Сухой закон 6 (СИ), стр. 36

Калэханн в прострации, его обложили со всех сторон. Теперь этот взяточник пытается лихорадочно найти третий вариант. Ведь предложенные два: либо служебное разбирательство и вре́менное снятие с должности, а потом тюрьма, либо добровольная отставка.

А Саленс, этот «Железный прокурор», как его называли газеты, не собирался останавливаться. Он будто шахтёр, наткнувшийся на золотую жилу, упорно копал под Калэханна, и Бронсон, опытный сыщик, понимал, что рано или поздно прокурор доберётся до всего. До взяток, до связей с контрабандистами, до грязных делишек, которые он проворачивал вместе с шефом.

Пора было сходить с этого поезда под названием «Тёмные дела шефа полиции Нью-Йорка». Деньги есть, надо отсидеться пару дней, сменить машину, уехать на север, пересечь границу с Канадой и сесть на лайнер через Атлантику. Пока не поздно и за него не взялись прокурорские… Или ещё хуже: Бюро расследований!

Бронсон докурил, бросил бычок, поднялся по ступеням крыльца и вошёл в подъезд. Внутри было темно и тихо, пахло старой штукатуркой и сыростью, что, казалось, уже сроднилась с трехтажкой на окраине Лонг-Айленда. Инспектор, бесшумно ступая, почти поднялся на второй этаж, достал ключ и уже собирался подойти к своей двери, как вдруг остановился на ступенях.

Что-то было не так. Сыщик не мог объяснить словами, что именно его насторожило. Может быть, показалось, что этажом выше мелькнула тень на лестничной площадке. А может быть, в Бронсоне заговорило то самое шестое чувство, которое в годы работы в Пинкертоне не раз выручало инспектора.

Да, пожалуй оно! Затылок буквально пронзили сотнями маленьких холодных иголок.

Пит Бронсон замер, медленно опустил руку с ключом и прислушался. Ничего. Ни шагов, ни скрипа половиц, ни малейшего шороха во всём доме. И всё же он чувствовал опасность: в квартиру нельзя! Категорически нельзя! И по лестнице дальше тоже.

Бронсон медленно, стараясь не издавать ни звука, развернулся и начал спускаться. Ступенька за ступенькой, пока не добрался до первого этажа. Вместо крыльца он свернул в подсобный коридорчик. Здесь был чёрный ход, который вёл во внутренний двор. Лучше уж пешком дойти до станции и уехать на последнем автобусе, а может поймать попутку или редкое в этом районе такси.

Бронсон толкнул дверь и вышел на улицу. Свежий вечерний воздух ударил в лицо. Инспектор пересёк в тени дома весь двор, обошёл здание по узкой улочке и остановился в тени старого клёна, чтобы осмотреться. Ни души. Бронсон нахмурился: может быть, он ошибся и тревога была ложной?

— Старею… — сам себе беззвучно прошептал под нос сыщик.

Он уже хотел вернуться к машине и уехать, как вдруг услышал за спиной тихие шаги. Двое мужчин в куртках и мягких шляпах вышли из-за угла и прибавили шаг. Суровые взгляды мазнули по лицу инспектора, и у Бронсона по спине пробежал мурашки.

Сыщик попытался рвануть в сторону, к переулку, но один из мужчин оказался быстрее. Сильная рука схватила бывшего пинкертоновца за воротник и рывком развернула. Бронсон попытался ударить наотмашь, но второй мужчина перехватил его руку и заломил за спину.

Через несколько секунд сыщик уже лежал лицом в грязи, а на запястьях защёлкнулись наручники. Пит попытался закричать, но его перевернули и со всей силы врезали под дых.

— Мог бы и не дурить. Тогда бы просто посадили в машину и всё, — коротко произнёс один из громил.

Из-за угла медленно вырулил чёрный «Студебекер». Погасив фары, он поравнялся с троицей, тихо работая мотором. В этот момент Питу на голову надели мешок. Ткань была грубой и пахла пылью. Всё, что услышал инспектор, прежде чем оказался во тьме, это ровный и тихий голос:

— С тобой хочет пообщаться мистер Соколов…

Мешок стащили с головы Бронсона, и он сощурился, когда в глаза ударил свет одинокой лампочки, торчащей из потолка на кривом толстом проводе.

