Сухой закон 6 (СИ), стр. 31

Повисла пауза. Я откинулся на стуле и задумчиво побарабанил пальцами по стойке:

— Значит… ЭТО Я должен сократить давление на Массерию? — глухо спросил я.

— Думаю да. Дело даже не в твоих русских из Бронкса. Из-за того, что по-прежнему возникают стычки с итальянцами, всё больше проблем доставляют твои союзники: китайцы и парни из Гарлема. Я всё понимаю — у тебя война и Массерия первым её начал. Но Алекс, я вижу: куда всё идёт. Новая волна разборок на улицах никому не нужна, особенно перед выборами президента и во время борьбы республиканцев и демократов в штате.

— Что такое, Джон? — усмехнулся я, — Тебя вдруг резко начала заботить политика? Не помню, чтобы подобное за тобой водилось раньше.

— Алекс, я прекрасно знаю: кто взорвал кортеж Массерии и вижу — зачем тебе нужен был этот порт. Плевал ты на порт Нью-Йорка! Всё это исключительно ради денег и того, чтобы Массерия потерял контроль над гаванью. И сразу после этого, о чудо: сухогрузы из Китая пошли через каждые четыре дня, — раздражённо затянул Фэллон, — Я шериф, и моя работа — чтобы люди спали спокойно. Когда Джо «Босс» выйдет из больницы, всё начнётся снова… Я хочу быть готовым к этому, но решить всё по закону.

Я жестом отослал Савву и тот ушёл, закрыв дверь.

— Джон. Ты упускаешь возможность.

Он нахмурился.

— Какую?

— Пока идёт война мафии, — сказал я, — Программа прокурора Саленса становится популярнее, а имя Джона Фэллона — больше на слуху. Ты сам слышал, что Саленс сказал на пресс-конференции. Он назвал тебя «одним из немногих представителей закона, кто не боится принимать решения», и публично предложил тебя на пост шефа полиции. Ты понимаешь, что всего этого не было, если бы не мой план по прекращению забастовку в порту и облавам в Бруклине?

— Понимаю, — сухо ответил Фэллон, — Но я не люблю, когда меня используют.

— Используют? — я усмехнулся, — Джон, я обещал тебе повышение. Вот оно! Не через год, не через два. Сейчас газеты уже пишут о тебе. Люди говорят о тебе. Ты — «Ковбой из Тампы», который навёл порядок в Бронксе, а теперь человек, который может спасти город. По-моему, это шанс, а ты его упускаешь.

— Я не хочу его такой ценой, — упрямо произнёс шериф.

— А какой ценой ты его хочешь? Усилением патрулей? Где ты возьмёшь на это деньги? Да если Джим Калэханн, шеф полиции — прикрутит поддержку Бронкса и станет расписывать наряды патрульных впустую, то Саленсу неоткуда будет брать людей. Он может хоть лбом биться в двери мэрии — Джим просто просаботирует его инициативы, потому что после того, что начал прокурор — Джиму уже НЕЧЕГО ТЕРЯТЬ. Саленс загнал его в угол! А теперь насчёт Массерии, Джон! Он не успокоится. Пока он валяется на койке в больнице, его люди уже ищут новых союзников…

Шериф встрепенулся и посмотрел на меня:

— Откуда?

— По моим данным, свежее пополнение может прибыть из Сицилии, — туда поехали люди Массерии. Ты спрашиваешь: зачем мне порт? А ты хочешь, чтобы через пару недель с очередного лайнера спустилась сотня-другая отморозков, которые тут же примутся делить город в пользу Массерии? Давай, Джон! Вперёд, бери дробовик и выходи сам на улицы, ведь у тебя здесь, наверное, полк гвардии в подчинении?

Фэллон промолчал. На его лице отобразилась усиленная работа мысли. Кажется, шериф уже понимал: к чему я клоню. А я продолжал, уже повышая голос:

— Джо «Босс» хочет привезти сюда тех, кто воевал с итальянскими карабинерами, и вот тогда начнётся настоящая бойня. Ты этого желаешь? Хватит у тебя людей на всё это, особенно если Джим Калэханн приложит все усилия, чтобы заблокировать инициативы Саленса?

— Я этого не хочу, — тихо произнёс шериф, — Я лишь хочу, чтобы ты не развязывал новые разборки первым. Если Пит Саленс нароет на тебя что-то, то это ударит и по твоей «Соколов и Ко», а всё, чего мы добились можно будет выбрасывать в урну. Учти: прокурор привык копать под всех.

