Оставайся мальчик с нами (СИ), стр. 19

Я кивнул и взяв тонкую лепёшку, зачерпнул ею мясную подливку, и сверху положив кусочек одурманивающее пахнущего вкусного мяса, положил всё это в рот. Бернард сделал рядом то же самое и мы с ним стали жевать, протягивая руки за следующим куском.

На столах, которые сдвинули к нам ближе солдаты, стала тоже появляться еда и я видел, как все стали есть, запивая еду разбавленным вином.

— Сеньор Иньиго, — ко мне подошёл солдат из кольца охраны, которые были на постах, и пока ещё не ели, дожидаясь своей очереди смениться, — с вами хотят поговорить.

Я перевёл взгляд на человека, который стоял за кольцом охраны, это оказался тот самый мужчина, к дочери которого приставали наёмники. Он наверно хотел меня поблагодарить, другой вопрос, а нужны ли мне были его слова благодарности? Пожалуй нет.

Я только открыл рот, чтобы его не пропускали, как Бернард ответил вместо меня.

— Спроси его лучше, девственна ли его дочь и если да, то гони его от нас в шею.

Швейцарцы, сидящие за столом, громко заржали от шутки Бернарда, и именно поэтому я вздохнул и обратился к солдату.

— Не слушай командира, барон груб и не отёсан. Я же всё же учёный, гуманист как-никак. Позови этого человека.

— Вам мало было двух девственниц, сеньор Иньиго? — продолжил подшучивать надо мной Бернард, — из-за первой мы ввязались в войну с Миланом, из-за второй чуть не поссорились с папой. Я предлагаю больше не брать к вам в служанки девственниц, а пропускать на всякий случай всех кандидаток, через строгий, но справедливый отряд ваших солдат. Вы согласны ребята?

Нужно ли говорить, что все как один швейцарские глотки заорали, что, разумеется, они полностью согласны с бароном Форментерским, который предложил такую чудо какую хорошую идею.

Я крайне скептически посмотрел на веселящегося Бернарда, к тому же ко мне подошёл с низким поклоном неизвестный.

— Что вы хотели? — обратился я к нему спокойно.

— Ваше сиятельство, меня зовут Джованни да Кастро, — быстро представился мне он, — я гуманист и читал вашу работу о том, как вы разобрали ошибки, допущенные печатником Гутенбергом в своей Библии, так что хотел выразить вам своё искреннее восхищение — это блестящая работа!

У меня челюсть чуть не отпала от его слов, я-то думал он благодарить меня за помощь будет, а тут первый и пока видимо единственный поклонник моего творчества нарисовался.

— Это ваша дочь? — показал я на одинокую девушку, которая сидела за столом.

— Да, ваше сиятельство, — склонился он.

— Бернард, уступи место учётному, — обратился я к швейцарцу в отместку за то, что он надо мной прикалывался, и барон вынужден был подвинуться, и я показал на девушку.

— Позовите её, и садитесь рядом.

Если человек и удивился, то вида не поддал, вместо этого он сходил за дочерью и сел рядом со мной, а её посадил справа от себя.

— Угощайтесь, — я показал им обоим на еду на столе.

Учёный, на столе у которого я видел только хлеб и сыр, не стал строить из себя недотрогу и сначала наложил мяса и сыра в тарелку дочери, а затем набрал еды и себе.

— Расскажите о себе, — попросил я его, сам тоже вернувшись к мясу.

— Как я уже сказал, ваше сиятельство, меня зовут Джованни да Кастро, я учёный, гуманист и путешественник, — он смущённо улыбнулся, — езжу по Востоку, Египту, предлагаю свои услуги по переводу древних текстов тем владыкам, которые могут за это заплатить.

— Как хорошо вы понимаете древнегреческий? — обратился я к нему на этом языке.

Он сначала не понял, что я обращаюсь к нему, а когда осознал, на каком я языке говорю, его глаза широко расширились.

— Ваше сиятельство? Вы тоже говорите на этом древнем языке? — изумлённо спросил он меня, на нём же.

— Вижу, что с греческим у вас полный порядок, — перешёл я на истинную латынь, — и произношение вполне приличное.

Лицо у мужчины побледнело, и он ответил уже чуть хуже, на истинной латыни.

— Ваше произношение, ваше сиятельство, просто потрясающее!

