Падать еще глубже (ЛП), стр. 57

— Картер, я хотел предложить тебе эту должность еще тогда, когда только запустил программу. Но знал, что в то время ты бы ни за что не согласилась. Я правда считаю, что ты лучший человек для этой работы.

Я уткнулась лицом ему в шею.

— Ладно. Мне просто нужно было убедиться.

Он крепче прижал меня к себе, а я откинула голову назад.

— Раз уж я сегодня здесь, дай мне какую-нибудь работу.

— Я могу придумать парочку занятий для тебя…

Он ухмыльнулся.

— Прекрати, извращенец. Я говорю про офисную работу.

Остин потерся носом о мою шею.

— Ты лишаешь совместную работу всей прелести.

— Если будешь хорошо себя вести, перед уходом разрешу немного меня полапать.

— Одни обещания.

Я ущипнула Остина за бок и поднялась с его колен.

— Давай, найди мне занятие.

— Ладно, ладно, — недовольно пробурчал он.

Остаток дня я провела, разбирая документы на каждого ребенка, участвующего в программе, которые заполнили их родители.

Для каждого я завела отдельную папку и сделала заметки о том, какие программы или виды поддержки могли бы оказаться полезными. Уже начала планировать личные встречи с каждым ребенком, чтобы лучше их узнать и понять, как именно мы можем помочь им осуществить свои мечты.

Потому что кого я вообще обманывала?

Через час после того, как начала читать их анкеты, я уже знала, что соглашусь на эту работу.

Я положила на стол последнюю папку и поднялась, чтобы размяться. После прошлой ночи тело все еще немного побаливало, и от этого напоминания на губах сама собой появилась улыбка.

Когда дверь открылась, я повернулась и увидела темноволосую голову Остина.

— Ну что, готова дать мне себя полапать? — спросил он.

Я расхохоталась от его слов и по-настоящему полного надежды выражения лица.

— Иди сюда.

Он неспешно подошел, обнял меня и увлек в теплый, соблазнительный поцелуй.

Его руки постепенно опустились ниже, и вскоре он уже сжимал мои ягодицы.

Остин немного отстранился, и выражение его глаз смягчилось.

— Еще болит?

Щеки моментально вспыхнули.

— Немного, — с сожалением призналась я.

— Значит, сегодня вечером ванна. А потом я все зацелую, чтобы прошло.

На его лице появилась дьявольская ухмылка.

— Пойдем, пора домой.

— Хорошо. Только соберу вещи.

Он отпустил меня, но когда я отвернулась, шлепнул по заднице.

Я бросила на него взгляд через плечо и подняла сумочку.

— Что? — невинно спросил он. — Ты сама сказала, что разрешишь тебя полапать, если я буду хорошо себя вести!

Я покачала головой, пристегивая поводок к ошейнику Блю.

— Пошли. Я умираю с голоду.

Остин взял меня за руку и повел по коридору.

Джон сидел в холле так, чтобы одновременно видеть оба возможных входа.

— Мне жаль, что тебе пришлось весь день сидеть здесь без дела, Джон.

Он добродушно улыбнулся.

— Ничего страшного. Это моя работа, и я не против.

— Прекрати клеиться к моей девушке.

Остин шутливо ткнул его кулаком в живот.

— Не расслабляйся, — парировал Джон.

— Ага, ага. Пошли, Зажигалка проголодалась.

Остин снова взял меня за руку, и мы вышли на парковку.

На этот раз Джон шел впереди, внимательно осматривая машины и выискивая незнакомых людей.

Пока он обходил территорию, Остин направился к задней двери машины, чтобы открыть ее для Блю.

Под дворником со стороны пассажира трепетала на ветру рекламная листовка.

Я шагнула к машине, чтобы снять ее.

Серьезно, подобная реклама вообще хоть когда-нибудь работает?

Я подняла бумажку к глазам и рука застыла.

Красным, почти кровавого цвета маркером на листе было выведено:

Руки задрожали.

Но не от страха.

От ярости.

С меня было достаточно этого ублюдка.

Остин подошел сзади, и я поняла, что он прочитал записку через мое плечо, когда услышала:

— Блядь! Да вы издеваетесь?!