— Добрый вечер, инспектор Бронсон, — произнёс я, — Или как вас лучше называть? Сыщик? Подручный шефа Калэханна? Начальник полиции явно благоволил вам…

Бывший пинкертоновец криво усмехнулся, косясь на меня:

— Мистер Соколов… Вот мы и свиделись. Признаться, я не ожидал, что мы будем в таких вот… декорациях, — Бронсон обвёл взглядом холодный, сырой подвал, — Интересный у вас способ производить впечатление при первой встрече.

Я усмехнулся — сыщик держался молодцом. Сев на стул и закинув ногу на ногу, я расслабился и продолжил беседу:

— Боюсь, по доброй воле вы со мной никогда бы не пересеклись.

— Вы правы, Алекс.

— Ну что ж, мы друг друга понимаем — это уже хорошо. Признаться, инспектор, лично у меня, ПОКА ЧТО, нет к вам больших претензий. Однако вы работаете на человека, что участвовал в попытке моего убийства.

Бронсон угрюмо смотрел в пол перед собой и молчал. Я продолжил:

— Вас ждали на трёх квартирах.

— Ваши люди отлично поработали, мистер Соколов, — в глазах сыщика даже мелькнуло уважение.

— Благодарю. В каждой из квартир у вас есть телефон.

— Да.

— Дорогое удовольствие для явочных, — ухмыльнулся я.

— Такая работа, мистер Соколов. Можно мне воды?

Я показал жестом одному из «гвардии», и тот вышел за дверь.

— Сейчас принесут. Так вот, телефоны трезвонили каждый день по несколько раз.

— И что с того? — изобразил удивление сыщик.

— На явочных квартирах, инспектор! Думаю, их номер знает только один-два человека. Даже уверен, что лишь один. Джим Калэханн — ваш босс.

Бывший пинкертоновец молчал.

— Раз он не мог дозвониться, значит, вы были не у себя дома, и он начал искать вас по тайным местам. Собираетесь в бега, Питти?

Бронсон поджал губы. Затем поднял глаза на меня и кивнул:

— Думаю, что сто́ит завязать с нынешней работой.

— Отчего же?

— Вы и сами все знаете, мистер Соколов.

— И всё же просветите меня, мистер Бронсон.

Сыщику подали воду, и он взял стакан. Рука у него не дрожала… За спиной у пленника торчал ещё один громила на всякий случай.

Пинкертоновец залпом выдул стакан и тяжело выдохнул, растёкшись на стуле:

— Я так понимаю, пытать вы меня не собираетесь?

— Надеюсь на вашу сознательность, — криво улыбнулся я.

— Приятно иметь дело с деловым человеком.

— Надеюсь, я не разочаруюсь. Итак, что с Джимом? Какую работу вы выполняли для него?

— Разную. В основном слежка и добыча информации. Я был тем, кто связывает его с отдельными исполнителями разных… неофициальных дел.

— Например, с такими персонажами, как детектив Курт Кэмп?

Лицо Бронсона не изменилось. Он лишь согласился:

— Курт тоже был в их числе.

— Не хотите узнать — что с ним? — полюбопытствовал я.

— Не думаю, что меня порадует ваш ответ, мистер Соколов.

Я даже внутренне восхитился такой выдержкой.

— Вы меня приятно удивляете, мистер Бронсон. Зачем такому человеку как вы — работать на шефа полиции Джима Калэханна?

— Мои руки не замараны кровью!

— Зато руки вашего шефа по локоть в ней и в грязных деньгах. Так что эти оправдания оставьте кому-нибудь другому.

— Власть, — коротко бросил Бронсон, и его глаза неожиданно загорелись, — Знать всё и про всех. Получать за это отличные деньги. Понимать, что можешь сделать в этом городе что угодно. Необязательно это делать — достаточно просто осознавать, мистер Соколов. Когда я работал в агентстве Пинкертона — я просто выполнял заказы. А здесь я был в центре всего, чем дышит Нью-Йорк: знал каждого контрабандиста, взяточника, каждого продажного судью. Знание — и есть настоящая власть, Алекс!

Я ничего не ответил, лишь молча изучал изменившееся лицо сидящего передо мной пленника. Затем всё же спросил:

— Давайте я объясню вам: как всё будет, Питти…

— Не стоит, мистер Соколов. Я и так всё знаю наперёд. Скорее всего, вы мне предложите ответить на все ваши вопросы, и тогда мне пустят пулю в висок. Быстрая, но зато лёгкая смерть без мучений. Либо меня пытают, и я всё равно всё рассказываю, дабы приблизить кончину, когда моё терпение лопнет…