Право на мир (СИ), стр. 11

Хлопок гранаты в ущелье оказался неожиданно глухим. Вспышка осветила скалы, человека бросило на камни. Почти одновременно сработала вторая ловушка. Кто-то закричал. Сверху посыпалась мелкая осыпь.

— Сейчас, — сказал я.

Колесников нажал кнопку. Направленная мина ударила вдоль седловины. В темноте мелькнули искры, высекаемые из камней осколками и поражающими элементами мин. Левченко открыл огонь, перечеркнув выход очередью из ПКМ. Беляев выстрелил сверху. Затем ещё раз. Мы били по вспышкам и силуэтам. Первые боевики легли сразу, остальные попытались откатиться к полке, но там уже скопились люди. В ущелье началась давка. Кто-то стрелял вслепую, пули рикошетили от камней и уходили вверх с визгом.

— Правее! — крикнул Громов.

Трое выскочили из седловины по осыпи. Один упал после выстрела Беляева, двое успели спрыгнуть в сухое русло. Рахмонов и Юлдашев встретили их внизу. Автоматные очереди слились, потом всё стихло.

Основная часть передового отряда осталась у выхода из ущелья. Но следом шли другие. Они не полезли под пулемёт, отступили за поворот и открыли огонь из-за скал. Раздался характерный хлопок вышибного заряда, а затем шипение и свист реактивного двигателя. Граната из РПГ ударила в склон выше позиции Левченко, осыпав его камнями.

— Гранатомёт! — крикнул он.

Вторая граната легла ближе. Пулемёт замолчал. Я бросился к позиции Левченко. Он лежал за камнем и вытирал кровь с лица.

— Цел?

— Камнем зацепило. Пулемёт цел.

— Меняй позицию.

Он подхватил ПКМ и пополз ниже. Я вызвал заставу.

— Проход подтверждён. Не меньше двадцати. Передовой отряд уничтожен частично, остальные остановлены.

— У переправы отходят, — ответил Лунёв. — У брода тоже. Похоже, ты был прав.

— Они свою задачу выполнили. Не преследовать. Жди удара с тыла.

— Какого ещё удара?

Словно отвечая ему, где-то возле посёлка прозвучали выстрелы. Сначала два одиночных, затем короткая очередь. В рации появился голос Ашурова:

— Машины! Со стороны дороги две машины! Пост не остановились! Стреляют!

— Сколько людей? — спросил Лунёв.

— Не вижу! Много! Один грузовик, один УАЗ!

Вот и встречающие. Пока лодки и люди в воде отвлекали заставу, через ущелье должна была пройти штурмовая группа. Одновременно местные союзники боевиков заходили со стороны дороги, перекрывая посёлок и помогая атаковать заставу с тыла. Замысел был несложный, но вполне грамотный. И готовили его люди, хорошо знавшие наши силы и расположение постов.

— Андрей, резерв к посёлку! — приказал я. — БТР тоже туда. Не дай им соединиться.

— А ущелье?

— Пока держим.

Снова ударил гранатомёт. Взрыв прогремел у позиции Беляева. Связь с ним исчезла.

— Белый, ответь.

Тишина.

— Белый!

— Живой, — наконец отозвался он голосом. — Рацию осколком разбило. Перехожу ниже.

Противник больше не пытался выйти через седловину. Нас прижали огнём, а в это время несколько человек начали обходить по склону. Они нашли ещё одну полку или заранее знали о ней. Один показался выше позиции Колесникова. Я заметил движение в последний момент и выстрелил. Боевик исчез, но сразу с двух сторон заговорили автоматы. Ерохин доложил, что видел троих на тропе к пастушьему дому.

— Не стрелять, пока не подойдут.

— Они уже прошли ниже вас.

Я выругался. Значит, часть боевиков успела спуститься до срабатывания мин или ушла по другой тропе.

— Ерохин, отходи к посёлку. Перекрой сады.

— А вы?

— Мы следом.

Ответа не последовало. Вместо него внизу застучал автомат. Потом второй. Пограничники вступили в бой.

Мы удерживали седловину ещё минут десять. Стрельба у посёлка становилась всё сильнее. Слышался крупнокалиберный пулемёт БТР, затем двигатель взревел и сразу заглох. Над крышами поднялась осветительная ракета. В её свете я увидел трассеры, идущие со стороны дороги к крайним домам.