— Здесь нет моих заслуг, — скромно ответил я, — мой учитель постарался дать мне всё, что я знаю.

— Могу я поинтересоваться именем этого явно великого человека? — едва не затаив дыхание, поинтересовался он.

— Кардинал Виссарион Никейский, — кратко ответил я и он едва не застонал от восторга.

— Я прочёл все работы его преосвященства! — он с сияющими глазами от радости качал головой, — всё время мечтал с ним познакомиться, даже приезжал в Рим, но не сложилось.

— Зачем вы ездили в Рим? — полюбопытствовал я.

Мужчина смутился, но видя, что его внимательно слушают, решился.

— Понимаете, ваше сиятельство, тут такое дело, я когда путешествовал по Османской империи, то побывал на Фокейских рудниках и меня удивила там земля, испещрённая белесыми прожилками, ровно тоже я встретил здесь в Тольфа, но к моему большому сожалению, там уже работал рудник, который добывал квасцы. Я поэтому и поехал в Рим, хотел предложить папе свои услуги по поиску других месторождений квасцов на основе своих знаний, но никому не был интересен и мне не предложили никакой должности.

У меня в голове словно зажглась лампочка.

— Ещё раз, как вас зовут?

— Джованни да Кастро, ваше сиятельство.

Я полез в нейроинтерфейс и да, нашёл того самого человека, который и нашёл это месторождение в реальной истории. К сожалению, никакой информации о том, как сложилась его судьба дальше, там не было.

«Хм, знания плюс наблюдательность, — задумался я, глядя в свою тарелку с едой, — плюс ещё языки».

— Какими ещё языками вы владеете? — поинтересовался я у него.

— Османский и тюркский очень хорошо, персидский чуть хуже, — ответил он, — арабский, разумеется, тоже хорошо.

Я перевёл взгляд с тарелки на него.

— Хочу предложить вам работу, — ошарашил я его своим предложением, — двести флоринов в год, еда, кров за мой счёт.

Он изумлённо на меня посмотрел, поскольку я предложил огромные деньги и тут же согласился, ничего у меня, не переспрашивая и не уточняя.

— Согласен, ваше сиятельство.

— Я скоро уезжаю в Африку, — продолжил я, — вы поедете со мной в качестве учителя и переводчика, а поскольку ваша дочь останется в моём доме, то могу предложить ей двадцать флоринов в год, на должности моей служанки.

— Мы согласны, ваше сиятельство, — быстро согласился он, а девушка сидела и потрясённо слушала наш разговор, тоже, как и он, не веря в случившееся.

— Так! Погодите! Стойте! — поднял руку совершенно серьёзный швейцарец, — прежде чем она станет служанкой маркиза, мы должны обязательно выяснить один очень важный вопрос!

Я тяжело вздохнул, предполагая, что он сейчас спросит, а Джованни да Кастро не чувства подвоха, поинтересовался у Бернард.

— Какой сеньор?

— Ваша дочь — девственна?

Рот у девушки открылся от возмущения, а учёный дёрнулся, но быстро взял себя в руки и сухо ответил.

— Сеньор, хоть мы и правда бедны, но она — порядочная девушка.

За столом, все солдаты при его ответе грохнули от хохота, чем испугали наших гостей. Сам же барон, тоже посмеиваясь, отмахнулся от дальнейших ответов учёного и вернулся к своей тарелке.

Джованни да Кастро беспомощно посмотрел на меня, не понимая причин всеобщего веселя.

— Не обращайте на барона Форментерского внимание, — улыбнулся я ему, — мы долго ехали и устали с дороги, парни просто развлекаются.

— Простите тогда, ваше сиятельство, что потревожил вас, — тут же извинился учёный.

— Вы теперь работаете на меня, — спокойно ответил я, — договор заключите с сеньором Антонио Беккаделли, когда вернёмся в Аликанте, у него же узнаете подробности своей службы, как, впрочем, и ваша дочь.

— Благодарю вас, ваше сиятельство, вы так добры к нам, — низко склонил он голову, явно всё ещё не веря обрушившемуся на него счастью.

— Я найду им комнату, не селить же их обоих с нами, — Фабио поднялся из-за стола и отправился к хозяину таверны.

Вот так, девушка оказалась в моей комнате, правда для неё поставили вторую кровать, а её отца заселили вместе с наёмниками, поскольку таверна не была рассчитана на такую ораву, какой прибыли мы.