взяли там, поскольку грузы были распределены между всеми кораблями равномерно.

— Сеньор Иньиго, вы будете сходить на берег? — поинтересовался у меня Адемар де Пюи, — мы решили пополнить запасы питьевой воды в городе, который у нас прямо по курсу.

— Пожалуй нет, сеньор Адемар, — улыбнулся я ему, — останусь на корабле.

— Тогда скажу Джабари сделать вам сок, — склонил он голову, — гранатовый или яблочный?

— Гранатовый будет в самый раз, сеньор Адемар, благодарю вас, — поблагодарил я своего капитана.

Видя, что он мнётся и не уходит я понял, что сок был лишь предлогом.

— Вы что-то хотели спросить, сеньор Адемар? — поинтересовался я у него, — ну же, смелее.

— Не поймите меня неправильно, сеньор Иньиго, — засмущался он сразу, — я не от себя спрашиваю, но многие на корабле шепчутся, спрашивая друг друга, когда будут делить добычу?

— Тогда, когда я посчитаю это нужным, — я посмотрел на своего капитана спокойно, но видя, что он явно не по своей воле у меня об этом интересуется, к нему с других кораблей с этим вопросом подошли. Он просто был проводником голоса матросов, солдат, рыцарей и офицеров.

— Передайте всем, сеньор Адемар, — ответил я более подробно, — что им каждый квартал стабильно выплачивают жалование и весьма большое, так что если они хотят себе ещё и долю от добычи рейда, тогда пусть голосуют за то, чтобы получать половинное жалование от текущего и тогда я готов рассмотреть и получение всеми доли в добыче. Можете там им и передать.

— Благодарю, сеньор Иньиго, что всё понятно объяснили, — склонил он голову и отошёл.

Через пять минут ко мне подошёл Джабари, неся на серебряном подносе серебряный же кубок с отжатым соком и подал его мне. Выглядел он при этом очень довольным.

— Рад, что я взял тебя с собой? — поинтересовался я у негра.

— Да, сеньор, — поклонился он мне, — последнее время вы больше верхом перемещались, так что мне приходилось ждать вас в безделье. Только тренировки позволяли мне окончательно не заржаветь.

— Нужно будет по возвращении подарить тебе коня, — улыбнулся я, — научишься ездить верхом, и эта проблема устранится.

— Спасибо сеньор Иньиго, вы так добры к нам, — поклонился он мне ещё ниже.

— Как дела, у Амары? — поинтересовался я, — она пишет тебе?

— Каждый месяц, сеньор Иньиго, — покивал он, — жалуется, что сеньоре Пауле тяжело, из-за постоянных нападок родственников покойного мужа, но она вроде бы справляется.

— Чума! — услышал я громкий крик, который прервал наш разговор.

Заинтересовавшись, я вернул пустой кубок Джабари и пошёл туда, где поднимали наверх людей и лодку из фуражной команды, которую отправляли в небольшой город, который мы заметили, проходя мимо.

— Что там? — поинтересовался я у белых от ужаса людей.

— Город брошен! Вонь стоит неимоверная! — запинаясь, стал объяснять мне матрос, — мы сначала удивились, почему на воротах нет стражи, но едва зайдя внутрь и увидев трупы людей, разлагающиеся на солнце, как тут же рванули оттуда быстрее ветра.

— Почему, решили, что там чума? — поинтересовался подошедший к нам капитан.

— Я знаю немного арабский, сеньор — это было прибито на воротах, — тот достал из-за пазухи лист бумаги с арабской вязью на нём. Там было написано явно впопыхах, но абсолютно понятно — «В городе чума. Беги путник. Да хранит тебя Аллах».

— Живые люди там остались? — продолжил я опрос.

— Мы слышали, как из одного дома нас звали, но мы, едва увидев трупы и эту бумагу, поспешили вернуться на корабль, пока не заразились сами, — объяснил мне моряк.

Заинтересованные шумом, к нам стали подходить остальные рыцари, а граф Латаса, который подошёл последним, внезапно простонал.

— Что с вами? Вам плохо, граф? — удивился Валеран де Ваврен.

— Этот взгляд, — простонал он снова, показав пальцем на меня, — я его слишком хорошо знаю.

— Сеньор Иньиго? — ко мне обратились все рыцари.

«Вот он — мой шанс! — тем временем я, уйдя в размышления, довольно щурился, — город, поражённый чумой и его спаситель на белом коне! Тут любой горб будет тут же забыт на фоне такого поступка»!

Я полез в нейроинтерфейс, и там, где у меня значились навешанные при вселении в это тело дебафы, посмотрел сколько дней будет убираться горб. Система высветила число девяносто, и потом ещё сто восемьдесят дней после этого нужно будет, чтобы привести рост в мои возрастные нормы. Недрогнувшим взглядом я нажал на две галочки, чтобы убрать у себя сразу два этих недостатка.

Со счёта тут же списалось десять тысяч баллов, и система вывела мне два сообщения.

— Горб будет убран в течение 90 дней.

— Неблагородный рост будет убран в течение 180 дней после устранения горба.

«С лицом пока погодим, хватит и устранения этих, мешающих мне нормально жить недостатков, — решил я, смотря на остаток баллов на счету, — а насчёт того, чтобы убрать садизм у меня вообще большие вопросы, сейчас мне нормально с ним жить, угрызения совести меня если и мучают, то крайне редко, так что нужно будет хорошо подумать, стоит ли мне вообще с этим недостатком прощаться».

— Сеньор Иньиго! — меня потрясли за плечо и я, выныривая из своих дум, радостно заявил.

— Приготовите мне лодку и мою одежду-монаха, я еду в город. Один.

Тишина, которая воцарилась на палубе после этих слов, настала такая, что было слышно жужжание вездесущих мух.

— Вот! Я говорил же! — Сергио схватился за голову.

Рыцари обеспокоенно переглянулись.

— Сеньор Иньиго — это смертельно опасно! — осторожно сказал мне Пьер д’Обюссон, — вы может не расслышали, но в городе свирепствует чума, и я думаю, город оставили, раз нет никого на страже, и никто не вышел даже поинтересоваться, что за корабли стоят в их гавани.