Сухой закон 6 (СИ), стр. 35

— А если наводчик специально вышел на нас?

— Не думаю. Слишком велик риск: мы же могли его и в расход пустить. Но в любом случае внизу наши бойцы, если заметят что-то подозрительное, то сразу дадут знак и тогда по коням и айда отсюда!

— Сколько охраны у Голландца?

— Восемь человек, и все отлично вооружены, так что к нему так просто не сунуться.

— Хм. Как же вышли на этого предателя?

— Жадность, — сказал Свиридов, ухмыляясь, — Она многих сгубила, а Голландец так и вообще считает каждый цент. Он за доллар удавится. Если бы был пощедрее, то может наводчик и не вышел бы на нас. На удивление, это один из тех, кто давно служит у Шульца и даже был с ним ещё в Германии.

— Сам вышел? — удивился Горохов.

— Да. Этот тип был у Голландца бухгалтером! Теперь сидит вместе с Шульцем и приносит тому еду… Хочет получить деньги и первым же пароходом — в Европу!

— И сколько же ему заплатили?

— Двадцать тысяч долларов наличными… Половину вперёд. Остальное после операции.

Горохов тихо присвистнул:

— Прилично!

— Есть за что! И за информацию, и за то, что подаст знак. Этот бухгалтер рассказал всё, что нужно. Шульц находится на пятом этаже, и никого из посторонних в квартиру не пускают. Бухгалтер выходит к доставщикам еды из соседних лавок. Но есть один нюанс.

— Какой?

— Это очень старый дом, и в нём куча больших каминов. Один из них ведёт прямо в квартиру Голландца, в тот самый зал, где этот ублюдок обычно сидит.

Горохов догадался:

— Так вот зачем Микита приделал «неваляшку» к заряду!

— Да, это шанс на то, что бомба «выскочит» из камина, а не останется там. Тогда вероятность, что она взорвётся прямо в комнате будет больше. Вдруг Голландец окажется в стороне и камин его спасёт. Тогда всё насмарку… Хочется раз и навсегда с ним разобраться.

Потянулось тяжёлое ожидание. К дому Шульца подъехала тележка. Ппаренёк поставил её на опоры и начал ждать.

— Похоже, наш доставщик прибыл! — произнёс Свиридов и, затушив папиросу, взялся за бинокль.

Через минуту дверь пятиэтажки открылась, и на улицу вышел человек среднего роста в кепке и простом пальто. Коротко поговорив с доставщиком, тот принял увесистый бумажный пакет и отдал тому деньги. Паренёк поднял тележку и покатил её дальше по улице.

Наводчик не торопился заходить обратно в подъезд. Он снял шляпу, дважды перевернул её.

Свиридов оторвался от окна:

— Есть! Голландец сидит в зале!

Подпоручик взял с подоконника маленькое карманное зеркальце, поднёс его к окну, вытащил на мгновение из-за тюля, поймал луч солнца и дважды покрутил, пуская зайчик.

На крыше дома Шульца из окошка чердака соседнего подъезда появилась фигура. На белый свет вылез трубочист, одетый во всё чёрное, с верёвкой, притороченной к поясу. Затем он осторожно достал из окошка сумку.

— Микита… — выдохнул Свиридов.

Он перевёл бинокль вниз на бухгалтера. Тот стоял под козырьком крыльца и курил.

Трубочист начал красться по крыше к нужному дымоходу.

Горохов подошёл ко второму окну, держа винтовку наготове, и выглянул в небольшую щёлочку между шторами, наблюдая за «соколовцем», аккуратно ступающим по крыше дома, где располагалась квартира Голландца.

Трубочист подошёл к щербатой кирпичной трубе дымохода и присел рядом. Медленно снял сумку, поставил перед собой, открыл её и не спеша извлёк небольшой свёрток.

В руках Микиты появился компактный продолговатый заряд. На одном конце его была приторочена причудливая резиновая груша, на другом — подобие хвостового оперения. Подрывник неторопливо проверил детонатор, плавно взвёл часовой механизм и встал на колено у трубы, заглянув в тёмное нутро. Оставалось всего десять секунд.

Свиридов отпрянул от окна.

«Трубочист» осторожно опустил болванку и разжал пальцы. Бомба словно торпеда ушла вниз, и Микита рванул в сторону, буксуя на осыпающейся черепице. «Соколовец» затормозил через пару метров и крепко обнял другую трубу, чтобы удар не смел его со здания.

