Мой магический год: сезон тыкв, стр. 1

Татьяна Терновская

Мой магический год: сезон тыкв

* * *

Глава 1

– Мирабель, беда! – Когда на рассвете ваш учитель магической кулинарии вваливается к вам в дом с такими словами и самым несчастным видом, а потом падает в обморок, немудрено запаниковать. Но мне удалось привести его в чувства, проводить на кухню и быстро заварить мятный чай с небольшим количеством кристаллов спокойствия.

Сделав пару шумных глотков, учитель немного пришел в себя и начал свой рассказ…

За неделю до этого.

Я переворачивала тыквенный оладушек на сковородке, когда на кухню зашла мама, возмущенно потрясая свежим номером «Колдслендского вестника».

– Нет, вы только гляньте, что задумали эти Милдбургские проходимцы! – воскликнула она, швырнув раскрытую газету на стол.

Папа и младшие братья с любопытством подались вперед, а я тем временем выложила на сковородку очередную порцию теста и хмыкнула. Каждый год в октябре, незадолго до Самайна [1], начиналось «великое противостояние» между городами нашего графства: Рейнстауном, Виндсити, Милдбургом, Свелтерфордом и нашим родным Колдслендом. И было бы из-за чего спорить?! Города-то, по сути, мало чем отличались друг от друга: маленькие, провинциальные, населенные в основном фермерами и лавочниками, но именно из-за сходства их жители, а особенно мэры, стремились доказать, что они лучше других. Когда графство делили на районы, каждому городу досталось по одной природной особенности, и постепенно их превратили в главные фишки.

Например, наш родной Колдсленд находился севернее остальных, и на его территории были расположены ледяные пещеры, в которых царил мороз даже в самые жаркие летние месяцы. Поэтому лед и стал нашим неофициальным символом. Название каждой улицы в городе олицетворяло зимнюю стужу (у нас был даже Ледяной проспект и Морозный переулок), дома украшали изображения снежинок, плафоны фонарей были сделаны в форме ледяных глыб, и почти в каждой лавке торговали льдом. А зимой Колдсленд и вовсе превращался в неофициальную зимнюю столицу графства.

Рейнстауну, располагавшемуся по соседству, достался лес, и там с незапамятных времен процветало пчеловодство. Нетрудно догадаться, что их символом стала пчела и весь город напоминал один большой горшочек с медом.

Милдбургу повезло с заливными лугами, на которых паслась особая порода коров, дававшая лучшее в мире молоко (по утверждению самих жителей города). Милдбург снабжал графство разнообразными молочными продуктами, а его мэр который год пытался присвоить городу славу изобретателей мороженого.

Виндсити посчастливилось присоединить к своей территории большое озеро. Там не только ловили рыбу, но и каждое лето устраивали парусные регаты. Чтобы еще больше подчеркнуть свою особенность, в городе прорыли каналы, и он почти превратился в плавучий остров, чем жители Виндсити очень гордились.

И, наконец, Свелтерфорд частично забрался на предгорья Седого хребта и развил выращивание и производство чая. Это, конечно, давало им некоторое преимущество, ведь чай был главным напитком в королевстве. «Без чая нет обеда», – любила повторять моя мама, хотя и отказывалась признавать превосходство свелтерфордской продукции. «Им просто повезло», – говорила она, намеренно пересыпая сухие темные листья из фирменной коробочки в обычную стеклянную баночку. «Чтоб этикетка выскочек из Свелтерфорда глаза не мозолила». И так думала не только моя мама.

Практически каждый житель графства превозносил свой родной город и старался всячески принизить заслуги соседей. Борьба была ожесточенной и длилась не одно десятилетие, пока не превратилась в настоящее состязание. Поводом стали два важных события – праздник урожая Самайн, который отмечался в ночь с тридцать первого октября на первое ноября, и приуроченный к нему ежегодный визит короля Вильгельма. Я до сих пор не понимаю, как людям пришло в голову устроить из радостного дня практически битву, но именно это и произошло. Мэры и простые жители из кожи вон лезли, чтобы впечатлить Его Величество, заслужить похвалу и почетное звание осенней столицы графства, а потом весь оставшийся год важничать перед соседями из менее удачливых городов.

Противостоянию способствовала и особая магия праздника. Дело в том, что на Самайн приоткрывались границы между мирами и можно было делать вещи, недоступные в другое время года. Например, вызывать мертвых. Разумеется, с большими ограничениями. Во-первых, делать это могли не все, а только специалисты с дипломом Академии магии (а их в нашем графстве раз-два и обчелся). Во-вторых, беспокоить покойных разрешалось только по важным поводам и с согласия городского судьи, например для разрешения споров о наследстве, установлении родства и раскрытия преступлений. Впрочем, некоторые и тут умудрялись устроить очередной семейный скандал, не давая усопшему покоя даже на том свете!

Но магия работала не только в ночь самого праздника – уже с первого октября начинались едва заметные перемены, которые замечали лишь люди с тонким чутьем. Листья падали иначе: теперь в их шелесте слышался шепот из потустороннего мира. В город слетались вороны, которые сидели на крышах и фонарных столбах и молча наблюдали за прохожими. Во влажном осеннем воздухе повисало тревожное ожидание. Но главным были тыквы. Никто точно не знал, почему так происходило. Наверное, дело в том, что Самайн был праздником урожая, а тыква всегда считалась главным символом плодородия в наших краях. Так или иначе, именно через тыквы и начинала просачиваться магия Самайна. Конечно, обычный человек без образования и особых способностей мало что мог сделать (да никто из фермеров не рисковал колдовать в такое время), а вот опытные чародеи использовали тыквенную магию себе на пользу.

Вообще особое самайнское волшебство открывало большой простор для возможностей, вот только наши мэры растрачивали его совершенно бездарно, на какие-то глупые соревнования. Я положила готовый оладушек на стопку других и отнесла блюдо на стол, где тем временем вовсю шло обсуждение «Милдбургских проходимцев».

– Представляете, они решили установить на главной площади музыкальный фонтан, чтобы порадовать Его Величество любимыми мелодиями. – Мама скривилась. – Можно подумать, в столице такого нет! Ха! Нашли чем удивить!

– Ты права, милая, – поддакнул папа, перекладывая горячие оладушки себе на тарелку.

Я села рядом с Сэмом, самым младшим из трех моих братьев, которому стукнуло пять лет, и налила ему какао. Кухню наполнил аромат шоколада, который отлично сочетался со сладким запахом спелой тыквы. Рядом тут же послышалось жалобное поскуливание моего фамильяра, мопса по кличке Маффин, который, как обычно, изображал из себя умирающего от голода. Я покачала головой, намекая, что он и так уже съел сегодня больше положенного. В ответ Маффин фыркнул и перебрался попрошайничать к моим братьям.

– И кто же такое удумал? Неужели их мэр? – продолжала возмущаться мама.

Я понимала, почему она так реагирует. Несмотря на старания нашего города, именно Милдбург в прошлом году удостоился особой похвалы от Его Величества и забрал звание осенней столицы графства. Мама, как и большая часть жителей Колдсленда, жаждала реванша.

– Ну и хорошо, что они решили установить музыкальный фонтан, значит, у нас больше шансов на победу, – сказала я.

Но мама лишь хмыкнула.

– Какая уж тут победа! Помяни мое слово, что бы ни придумал наш мэр, эти проходимцы найдут способ все испортить, – проворчала она, намазывая на хлеб сливочное масло.

Я пожала плечами. Соревнования между городами меня мало интересовали, тем более сейчас имелись дела поважнее. Пусть это звучало слишком драматично, но сегодня должна была решиться моя судьба.