Оставайся мальчик с нами (СИ), стр. 28

— Да что вы смеётесь, — притворно обиделся я, — ну а куда ещё? Не к Гробу Господню же сразу.

В ответ на мои слова они закатились уже в истерике и сняв перчатку, Жоффруа де Туази стал вытирать бегущие с глаз слёзы и просить меня больше ничего не говорить.

— Сеньор Иньиго, хватит! Стойте, я сейчас умру! — стонал и француз, — а скажите, вы ему наверно при этом ещё и улыбнулись?

— Ну конечно, я же вежливый человек, — ответил я.

— Ой, не могу больше, хватит! — Пьер д’Обюссон закатываясь от смеха, отошёл от нас.

— Сеньор Иньиго, вы когда последний раз при своей улыбке, смотрелись в зеркало? — вытирая слёзы проговорил Жоффруа де Туази, — вы точно уверены, что ваша улыбка добрая?

Я тяжело вздохнул, видя кругом одно сплошное веселье. Это была моя боль, я настолько иногда привыкал, что близкие люди, с которыми я постоянно общаюсь знали, когда я улыбался по-доброму, а когда нет, что думал, что это понимают и другие люди, но сеньор Жоффруа был прав, для неподготовленных людей, моя улыбка была не очень приятной. Чтобы перевести тему, я поинтересовался у Валерана де Ваврена, заинтересовавшим меня своим оружием, показав на его полэкс.

— Сеньор Валеран, а потренируете меня на этом? — попросил я, — вы так ловко орудовали им в бою, что я едва копье вбок не получил, на вас засмотревшись.

Бургунский рыцарь поощрено улыбнулся на мои слова, но за него ответил Жоффруа де Туази.

— Сеньор Иньиго, берите уроки у сеньора Валеран не только на полэксе, но и на мечах, вот вы удивитесь его стилю боя! Даю вам слово!

— Конечно сеньор Жоффруа, я верю вам и обязательно это сделаю, — склонил я голову, — просто я впервые вижу, как кто-то так здорово орудует полэксом.

— А-а-а, сеньор Иньиго, — покачал головой сам рыцарь, о котором шла речь, — видели бы вы моего друга, с которым мы вместе тренировались! Вот кто был настоящим мастером полэкса!

— А кто это? — поинтересовался я.

— Сам великий Жак де Лален! Да простит его Господь за грехи, — тяжело вздохнул тот, перекрестившись.

Видя по лицам остальных рыцарей, что это имя знают все, кроме меня, вопрос о том, кто это, застрял у меня во рту и я полез в нейросеть, чтобы не выглядеть совсем уж необразованным. То, что я там нашёл удивило меня, оказалось, что Жак де Лален был легендой в Европе и непревзойдённым турнирным бойцом, который не проиграл ни одного боя. К моему сожалению, он умер при штурме крепости через два года, после моего рождения, так что понятно, почему я о нём ничего не слышал, общаясь в основном в среде священников и учёных.

— Ого! — сделал и я удивлённое лицо, — тогда тем более, я прошу вас, чтобы вы меня потренировали, сеньор Валеран.

— Безусловно, сеньор Иньиго, буду рад передать вам свои навыки, — с улыбкой кивнул мне бургундец.

— Разведка отправлена, — доложил подошедший к нам граф Латаса, — также с захваченных кораблей снимают добычу и пленных, я приказал свести всех в вон тот склад.

— Хорошо, спасибо Сергио, — поблагодарил я друга.

— Пойду сообщу им радостную новость, по какой цене их освободят, — хмыкнул сеньор Аймоне и направился с Сергио к складу.

— Пойду проверю, как там посты в портовой крепости, — сказал Валеран де Ваврен, и так все разошлись по делам, оставив меня с Джабари одних. От нечего делать я пошёл туда же, куда ушли Сергио с рыцарем-госпитальером.

В огромном пустом помещении сгрудилась толпа мужчин, женщин, детей, и от них говорили с моими рыцарями четыре человека, через переводчика, которым был Джованни да Кастро. Я подошёл ближе, чтобы послушать о чём они говорят. Увидев меня, Сергио обрадовался.

— Хорошо, что ты пришёл, у нас дилемма.

— Что случилось?

— Вот эти купцы, все неместные и в городе у них никого нет, — сказал он, показывая на хмурых мавров, — они не смогут выплатить за себя выкуп.

— Убить, — сказал я всего одно слово, и солдаты, стоявшие рядом, вытаскивая мечи напали на них, закалывая прямо под взглядами остальных людей. Среди женщин тут же раздались горестный вой, но он тут же затих, стоило мне посмотреть в ту сторону.

