Сухой закон 6 (СИ), стр. 39

— А что не так с макаронами? — спросил он.

— Да всё, — отрезал Баттиста, — Паста, ежели она пуста — это еда бедняков. А инвольтини — это еда достойных людей. Потому такая за него и цена! Это блюдо готовят только по праздникам, или для гостей. Ну или когда хотят показать, что хозяин дома — не скряга, а уважаемый человек!

Он отложил вилку и наклонился вперёд, с жаром принимаясь объяснять:

— Запоминай! Телятину берут только молодую, — начал Баттиста, и его голос стал настолько серьёзен, что казалось, будто сицилиец как минимум рассказывает об устройстве вселенной, а не о начиненных рулетах, — Мясо должно быть не старше трёх месяцев. Вырезка нежная, почти как масло! Затем ломти осторожно отбивают так, чтобы они стали тонким, и когда поднимаешь их, то кажется будто через мясо видно словно через стекло! Потом кладут начинку. Соус варят из муки, масла и молока, и в него добавляют пармезан, тёртый на мелкой тёрке. Иначе пойдёт комками! Кедровые орешки… ммм! Надо жарить на сухой сковороде и снимать надо, когда они уже начнут пахнуть смолой на весь дом! — от удовольствия даже прикрыл глаза Баттиста, — Ветчину режут тонкими ломтиками, и она должна быть слегка солёной. Так мы оттеняем сладость соуса. Потом всё это заворачивается в телятину, как конверт…

— Это же похоже на рулет? — удивился Волков.

— Сами ты — рулет! — не сдержал обиды Баттиста, — Это длинный конверт!

— Ладно-ладно… — усмехнулся шулер.

— Затем его обвязывают нитками и обжаривают на оливковом масле до золотистой корочки, а потом тушат в вине и бульоне, пока мясо не станет таким мягким, что его можно «разрезать» не ножом, а вилкой!

Волков слушал и чувствовал, как у него начинает сосать под ложечкой. Он уже пробовал несколько кусочков и должен был признать, что Баттиста не преувеличивает. Инвольтини действительно казались необычайно вкусными. Телятина таяла во рту, соус был нежным и ароматным, а кедровые орешки придавали блюду лёгкую горчинку.

— Ну что, оценил? — с некоторой фамильярностью спросил Баттиста, с довольным видом глядя на то, как Волков отправляет в рот очередной кусок.

— Оценил, — кивнул шулер, — Вкусно. Даже очень! Хотя я всё равно не понимаю, почему ты считаешь, что это чисто сицилийская еда. Насколько я знаю, что-то похожее готовят и на материке. И во Франции я пробовал такое блюдо тоже…

Баттиста нахмурился. Он явно не ожидал такого замечания и воспринял его как личное оскорбление.

— На материке много чего готовят, — произнёс он с раздражением, — Но это не значит, что они умеют готовить это правильно. Инвольтини — сицилийское блюдо! Его придумали тут, на острове, и здесь его готовят так, как нигде больше. А если французы и состряпали что-то похожее, то это только потому, что они украли нашу идею!

Волков рассмеялся:

— Я шучу! Нет, правда, шучу! Это самое вкусное инво… инвольтини! — уже серьёзно добавил шулер.

Он уже понял, что спорить с Баттистой о кухне бесполезно. Сицилийцы относились к своей еде так же, как к своей земле. В целом, вся Италия была помешана на этом. Здесь было гораздо больше видов макарон, чем известно о них в остальном мире. И попробуйте доказать местному, что разницы между пастой пенне из Лигурии и пастой Мостаччоли из Кампании — почти никакой… Ну-ну…

Еда и рецепты для сицилийцев также были частью их идентичности и гордости. Дескать, мы не просто «кусочек» Италии, а отдельный народ со своими традициями.

Пётр тоже попробовал инвольтини. По его лицу было видно, что дорогое блюдо бойцу понравилось.

— Хорошо, — сказал Волков, отодвигая тарелку, — Убедил. Инвольтини — сицилийское блюдо. Так и буду говорить теперь всем знакомым…

Он оглядел площадь. За дальними столиками кафе сидели в основном местные жители, которые, не спеша, потягивали вино и о чём-то переговаривались. На противоположной стороне расположилась небольшая церковь Сан-Себастьяно с колокольней, у входа в которую сидели старухи в чёрных платьях. Рядом с церковью находилась кондитерская, из которой доносился запах свежей выпечки.

