Право на мир (СИ), стр. 46

— Можешь ведь, когда захочешь.

— Могу.

— Вот это больше всего и раздражает.

Орлов отвёл меня наверх сам. Пока ждали у приёмной, он в очередной уже раз выговаривал мне и обьяснял, как нужно себя вести в присутствии большого начальства.

— Здесь не острить.

— Понял.

— И не пытайся доказывать, что все вокруг дураки.

— Я этого не говорил.

— Рот закрой и слушай! Перебивает он меня…

Нас пригласили через несколько минут. Лодыгин сидел за большим столом. Перед ним лежали две раскрытые папки. Одну я узнал сразу: моё личное дело. Вторая была тоньше, с торчащими закладками. Начальник управления ответил на приветствие, указал мне на стул, а Орлову велел остаться.

Я сел. Генерал ещё немного почитал, закрыл верхний лист и поднял глаза.

— Надоел тебе кабинет, капитан?

— Надоел, товарищ генерал.

— Поэтому решил надоесть всем остальным?

Я не ответил. Он перелистнул несколько страниц.

— Опоздания. Нарушение распорядка. Ненадлежащее выполнение поручений. Прибытие на службу после употребления спиртного. — Последний лист он отложил отдельно. — Это ты особенно плохо придумал.

— Согласен.

— Адвокат у тебя появился хороший…

— Хороший.

— Вижу. Нашёл время ознакомиться с его обращениями.

Лодыгин отодвинул папки.

— Давай без представления. Я понимаю, что ты делаешь. Орлов понимает. Твой начальник отдела тоже. Больным тебя врачи не признали, работать ты умеешь. Служить не хочешь и добиваешься, чтобы мы сами от тебя избавились.

— Да.

— Почему не сказал прямо?

Я посмотрел на него, потом на Орлова. Он что, серьезно? Да я и ему лично говорил, и столько макулатуры на рапорта извел, что считай небольшой лес загубил.

— Говорил, товарищ генерал. Писал. Не один раз.

Лодыгин некоторое время молчал.

— Хорошо. Сейчас говори мне ещё раз.

Я набрал воздух, но он поднял руку.

— Сначала выслушай.

Он встал, подошёл к небольшому столу у стены, налил воды. Вернулся с двумя стаканами, один поставил передо мной.

— Ты смотришь на происходящее со своей стороны. Тебе надо домой. Понятное желание. У тебя деньги есть, жильё есть, друзья ждут. Тебе кажется, что вопрос можно решить одной подписью. С моей стороны тоже всё довольно просто, — продолжил он. — У меня есть офицер, который в тяжёлой обстановке способен сделать больше, чем несколько правильно подготовленных людей. Это подтверждено не характеристикой. Ты уже делал. Неоднократно.

— Я сейчас занимаюсь архивными справками.

— Потому что у тебя хватило ума испортить отношения с собственным начальником. До этого занимался нормальной работой.

Я кивнул. Возразить было нечего.

— Но и справки не главное. Мы рассчитывали тебя учить, готовить, использовать твой опыт. Такие люди появляются редко. Тебя можно назначить туда, где обычный исполнитель не справится.

— Я понимаю.

— Ничего ты не понимаешь. Пока ты занят исключительно тем, как отсюда выйти и испортить жизнь своему начальству, — сухо сказал генерал. — Страна ещё не раз окажется на грани войны. Посмотри, что происходит вокруг. Всё, что раньше удерживалось одной властью, одной армией, сейчас расходится по швам. И оружия повсюду хватает. Будут новые конфликты. Будут задачи, к которым никто заранее не подготовится. Тогда понадобятся люди, способные разобраться на месте.

Он посмотрел прямо на меня.

— Такие, как ты.

Я молчал. Лодыгин вернулся в кресло.

— Я предлагаю закончить эту историю разумно. Длительный отпуск. Уедешь домой, побудешь с бабушкой, приведёшь голову в порядок. За неделю назад никто не вызовет. Срок оговорим заранее.

— А потом возвращаться?

— Потом решим, где тебе служить дальше.

— Значит, возвращаться.

— Ты офицер и присягу давал.

— Я прошу уволить меня из армии.

Орлов чуть шевельнулся рядом, но генерал на него не посмотрел. Мои слова он пропустил как будто мимо ушей.

