Оставайся мальчик с нами (СИ), стр. 27

Торговые корабли словно стайка мелкой рыбёшки попыталась вырваться из порта, когда увидела подходящую к гавани эскадру кораблей под неизвестными флагами. Кому-то это удалось, кому-то нет, мы специально шли так, чтобы обрезать многим свободный выход. К тому же мы никого не атаковали, так что команды на других кораблях стали немного успокаиваться, пристально вглядываясь на палубы идущих к порту кораблей, а вот в гавани уже трубили тревогу, звук труб слышался даже здесь.

Я, одетый в свою старую броню: бригантину, поверх длинной кольчуги плотного плетения с саладом на голове, усиленным горжетом, для защиты горла, выглядел крайне блекло и немодно, на фоне тех, кто находился рядом со мной. Все рыцари со статусом, что французы, что бургундцы, одеты были в нормальные такие готические доспехи, разной степени побитости, но все вычищенные и блистающие на солнце. Но что поделать, из-за горба, оружейники могли делать латный доспех для меня, только с постоянными примерками и подгонками, поскольку моя нестандартная фигура была проблематичной для создания под меня доспеха. Вот и приходилось со стеснением смотреть на шесть закованных в броню рыцарей, которые смотрели вперёд и тихо переговаривались между собой.

— Сеньор Адемар, пусть спускают лодки, — скомандовал капитану корабля Сергио, и тот передал команду дальше.

— Сеньор Иньиго, вы главное не лезьте вперёд, — ко мне повернулся Пьер д’Обюссон, — мы защищены лучше, а эти неверные крайне любят бросаться стрелами.

— Постараюсь, сеньор Пьер, — улыбнулся я, — но всё равно первым пойду я.

Он покачал головой, но спорить не стал.

— Сеньор Сергио, — всё готово, — к нам подошёл капитан «Синко Льягас».

— Тогда все вперёд, — поблагодарил он его кивком головы.

Когда мы подошли к борту, я ещё раз осмотрел рыцарей, чтобы все были одеты в сюрко и кото с крестами. С рыцарями-иоаннитами и так было всё понятно, они шли в бой в своих красных военных сюрко с белыми крестами, они и бургундцам дали свои, чтобы они одели их поверх своих доспехов. У сеньора Фелипе было своё белое сюрко с крестом Ордена Девы Монтесской, так что всё было отлично для предстоящего спектакля и погрузившись на три лодки мы поплыли к пристани. Она уже вся была очищена от людей и нас встречал отряд городской стражи в количестве ста человек.

— Сеньор Иньиго, — тихо прошептал рядом со мной Пьер д’Обюссон, — вы уверены в своём сюрко? Ордена тамплиеров нет уже двести лет как.

Я хмыкнул, поскольку единственный надел ослепительно-белую накидку с красным крестом на груди, которая привлекала ко мне всеобще внимание.

— Так она же рассчитана на них, — я показал на делегацию, которая нас ожидала, — вы видите, как они напряжены.

— Да уж, как бы сразу стрелять не стали, — кивнул он, — впрочем нам это и нужно.

Мы причалили и поднялись по каменным ступеням на саму пристань, где от хмурых и напряжённых стражников отделился пожилой человек без доспехов, явно портовый чиновник низшего уровня, в сопровождении мальчишки-слуги.

Я же, в окружении стальных башен вокруг себя, сделал два шага ему навстречу, затем снял с головы шлем и улыбнувшись египтянину своей самой доброй улыбкой, поинтересовался у него на арабском.

— Уважаемый, не подскажете, как пройти к Иерусалиму?

Он посмотрел на меня, на рыцарей и внезапно правая сторона его лица стала кривиться, правая рука задёргалась, и он молча упал на каменные плиты. Я открыл рот от изумления, а мальчишка-слуга даже несмотря на старика, повернулся и дёрнул от нас в сторону портовой стражи так, что только пятки засверкали.

— Крестоносцы! Крестоносцы! — визжал он и его крики эхом раздавались по пустынному причалу.

Я едва успел надеть шлем, как в нас ударили первые стрелы, а рыцари, ускоряя шаг, и вытаскивая мечи из ножен, врезались в шеренги с копьями и щитами, которые прикрывали стоявших позади лучников.

