Топить в огне бушующем печали. Том 3, стр. 10

Закончив играть, Шэн Линъюань убрал сюнь и дожидался Сюань Цзи у входа в сокровищницу. Уловив от его одежды запах табачного дыма, он сначала замер, а затем с доброжелательным выражением лица мягко заметил:

– Яд это. Кури поменьше.

Сюань Цзи тут же вытащил из кармана наполовину опустевшую пачку сигарет и всучил ее подоспевшему Ло Цуйцую.

Изначально старина Ло планировал по пятам следовать за начальством, дабы не упустить возможность себя проявить, но не успел он что-либо сказать, как ему, человеку, принадлежавшему к линии растений, существу легковоспламеняющемуся, сунули в руки пачку сигарет. Что бы это значило? Даже самый непонятливый стажер догадался бы, что это намек убраться куда подальше.

Подобное пренебрежение ранило Ло Цуйцуя в самое сердце. Почтительно приняв этот сомнительный дар начальства, старина Ло с униженным видом отполз в сторонку и предался унынию в полном одиночестве.

Пройдя несколько шагов, Сюань Цзи вдруг понял, какую глупость совершил, и обернулся, чтобы отыскать взглядом Ло Цуйцуя, но того уже и след простыл.

– Иди за мной, – стоявший впереди Шэн Линъюань, не поворачиваясь, рукой поманил его к себе, а затем оживленно заговорил: – Посмотрим, какие богатства эта жемчужница, поселившаяся в моем ведомстве Цинпин, насобирала за все эти годы.

Сюань Цзи молча последовал за ним, и сердце, бешено колотившееся от переживаний, вновь успокоилось. Все-таки его тело было закалено лавой Чиюань, так что его не то что табачный дым не возьмет – даже паракват или крысиный яд станут для него обычным питательным супчиком [1]. Так что беспокойство его величества на деле было пустой болтовней. Все то время, что Камень Нирваны раскалывался на части, в попытке привести голову в порядок Сюань Цзи не вынимал сигарету изо рта. Все коллеги давно это заметили, но Шэн Линъюань и словом не обмолвился – так к чему теперь эти любезности?

Сюань Цзи чувствовал лишь одно: его величество вел себя с ним более осторожно и отстраненно, чем прежде. Даже свою демоническую сторону, деспотичную и своевольную, он припрятал, но зато подобрал корону, оставленную где-то в уголке Алой Бездны, представ перед ним истинным Владыкой людей.

В Бюро по контролю над аномалиями и в самом Отделе реставрации древних рукописей работали настоящие профессионалы. Профессор Ван в очках для чтения, напоминающих стрекозиные глаза, размахивал дрожащими руками, отдавая распоряжения. С помощью различных детекторов и защитных устройств оперативники быстро и слаженно обезвредили ловушки у входа.

Один из сотрудников, представитель линии растений, облаченный в костюм химзащиты, осторожно сорвал печать с ворот, выпустив из себя ветвь.

– В инфракрасном спектре без отклонений.

– Колебания энергии в допустимых пределах.

– Оборудование для очистки воздуха готово…

Зрачки Гу Юэси вернулись в нормальное состояние, и девушка, обернувшись к Ван Цзэ, показала большой палец. Стоявший неподалеку начальник Хуан одобрительно кивнул головой.

– Начинаем обратный отсчет… пять, четыре, три, два, один…

Ворота, проскрипев, медленно отворились, и все, кроме уже увидевшей все «рентгеновским зрением» Гу Юэси, ахнули.

– Это… Знал бы я раньше, не пошел бы в Бюро работать! Лучше б к матушке Юй притесался! – проворчал Чжан Чжао, за что тут же получил от Ван Цзэ подзатыльник.

Сокровищница оказалась в разы просторнее, чем можно было представить. У самого входа красовались целые стены из золотых слитков. В свете фонарика они мерцали так, что впору было ослепнуть.

Тут же стояло более сотни деревянных сундуков, каждый почти с человека высотой. Доски кое-где попортило время, и сквозь прорехи проглядывали разнообразные драгоценности: жемчуг, кораллы, красный жадеит, изумруды. Все эти богатства были небрежно свалены в кучу, словно дешевая подделка по пять юаней за цзинь, самоцветы каждый размером с кошачий глаз попросту валялись под ногами.