И тогда раздался взрыв. Внутри квартиры Голландца бумкнуло, черепица полетела с крыши, смешиваясь с осколками стёкол — окна на пятом этаже выбило напрочь, и они со звоном посыпались на тротуар.

Окно, рядом с которым стоял Свиридов, жалобно звякнуло. Тюль дёрнулся от порыва ветра, прилетевшего в раскрытую форточку. Бухгалтер Шульца дождался, пока последние осколки упадут на тротуар, а затем быстрыми шагами двинулся прочь от пятиэтажки, где раздался взрыв. Микита уже подхватил свою сумку и юркнул обратно в окошко чердака.

Подпоручик оторвался от окна и кивнул Горохову:

— Готово.

Тем же вечером, Лонг-Айленд, Нью-Йорк.

Пит Бронсон остановил свой потрёпанный «Мерседес» в переулке за домом, где располагалась одна из съёмных квартир, которыми он пользовался для встреч с информаторами. Бывший пинкертоновец, а ныне инспектор транспортной полиции, вышел из кабины, поправил лёгкую куртку и огляделся по сторонам. Улица была тихой, как и всегда в это время суток, редкие прохожие спешили домой, не обращая внимания на человека в котелке и с портфелем под мышкой.

За годы работы в Нью-Йоркском отделении Пинкертона, знаменитой частной детективной организации, а после за несколько лет в качестве личной ищейки и порученца шефа полиции Джима Калэханна, Бронсон привык в случае чего пережидать на одной из подобных квартир, когда ему казалось, что всё идёт не так, как следовало.

Внутри этих небольших комнатушек он специально поддерживал ощущение, будто здесь никто не живёт, минимально пользуясь посудой и прочей утварью. В таких норах всегда царил густой слой пыли, ведь если приводить сюда неглупого информатора, то у того должна была сложиться картинка, что явочная точка — всего лишь разовое пристанище.

Менялись эти «норы» раз в полгода, но учитывая те суммы, что Бронсон получал от шефа — подобные затраты являлись сущими пустяками.

Пит остановился под стеной дома и, посматривая на проезжающие вдалеке машины, достал пачку «Лаки Страйка». На обёртке было гордо написано: «Они прожарены». Разводиловка для тех, кто верил, будто только «Американ Тобакко» использует эту технологию, чтобы табак не першил сильно в горле, а сами сигареты были «стерильными». На деле пиарщики «Страйка» просто первыми додумались поместить это на пачку.

Щёлкнула металлическая зажигалка, Бронсон подкурил, поглядывая из-под полей котелка вокруг.

В этот момент он думал о шефе полиции Джиме Калэханне, который, скорее всего, уже не сможет и не захочет ему помочь. Калэханн неожиданно оказался на краю пропасти, заигравшись в большого теневого воротилу, и теперь нуждался в спасении сам.

Бронсон вспомнил, как в последние недели шеф полиции метался по кабинету, как он орал на помощников и требовал найти компромат на прокурора Саленса, что наступал ему на пятки. Но серьёзного компромата не было, а всё, что нарыл Пит — было сущей ерундой.

Инспектор думал о том, что надо было уехать раньше. Собрать вещички, забрать деньги из тайников, сесть на поезд и уехать куда-нибудь подальше. Например, в Калифорнию… Нет, лучше совсем из Штатов: в Канаду, или в Мексику. А дальше в Париж! Туда, где никто не знает его имени и где он сможет начать всё заново.

Но Бронсон не уехал. И сейчас ищейка отдавал себе горький отчёт, что за последние три года стал чересчур самоуверен под крылом шефа полиции. Думал, что всё обойдётся и верил, будто Калэханн удержится на своём посту. Ведь у шефа всегда всё получалось.

Надо было прислушаться к своим подозрениям уже когда он проник в квартиру Курта Кэмпа, или после того, как он нашёл его тайный загородный дом, но не обнаружил ни единого следа самого Курта. Словно детектив канул камнем в воду…

Бронсон вздрогнул. А вдруг так и есть? Да нет. Курт тоже не пальцем деланый. Скорее всего, он решил залечь на дно. Сыщика даже глодала профессиональная ревность: ушлый детектив что-то почувствовал и пропал, а он, бывший пинкертоновец с таким послужным списком — не распознал приближающейся угрозы.