Оставайся мальчик с нами (СИ), стр. 29

— Я как-то не привык так действовать, — вдохнул я, поскольку всегда вёл переговоры за что-то конкретное, — но я доверяю вашему опыту и конечно, потяну время.

— Сеньор Иньиго, вы помните главное, — с улыбкой ответил мне француз, — никогда не верьте клятвам этих нехристей. Сколько было раз, когда я соблюдая условия заключенного с ними договора, потом едва не лишался головы. Я вывел для себя главное правило — не верить никому и нечему.

— Даже если будет заключён письменный договор? — удивился я новым вводным.

— Если поменяются обстоятельства или под угрозой будут интересы их государства, плевать они захотят на все свои подписи, — твёрдо ответил он.

— Как же тогда мне с ними договариваться? — я всё ещё не верил, что такое возможно, обычно люди, когда им было что-то выгодно, соблюдали заключённые соглашения.

— Говорить только с теми, кто уже был проверен на честность, — пожал он плечами, — других советов у меня для вас нет.

— Всё равно спасибо, сеньор Пьер, — вздохнул я, — буду тогда подстраиваться под новые вводные.

— Всегда пожалуйста, — с улыбкой поклонился он мне.

Отойдя от рыцарей, я вернулся к ожидавшему нас мамлюку.

— Ваши предложения? — поинтересовался я у него.

— Вы отпускаете всех пленных, не трогаете корабли, не грабите склады, а мы заплатим вам выкуп в размере пятидесяти тысяч золотых динаров.

— О-о-о, — притворно воодушевился я, якобы впечатлённый прозвучавшей суммой, — это и правда много!

Воин посмотрел на меня с плохо скрываемым презрением.

— Ты согласен? — процедил он.

— Почти, — кивнул я, — я подумаю, посовещаюсь со своими людьми и ответ дам завтра утром. Приходи.

— Хорошо, — он нехотя повернулся и пошёл обратно, а я вернулся к рыцарям.

— Похоже вы были правы, сеньор Пьер, — задумчиво пробормотал я, — нас хотят надуть. Он предложил нам в качестве выкупа пятьдесят тысяч золотых динариев, если мы уйдем, ничего не тронув, а я только пряностей вон на том складе увидел на тридцать тысяч флоринов.

— Я же говорил вам, — улыбнулся мне француз, — вот увидите, уже утром к городу начнут стягиваться войска и если мы задержимся, то нас просто отсюда выбьют. Мы долго не продержимся, если подойдут основные войска из столицы.

— Тогда поделите солдат и матросов на смены, — приказал я, — будем грузить товары на корабли даже ночью.

— Будет сделано, сеньор Иньиго, — согласились со мной все рыцари.

Глава 14

— Ты подумал, франк? — утром, позёвывая от бессонной ночи, я встретился с мамлюком, пришедшим и правда спозаранку.

— Да, мы решили отпустить пленников, за часть выкупа в размере пяти тысяч денариев, — ответил я, — у вас есть эти деньги?

— Привезут после обеда, — не моргнув глазом ответил он, — а ты даёшь своё слово, что отпустишь их? Люди, которых вы вчера отпустили, сказали, что вы убили нескольких купцов.

— Это было до того, как ты пришёл, — спокойно ответил я, — и слово конечно даю.

— Тогда деньги будут после обеда, — кивнул он и пошёл обратно в город, а я к своим рыцарям.

Но едва я подошёл, как хмурый Сергио сказал мне.

— Только что вернулись разведчики, три тысячи пехоты и триста всадников прибыли в город до рассвета.

— Сколько у нас ещё грузов? — я перевёл взгляд на сеньора Аймоне.

— Много, сеньор Иньиго, — он покачал головой, — славная добыча, но боюсь мы не успеем загрузить всё.

— Грузите тогда самое ценное, — приказал я, — остальное подожжём при отплытии.

— Вы уверены? — удивились рыцари, — мы легко можем отбить в портовой крепости атаку трёх тысяч пехотинцев.

— Жадность никогда не доводят до добра, — покачал я головой, — забирайте самое ценное и отводите солдат, на постах оставьте минимум, который поместиться на лодках за один ход до кораблей.

— Поставлю ещё копья с надетыми шлемами на них, чтобы подумали, что солдат на стенах по-прежнему много, — задумчиво сказал сеньор Пьер, и я с ним согласился.