— А я ничего и не развязывал. Массерия начал, убив моих людей. Ты хочешь, чтобы я сидел тихо? Можешь не отвечать, Джон! А теперь по поводу твоего «Железного прокурора»… Я напомню тебе, что он сказал, когда мы собирались на совещание по поводу порта. Сейчас он тебе благоволит, Джон, но если ты станешь неудобен — выкинет и не почешется! Я — твоя опора в Бронксе и городе, Джон! Массерия пережил предыдущего шефа полиции, а сейчас неплохо себя чувствует при Калэханне. Бывший прокурор не смог предъявить Джо «Боссу» серьёзных обвинений, и Пит Саленс пока тоже! А Массерия на плаву, пока его люди стреляют на улицах. Чиновники сменяются, Джон, а те кто действительно правит Нью-Йорком, остаются на своих местах. Если ты хочешь сделать что-то для города — сними уже эти долбаные белые перчатки! Я тебе предупреждал, что этот момент настанет! Помнишь тот наш разговор!

Фэллон отвёл взгляд и поёрзал на табурете

— За время войны на улицах, — продолжил я, — От действий моих людей не погиб ни один гражданский. А вот Массерия не церемонится, посылая своих «солдат» палить по ресторанам.

Я наклонился вперёд и понизил голос, заглядывая в лицо шерифа:

— Вместо того чтобы просить меня сидеть тихо, лучше бы ты намекнул Саленсу, что надо копать под Массерию посильнее! А не только про забастовки и порт. Пусть Саленс копается в его финансах, налогах и связях. Ты же понимаешь: если наш «доблестный Джон Фэллон»… — начал я декламировать будто на сцене театра, — … станет шефом полиции, то ему придётся показывать новые достижения. И, между прочим, прокурору Саленсу тоже. А что у вас будет, кроме тишины в Бруклине и Бронксе, которая в какой-то снова прервётся и все достижения в облавах и порту сойдут на нет? Как только люди Массерии оставят десяток трупов в очередном кафе, горожане сразу забудут все ваши с прокурором заслуги. Выбирай: или мы раздавим Массерию сейчас, или вы с Саленсом упускаете шанс, а потом расхлёбываете последствия нового витка уличных перестрелок!

Фэллон молчал, переваривая мои слова.

— Есть закрытая информация, — наконец спросил он.

— Говори.

— Шефа полиции решили отстранить, — ответил Джон, — Демократы лихорадочно ищут нового из своих. Но тот, кого они хотят поставить, уже себя скомпрометировал. Кто-то слил в газеты его связи с мелкими бутлегерами в другом штате, и теперь они в панике. Саленс настаивает, чтобы я подал себя на место шефа полиции послезавтра на общей пресс-конференции. Публично…

Я откинулся на стуле и улыбнулся. Вот оно что! Вот зачем он пришёл ко мне!

— Так вот к чему весь этот разговор! Ты пришёл сюда, ко мне — заручиться тем, что если ты победишь, то на улицах станет тише?

Фэллон не ответил. Лишь играл желваками.

Я медленно начал хлопать в ладоши:

— Поздравляю, Джон! Вот и случилось твоё «боевое крещение» на пути политика этого города. Очень по-нью-йоркски! Можешь собой гордиться!

Редкие аплодисменты, похоже, действовали шерифу на нервы, но я и не собирался жалеть его:

— Молодец… Ты снял ОДНУ белую перчатку, а про вторую забыл, Джон! Но это так не работает…

— О чём ты?

— Послушай, — сказал я, прекратив хлопать, — Я напомню тебе простую истину: мои люди рискуют каждый день. Они получают ранения и даже погибают, пока полиция подбирает за ними результаты и прискакивает, когда всё уже готово, навешивая праздничную ленточку. Ты забыл про это, Джон?

Фэллон нахмурился:

— Что ты хочешь сказать?

— Я хочу сказать, что так дальше не пойдёт! Если ты хочешь, чтобы мы закончили эту войну — пробей новые облавы против Массерии. Придумай, что сказать Саленсу, чтобы он начал рыть под Джо «Босса» в три раза сильнее! Вот тогда война на улицах завершится, а я договорюсь с китайцами и гарлемцами. А пока Массерии не предъявлены официальные обвинения…

Я сделал паузу и поймал взгляд шерифа, чтобы убедиться, что он меня понимает:

— … НЕ МЕШАЙ МНЕ! И избавься, наконец, от последних иллюзий: как и что делается в этом городе…

Шериф Бронкса вздохнул:

— Ты требуешь от меня слишком многого, — сказал он.