Прикрывая нас, с лодок поднялись солдаты и первый же раздавшийся залп выкосил десяток египтян, давая рыцарям без проблем врубиться в их строй. В меня ударило две стрелы, отозвавшиеся на теле лишь тупой болью, так что я, перестав ловить ворон, поспешил за рыцарями в бой.

Джабари с Сергио тут же пристроились ко мне по бокам, и я первым же длинным выпадом вонзил свой меч в горло ближайшему ко мне воину. Они все одеты были только в кольчуги, с нашитыми на них железными пластинами, на головах были конические шлемы, так что мой меч без особого труда проколол кольчугу и захрипевший кровью египтянин упал мне под ноги.

Джабари, махая своей широкой саблей тоже достал кого-то, кто пытался тыкнуть в мою строну копьём, а Сергио так и вообще отбил выпад сабли рукой, облачённой в железный наруч.

— Идём ближе к рыцарям, — громко сказал я, но всё равно мой голос раздался глухо из-за надетого шлема.

Меня услышали, и мы устремились на помощь, хотя она не так, чтобы была нужна. Закованные в сталь, рыцари, не обращая внимание на стрелы, оставляли за собой только раненых и убитых египетских воинов, расчищали путь остальному десанту, поскольку с кораблей стали массово спускать лодки и вскоре солдаты рванули к стенам портовой крепости, которая отчаянно пыталась закрыть все ворота. Где-то это не удалось сделать быстро и там закипел бой, поскольку рыцари заняли сразу стратегически важные места, давая время солдатам растекаться дальше как по самому порту, так и по крепости, которая отделяла город от гавани.

Мой взгляд зацепился за стиль боя Валерана де Ваврена, поскольку такое я видел впервые в жизни. В отличие от других рыцарей он орудовал не мечом, а полэксом, стоя на острие атаки и от ударов его оружия, египтяне валились пачками. Причём я видел, как он не только мастерски обивал нацеленные в него копья, но ещё и делал полэксом подсечки, бросал людей на землю и в целом его стиль боя был для меня таким непривычным, что я захотел с ним потренироваться, поскольку такого соперника я ни разу ещё не встречал.

Бой тем временем затихал, и солдаты под управлением рыцарей стали взламывать все двери складов и просто портовых зданий, чтобы осмотреть их на предмет наличия ценностей.

Со стороны моря раздались множественные выстрелы и повернув туда голову я увидел, как вивальди стали подходить к кораблям, которые не успели удрать из порта и брать их на абордаж. Большая часть давала это сделать, не оказывая сопротивления, но некоторые решили сопротивляться и именно в них стали стрелять стрелки.

Работа кругом кипела, моё участие ни в чём не требовалось, поскольку опытные рыцари и так знали, что делать, распределяя свои команды и солдат так, чтобы грабёж стал упорядоченным и наиболее эффективным.

— Нужно снять с кораблей лошадей, — ко мне подошёл Пьер д’Обюссон, — и отправить десяток разведчиков за город, пусть присмотрят за дорогой в Каир, нам нужно знать, когда к городу подтянутся подкрепления.

— Главное, чтобы они при этом ни на кого не отвлекались, — кивнул я, — их дело, просто наблюдать.

— Я займусь, — сказал граф Латаса и отошёл к лодкам.

— Что вы такое сказали сеньор Иньиго этому нехристю, что он умер? — поинтересовался у меня француз, открывая забрало своего бацинета и показывая мокрое от пота, но крайне довольное лицо.

— Он умер? — удивился я.

— Да, я подошёл проверил, — кивнул он.

— Да я просто спросил дорогу к Иерусалиму, — вздохнул я.

Француз посмотрел на меня оторопело, затем залился таким громким хохотом, что привлёк внимание остальных рыцарей и к нам стали подтягиваться всё, с кем я десантировался первым.

— Что вас так развеселило, сеньор Пьер? Поделитесь этим с нами, — попросил у него Валеран де Ваврен, тоже открывая забрало.

— Я спросил сеньора Иньиго, что он такого спросил у того мавра, что рухнул на землю и умер прямо у нас на глазах, — Пьер д’Обюссон не мог остановиться и говорил всё это со смехом в речи, — он ответил, что просто спросил у него дорогу на Иерусалим.

От его ответа и остальных рыцарей порвало и громкий смех раскатился по порту.