— Первый, я База! — голос Самохина прорывался через треск. — У нас нападение с юга! Неизвестная группа, до тридцати человек. Есть радиоперехват. Они координируются с теми, кто в ущелье!

— Я понял. Лунёв где?

— Уехал на БТР к посёлку. Связь с ним пропала.

— Кострова вызывай. Резерв нужен сейчас.

— Уже вызвал. Обещают вертолёты на рассвете.

До рассвета оставалось несколько часов. За это время посёлок можно было взять, разграбить и сжечь дважды.

Глава 5

— Отходим, — приказал я. — Левченко и Беляев прикрывают.

Мы двинулись вниз. Громов с Колесниковым и Нурматовым ушли первыми, за ними Рахмонов и Юлдашев. Я остался с Левченко и Беляевым. Противник почти сразу понял, что огонь ослаб. На полке появились новые силуэты. Левченко дал длинную очередь. Один человек сорвался вниз, остальные залегли.

— Пошли.

Мы спустились в сухое русло и двинулись к пастушьему дому. За спиной снова началась стрельба. Боевики прошли седловину и теперь спускались следом.

У загона нашли Ерохина. Он лежал возле стены, рядом второй пограничник. Оба были мертвы. Третий, совсем молодой солдат, стрелял из-за каменной ограды короткими очередями. Противник находился в саду ниже. В темноте мелькали вспышки.

— Сколько их? — спросил я.

— Человек пять прошли! Может, больше! Мы на них, когда отходили почти нос к носу нарвались. Сержанта сразу убили!

— Отходи с нами.

Он выпустил ещё одну очередь и пополз назад. Пуля ударила в камень возле его головы. Беляев ответил одним выстрелом. В саду кто-то вскрикнул.

До первых домов оставалось около километра. Противник спокойно мог догнать нас, но боевики не торопились. Они ждали, пока группа со стороны дороги свяжет пограничников боем и расчистит выход из садов. На половине пути Самохин сообщил:

— Заслон у дороги молчит. Когда последний раз выходили на связь, сообщили что их обходят справа.

— Сколько там наших?

— БТР с Луневым и пятеро пограничников. Люди Ашурова ещё. Пулемётный расчёт у поворота. Пулеметчиков прижали, Лунев и БТР не выходят на связь.

— Передай пулеметчикам, чтобы отходили к поселку.

— Не отвечают.

— Ясно…

Я сжал зубы от бессилия. Похоже мне придёться вмешаться, Лунев или убит, или ранен, БТР похоже выеден из строя. Милиционер и его партизаны долго не простоят.

— Громов занимай тут оборону. Держитесь сколько можете. Я пойду посмотрю, чего там на другом конце посёлка твориться. Беляев и Рахмонов со мной!

Поселок мы пересекли бегом, не разбирая дороги, сокращая свой путь через дворы и арыки, по которым текла вода. Кроссовки снова промокли, земля скользила под ногами.

Пулемёт заставы ещё жил, стреляя у поворота. На дороге горел грузовик. Машина резко свернула и остановилась поперёк дороги. Противники рассредоточились вдоль обочины и в ответ на огонь пограничников и дружинников Ашурава били сразу несколько автоматов и ручной пулемёт. БТР тоже горел недалеко от первых домой посёлка, выстрел из гранатомета проломил ему борт.

Наш расчёт продолжал стрелять. Он не давал боевикам поднять головы. Затем со стороны арыка ударил ещё один пулемёт. Значит, часть нападавших заранее обошла позицию. Огонь по заслону пошёл с двух сторон.

— Меняйте позицию пацаны! — бессильно крикнул я, уже понимая, что пулеметчиков не спасти.

Поздно. Сразу две реактивные гранаты из РПГ прочертили ночное небо и вспышки выстрелов из ПКМ пограничников закрыла стена разрывов. Пулемёт замолчал. Мы вышли к повороту через сад. Позиция находилась метрах в тридцати впереди и видел я её отлично. За мешками с землёй лежали двое. Один на ленте, второй возле ПКМ. Оба не двигались. Ещё один пограничник лежал чуть в стороне, лицом вниз.

— Прикройте, — сказал я.

— Не лезь, — схватил меня за рукав Беляев. — Их уже нет.

— Пулемёт нужен.

— Там пристреляно.

— Поэтому и прикройте.

Рахмонов без лишних слов ударил из автомата по арыку. Беляев выстрелил в сторону грузовика. Я перескочил через низкий забор и побежал к позиции.