— Всех, у кого нет денег, убить, — сказал я, — у нас нет времени возиться с пленными.

Кастильский явно понял один из арабов, поскольку повалился на колени и протянул ко мне руки, заговорив со мной на хорошей латыни.

— Сеньор, заклинаю вас именем Аллаха! Пощадите женщин и детей!

— Если мы будем отпускать тех, за кого просим выкуп, кто нам его тогда вообще будет отдавать? — задал я ему резонный вопрос на арабском.

— Сеньор, — он подполз ко мне на коленях, — я молю вас, из озвученной вашими людьми суммы, у меня хватает денег на выкуп только одного человека, я хочу освободить жену, но с ней ещё маленький сын. Неужели вы убьёте ребёнка?

— Хочешь это проверить? — я поднял бровь, и он сразу замолчал.

Ко мне подошёл Сергио.

— Иньиго, может быть не стоит быть столь жестоким? — тихо поинтересовался он у меня.

— Ты ведь понимаешь, что если мы сейчас проявим милосердие, то следующий раз люди откажутся платить? — также тихо поинтересовался я у него, — к тому же, деньги за выкуп этих пленных принадлежат всем, кто участвует в этом рейде, ты отдашь свою долю за их освобождение?

Граф покачал головой и отошёл от меня.

— Твои жена и сын останутся здесь, — я повернулся к купцу, — тебя же отпустят. Иди в город, собирай деньги. Если до завтрашнего утра ты не вернёшься, их убьют.

— Сеньор! Можно и я также сделаю? — раздался голос из толпы, — я найду деньги!

Я повернулся к Джованни да Кастро.

— Проследите, чтобы освобождали только тех, у кого и правда есть здесь семьи, чтобы они просто не сбежали.

— Хорошо, сеньор Иньиго, — поклонился тот, будучи серым от запаха крови, которая расползалась под убитыми рядом с нами.

— Сеньор Иньиго, к нам вышел переговорщик! Хочет поговорить с вами, — зашёл в помещенье сеньор Фелипе, привлекая к себе внимание.

— Иду, — я кивнул Сергио и сеньору Аймоне и вышел наружу.

— Вон там он ждёт, — показал сеньор Фелипе на одинокую фигуру, которую пропустили за стены портовой крепости, конечно же без оружия, но в доспехе.

Вот этот уже совершенно точно был, во-первых, не египтянином, а во-вторых, принадлежал скорее всего к правящему сословию мамлюков. Его броня, позолоченные металлические части доспеха, и украшенные серебром пустые ножны говорили о его статусе лучше любых слов.

Я подошёл ближе и не снимая шлема сказал.

— Слушаю.

Тот сначала недоумённо посмотрел на недомерка перед собой, потом повернувшись, хотел сказать явно что-то грубое в сторону сеньора Фелипе, что он издевается над ним, но затем, видя, что к нам подходят другие рыцари, закованные в доспехи и все, становятся только за моей спиной, до него наконец дошло, что я и правда тут главный.

— Переговоры, — буркнул он, — мы хотим услышать ваши условия, чтобы вы убрались из порта.

Я кивнул и показал ему ждать, а сам вместе с рыцарями отошёл.

— Спрашивает, что нам нужно, чтобы мы покинули порт и город, — объяснил я им.

— Ерунда, — отмахнулся Пьер д’Обюссон, — просто тянет время, чтобы мы расслабились, и попали в засаду. Уверен, в Каире уже собирают войска.

Я посмотрел на француза.

— Зачем же он тогда пришёл? — удивился я.

— Узнать, кто у нас главный, а также сколько у нас людей, — тот отвечал спокойно, — ему нужно прикинуть, могут ли они гарнизоном и собранным ополчением в городе выкинуть нас самостоятельно или стоит подождать подкрепления из Каира.

— Я видел суету в городе, гражданских вооружают луками, — согласился с ним и Жоффруа де Туази, — если он и правда захочет выслужиться, они могут напасть.

— Может тогда его послать? — поинтересовался я, — смысл тогда вести бессмысленные переговоры?

— Э, нет, сеньор Иньиго, — улыбнулся мне француз, поскольку, как и сеньор Валеран де Ваврен, был знатоком восточных обычаев, — переговоры вести нужно хотя бы для того, чтобы усыплять их бдительность Мы покажем, что думаем об их предложениях, но на самом деле будем делать всё, как и планировали раньше.