– Неудивительно, что господин Юэдэ взялся устраивать явления небожителей и втоптал свое имя в грязь, – Ван Цзэ вошел внутрь вслед за оперативниками «Фэншэнь», после того как те разведали дорогу, – чего не сделаешь ради денег! Это в других организациях каждый сам по себе, живут на гроши. Но его контора… у него ж было не счесть последователей! Все ходили в дорогих безделушках и на бедность не жаловались – даже вольные облака и дикие журавли нуждаются в роскоши!

– У матушки Юй есть счета в крупных банках Китая и за границей, а еще два траста. Я думал, это общедоступная информация, – Сяо Чжэн грустно улыбнулся. – Как ни крути, деньги – вещь полезная. А это что такое?

За горой сокровищ находился маленький алтарь, в центре которого, будто стела с законами Хаммурапи, гордо возвышался черный камень. На вид камень был самый обычный, но все оперативники остановились в десяти шагах, словно не смея к нему приблизиться.

Сяо Чжэн, набравшись духу, сделал нерешительный шаг вперед и тут же почувствовал, как каждый волос на его теле встал дыбом, а детектор аномальный энергии пронзительно завизжал, предупреждая о неизвестном источнике энергии.

– Это Запрещающий камень! – воскликнул профессор Ван, которого вела под руки пара исследователей. Не имея возможности подобраться к алтарю, старик был готов метнуть в него собственные глазные яблоки, лишь бы рассмотреть находку как следует. – В древних записях говорится, что этот камень был рожден самим Небом, и во всем мире он такой один. Живые существа не должны подходить к нему ближе, чем на десять шагов. Существует легенда, которая гласит, что этот камень – осколок от Камня Преисподней. Любой указ, вырезанный на нем, подобен закону Неба. И его нарушителей ждет кара небесная… он существует, он действительно существует!

– И что вырезано на этом камне? – спросил Сяо Чжэн.

– «Ведомству Цинпин запрещено вмешиваться в государственные дела», – выйдя из толпы, проговорил Шэн Линъюань и, даже не взглянув на камень, обошел алтарь кругом. За ним прятались ритуальные таблички, и перед каждой из них стояли погасшие русалочьи фонари, принадлежавшие бывшим главам ведомства Цинпин. За последним фонарем ритуальной таблички не было: лишь дощечка с зеленой змеиной чешуей. На ней было написано «Хэ Цуйюй» и дата рождения. Фонарь давно погас, в нем еще оставалось меньше половины русалочьего жира, но фитиль обратился в пепел. – Похоже, Хэ Цуйюй умерла, неудивительно, что Тень заполучила ее память и облик.

Подойдя к Шэн Линъюаню, начальник Хуан задумчиво уставился на черный камень.

– Все это про Преисподнюю и кару небесную – правда? – спросил он.

Его величество, этот хитрый лис, сощурив глаза, обвел начальника взглядом и, заложив руки за спину, улыбнулся:

– Вы спрашиваете о том, что и так знаете.

– Согласно историческим хроникам, после «смерти» императора У первый глава ведомства Цинпин Ян Дун был смещен с должности новым государем. Трое из его подчиненных подняли мятеж, а Ян Дуна, обвиненного в шести преступлениях, лишили всего имущества и обезглавили. Так ведомство Цинпин и перешло под совместное управление трех стражей, – с благоговением вещал начальник Хуан. – Те, кто установил здесь этот Запрещающий камень, совершили подвиг на многие годы.

Изначально ведомство Цинпин представляло собой личную стражу императора У. После его ухода оно вполне могло стать самостоятельной политической силой, если бы не нашлось, кому сдержать амбиции его служащих. Вмешательство в государственные дела непременно привело бы к хаосу, а из-за подавления Чиюань малочисленные полукровки не смогли бы ни по небу летать, ни сквозь землю проходить, одним словом, утратили бы поразительные способности своих предков. Забравшись слишком высоко, служащие ведомства Цинпин не смогли бы продержаться вечно и рано или поздно были бы уничтожены.

Но даже сохрани они верность императорскому двору, их ждала бы печальная участь. Продолжительность жизни полудемонов-яо превосходит человеческую. Всякая власть конечна, и преданность одному дому неминуемо сделала бы их жертвами смены династий. Грозный Запрещающий камень вызывал трепет у верующих, хитроумные скептики спустя долгое время все-таки разобрались, что к чему, и сумели использовать его в своих интересах.