— Что делаем с теми пленными, за которых не успеют внести выкуп до обеда, сеньор Иньиго? — поинтересовался у меня сеньор Аймоне.

— Есть желающие выкупить пленных за свою часть доли? — поинтересовался я у окружающих, но все отводили от меня взгляды.

— Тогда убить, — приказал я, — даже женщин и детей.

— Я этим займусь, — вздохнул великий госпитальер.

— Благодарю вас, сеньор Аймоне, — поблагодарил его я, — мне самому не очень приятно это делать, но иначе нам вообще перестанут давать выкуп, если мы будем отпускать людей.

— Сколько мы вообще на этом заработали? — поинтересовался у меня Сергио, — может не стоит овчинка выделки?

— Пять тысяч, граф, и это без тех, кто ушёл в город за деньгами, — ответил ему Валеран де Ваврен, — вы готовы от них отказаться? Я например — нет.

Сергио промолчал, но я его понимал, он хоть и не участвовал в военном совете, поскольку был болен, но все принятые на нём решения поддержал, в том числе и в отношении пленных, так что сейчас было поздно менять решения.

— Не будем ссориться по пустякам, сеньоры, у нас одно дело, — спокойно сказал я, — решение по пленным было принято, его все поддержали.

— Совершенно, верно, сеньор Иньиго, — поддержал меня и француз, — и если честно я, рад, что вы их придерживаетесь. С этими нехристями нужно быть максимально жестоким и твёрдым характером.

Я хмыкнул и пошёл проверить погрузку, так что не слышал, как Сергио тихо сказал, обращаясь к Пьеру д’Обюссону.

— Сеньор Пьер, заклинаю вас именем Господа нашего, не нужно говорить сеньору Иньиго, быть ещё более жестоким.

— Почему это, граф? — удивился француз, — я и правда удивлён его хладнокровием и спокойствием, поскольку вначале опасался, что он больше учёный, чем воин. Но слава Господу — это оказалось не так.

— Наш маркиз, — вздохнул Сергио, — никогда не отличался особым человеколюбием: сбрасывая людей со скалы в море, устраивая массовые повешенья и закапывая людей заживо, так что я просто боюсь, что он, следуя вашему совету, станет ещё более жестоким, чем он есть сейчас.

— Он на это способен? — изумился Пьер д’Обюссон, посмотрев на сеньора Аймоне.

— Боюсь, что сам лично выполнял его приказ выбросить всех пленных за борт, сеньор Пьер, — ответил тот, — так что признаюсь, совет графа Латаса, не лишён справедливости.

— Так это же хорошо! — воодушевился магистр, — нас будут все бояться!

— Боюсь, я тоже подержу графа, сеньор Пьер, — задумчиво сказал Валеран де Ваврен, — жестокость — это обоюдоострый меч, сейчас он режет врага, а завтра может порезать и тебя самого.

— Да, вы правильно поняли мою мысль, сеньор Валеран, — улыбнулся Сергио, — благодарю, что разъяснили её более изящно.

— Почему же он тогда всегда такой вежливый и спокойный, сеньор Латаса? — поинтересовался у арагонца второй бургундец, — я и подумать не мог, что в нём скрыта такая тёмная сторона.

— Это влияние его духовного наставника — отца Иакова, — ответил Сергио со вздохом, — но сейчас он далеко, так что давайте не будем будить его внутренних демонов. Я просто боюсь, что среди нас нет того человека, который сможет потом вернуть их назад.

— Хорошо, сеньор Сергио, — неожиданно согласился Пьер д’Обюссон, — но вы тогда расскажите мне подробности про нашего главу похода.

— У меня осталось пара бутылочек хорошего вина, сеньор Пьер, — с улыбкой поклонился французу Сергио, — с радостью разделю их с вами.

— Парочкой бутылок вы не обойдётесь, друзья мои, — улыбнулся Валеран де Ваврен, — мы все хотим послушать, так что вечером, как уйдём отсюда, предлагаю попойку за удачный рейд!

— Поддерживаем! — тут же воодушевились и остальные рыцари.

— Господин наиб Сайф ад-Дин Кансух, — в дверь наместника Александрии с низким поклоном зашёл тысячник, прибывший из Египта, — вызывали?

— Проходите эмир Шамс ад-Дин Туманбай, — черкес показал на стул, за своим столом, — не нужно здесь этой придворной лести, вы давно меня знаете.