Волков сдвинул шляпу на затылок и с блаженством запрокинул голову, подставляя лицо солнцу:

— А теперь давай-ка о делах, Баттиста. Итак, что мы имеем на сегодняшний день?

Баттиста отпил вино и поставил бокал на стол. Его лицо стало серьёзным. Шутки и разговоре о кухне закончились.

— Сабатино Альберти и Маранцано уже в городе, — тихо произнёс сицилиец, — Они прибыли два дня назад и остановились в гостевом доме у дона Филиппо. Там высокие стены, а охраны человек сорок. Жандармам уже дали на лапу, и они патрулируют все вокруг. Сабатино в этих делах не щепетилен, как старые благородные люди. Сегодня приехали ещё несколько донов из Палермо, Трапани и Агридженто. Все они на стороне Альберти или, по крайней мере, оказывают «молчаливую» поддержку.

— А Умберто?

— Умберто Валенти приехал вчера и остановился в гостинице на «Виа Рома». Он не выходит на улицу, но вечером его видели в компании людей Сабатино. Они обсуждали что-то в ресторане «У Джино», который находится в двух кварталах отсюда. Ресторан уже второй день закрыт «на частное мероприятие». Охраны там… понятное дело, не меньше. Сабатино выделил ему своих «пичотти», да и с Умберто тоже приехали какие-то головорезы из Америки.

Волков кивнул:

— Антонио Лауди будет завтра?

— Да, поездом из Палермо. Его будет лично встречать Сабатино, и они сразу поедут в казармы, где уже разместились «фасци» и жандармы. Говорят, что Лауди привезёт с собой ещё несколько человек из Рима, которые займутся организацией порядка на острове. Двое из них — тоже сторонники Муссолини. Остальные — дознаватели.

Волков посмотрел на улицу. В этот момент мимо кафе прошла группа молодых людей в чёрных рубашках. На голове старшего покоилась красная феска, у всех имелись широкие пояса с кинжалами. «Фасци» шли, не спеша, прохожие старались уступить им дорогу. У одного из бойцов на плече висела винтовка, остальные довольствовались револьверами. Волков уже видел их раньше на материке, но здесь, в Кальтаниссетте, чёрные рубашки казались чем-то совсем инородным.

— Весело тут у вас, — заметил Пётр, провожая группу взглядом.

— Это ещё ничего, — сказал Баттиста, — Вот когда приедет Лауди, будет хуже. Он не любит Сицилию и ненавидит сицилийцев. Антонио считает, что мы все — бандиты и нас нужно или перевоспитать, или уничтожить. В отличие от других квесторов, он не делает разницы между мафиозо и простыми людьми. Для него все, кто родился на этом острове — преступники.

Волков допил вино и поставил бокал на стол. Баттиста прав: Лауди был фанатиком, который верил в то, что делает, а фанатики всегда опаснее тех, кто просто выполняет приказы. С фанатиком нельзя договориться, и его нельзя купить, если он служит не себе, а идее. Такого можно только уничтожить или обойти. А учитывая — что собирался сделать «диверсионный отряд» русских, малейшая ошибка могла привести к непоправимым последствиям.

— Что по поводу машины? — поинтересовался шулер, возвращаясь к делам, — Нам нужно две, помимо грузовика, который мы возьмём у дона Луки, — понизил голос Волков, называя имя, — Та, на которой я поеду на приём, должна быть попрезентабельнее. Что-то, что не вызовет подозрений у гостей Сабатино. Надо соответствовать образу!

Баттиста кивнул:

— Я могу достать «Фиат» последней модели в Агридженто. Красавец молочного цвета с кожаными сиденьями. Такой есть у одного моего знакомого, который держит гараж. Он не задаёт вопросов, если ему хорошо платят, а в случае, если машину станут искать — то просто скажет, что когда продавал её вам, и не знал — кто вы.

— Отлично. Ещё мне нужна новая соломенная шляпа. Канотье по последней моде. И костюм, который будет соответствовать приёму!

Волков глянул на свой пиджак. Он был хорош, и в Нью-Йорке сошёл бы за одежду делового человека, но здесь, на Сицилии, на званом вечере, где могла быть и знатные по происхождению промышленники, этого было недостаточно. Шулеру требовалось выглядеть как человек, который приехал из Европы и привык к роскоши.