Он уже хотел позвать Джона, когда раздался резкий хлопок.

Лобовое стекло покрылось паутиной трещин.

Тело Остина врезалось в мое, и он повалил меня на землю, накрыв собой.

Асфальт впился в колени и щеку.

Я судорожно потянулась к Блю, который после выстрела начал бешено лаять.

— Стрелок! — крикнул Остин Джону.

У того пистолет уже был в руке.

И единственная совершенно абсурдная мысль, мелькнувшая у меня в голове:

Я даже не знала, что Джон носит оружие.

Где он его вообще прятал?

— Детка, ты в порядке?

Остин по-прежнему лежал на мне, одновременно ощупывая тело, проверяя, не ранена ли я.

— Вроде да. А ты?

— Я в порядке.

Джон подбежал к нам и встал так, чтобы заслонить нас от того места, откуда, вероятно, стрелял неизвестный.

— Я никого не вижу, но это ничего не значит. Сейчас вы очень медленно подниметесь и повернетесь лицом к залу. Остин, ты идешь первым. В одну руку берешь поводок Блю, другой держишь Картер. Картер, держишься за Остина, а пальцем цепляешься за заднюю шлевку на моем ремне. Мы будем очень медленно двигаться к залу. Поняли?

— Да, — одновременно ответили мы с Остином.

— Двигаемся.

Это было неудобно и мучительно медленно, но наконец мы добрались до дверей и проскользнули внутрь.

— Заприте их и отойдите от всех окон, — приказал Джон. — Здесь можно сделать объявление по громкой связи и сказать всем остальным сделать то же самое?

— Сейчас сделаю.

Остин прошел за пустую стойку ресепшена, чтобы дать объявление по громкой связи, а Джон уже звонил в 911, а затем детективу Мэсси.

Не прошло и минуты, как я услышала сирены.

Остин тут же вернулся ко мне и принялся осматривать щеку.

— Черт, прости, детка. Сейчас принесу аптечку и обработаю ссадины.

Он хотел отойти, но я крепче вцепилась в его руку.

Остин обхватил ладонью неповрежденную сторону моего лица.

— Я только до стойки. Там аптечка.

Я заставила пальцы разжаться.

Страх накрыл меня только сейчас.

Осознание того, что кто-то из нас только что мог погибнуть.

Руки начали дрожать, ладони стали липкими, а к горлу подкатила тошнота.

Когда Остин вернулся, его взгляд сразу стал встревоженным.

— Сядь.

Джон подошел ближе.

— Она белая как простыня.

— Похоже, у нее шок.

Я сглотнула тошноту и заставила себя сосредоточиться.

— Я в порядке.

Они оба посмотрели на меня с явным недоверием.

— Правда. Просто на секунду голова закружилась.

Джон сжал мое плечо и направился к входной двери, где уже появились четверо полицейских.

Остин поставил аптечку на диван и достал какую-то салфетку.

Я зашипела, когда спирт коснулся содранной кожи.

— Прости.

Он подул на мою щеку, уменьшая жжение.

Потом опустился передо мной на колени, подтянул штанины моих легинсов выше колен и проделал то же самое там, после чего смазал все ссадины мазью и заклеил пластырями.

— Спасибо, — тихо сказала я, пока холл постепенно заполнялся полицейскими. — Остин, это какое-то безумие.

Он сел рядом и перетянул меня к себе на колени.

Блю воспринял это как приглашение и тут же запрыгнул на диван рядом с нами.

Я почесала его за ушами.

— Знаю, Блю. Теперь все хорошо.

Он уткнулся головой мне в ладонь.

Вскоре приехал детектив Мэсси — взъерошенный и явно обеспокоенный.

Мы с Остином и Джоном рассказали ему обо всем, что произошло.

Один из офицеров подобрал записку, которую я выронила во время суматохи, и теперь передал ее детективу в запечатанном пакете для улик.

Мэсси несколько секунд внимательно изучал бумагу, прищурившись на почерк.

— Угрозы продолжают усиливаться.

Меня передернуло.

Я положила ладонь Остину на спину. Его мышцы были напряжены так сильно, будто вот-вот лопнут.