— Другой вариант. Свободнее организуем службу. Не требуется каждый день сидеть здесь от звонка до звонка. Работаешь по конкретным заданиям, приезжаешь, когда нужен. Можно решить вопрос с другой должностью. Например, на твоем любимом полигоне. Учебная работа тебе подходит.

Это было хорошее предложение. Наверное, очень хорошее. Но я только спросил:

— А когда понадобится ехать в очередную командировку, я поеду?

— Если будет приказ — поедешь.

— Тогда это ничего не меняет.

Генерал сцепил пальцы.

— Ты боишься новой командировки?

— Нет.

— После того, что ты пережил, это было бы понятно.

— Я боюсь не командировки, товарищ генерал.

Он ждал. Я посмотрел на стакан. Вода немного дрожала: где-то за стеной работала вентиляция.

— Погибнуть я конечно не хочу. Но если придётся… Я уже оставался там, откуда мог не уйти. Вы это знаете.

— Знаю.

— Только всё время так жить я больше не хочу. Возвращаешься, лечишься, привыкаешь спать нормально. Потом начинаешь ждать, куда отправят дальше. Пока ждёшь, вроде бы жизнь идёт. Квартиру ремонтируешь, машину чинишь, с друзьями созваниваешься. А сам всё равно понимаешь, что это до следующего раза.

Я помолчал, подбирая слова.

— Вы предлагаете отпуск. Я уеду, бабушка обрадуется. Потом спросит, надолго ли. И мне опять придётся объяснять, что пока не знаю. Что в Москве решат. А она уже не в том возрасте, чтобы всё время ждать.

Лодыгин слушал, не перебивая.

— Я хочу семью. Детей хочу, и не хочу, чтобы они росли без отца и однажды остались сиротами. Работать хочу на себя, даже если у меня ничего не получится. Хочу жить в своем доме и знать, что весной сам посажу дерево, а осенью сам соберу яблоки. Глупости, наверное, говорю.

— Не глупости.

— Мне не страшно однажды не вернуться. Страшно вернуться лет через двадцать и обнаружить, что всё время я только готовился к следующей войне. Что бабушки давно нет, дом пустой, друзья стали чужими. И вся моя жизнь прошла между командировками и госпиталями.

Я поднял голову.

— Поэтому я не хочу отпуск. И другую должность не хочу. Я хочу уволиться.

В кабинете стало тихо. Орлов сидел рядом, глядя перед собой. Генерал потянул к себе личное дело, открыл ближе к концу. Прочитал что-то, вернулся на предыдущую страницу.

— На гражданке тоже легко не будет, — сказал он.

— Знаю.

— Ты привык выполнять задачи, которые за тебя определяют. Там придётся самому решать, чем заняться.

— Хочу попробовать.

— Можешь пожалеть.

— Могу.

Лодыгин посмотрел на Орлова.

— Последний рапорт здесь?

Полковник достал из своей папки несколько листов, положил на стол. Генерал прочитал. Потом взял ручку. Я следил за его рукой и не верил, что сейчас всё может закончиться. Слишком много раз уже сидел напротив человека с моими бумагами, и всё заканчивалось одинаково — меня оставляли служить дальше. Лодыгин написал резолюцию, поставил подпись и дату.

— Оформляйте увольнение, — сказал он Орлову. — Без дальнейших задержек. Документы подготовить мне на подпись.

Полковник кивнул. Я всё ещё смотрел на лист.

— Серёгин.

— Да, товарищ генерал.

— Пока не оформлен приказ и не завершена передача дел, продолжаешь служить. Вовремя приходишь, выполняешь поручения. Эту самодеятельность заканчиваешь сегодня.

— Есть.

— В запас уйдёшь с нормальными документами. Но о своих последних достижениях советую помнить самому. Не лучший способ добиваться своего.

— Понимаю.

Он передал рапорт Орлову, потом снова посмотрел на меня.

— И ещё. Управление всё равно будет знать, где ты находишься.

Я кивнул.

— Скрывать не собираюсь.

— Это хорошо. Обязательства по сохранению тайны остаются. Порядок тебе разъяснят отдельно. А если нам понадобится с тобой связаться, возможность мы найдём. И если ты нам понадобишься, способ как вернуть тебя на службу тоже.

— Понял.

Генерал встал. Мы с Орловым тоже поднялись. Лодыгин протянул мне руку.