Гимн шута XXV (СИ), стр. 15
Калас больше не пытался притворяться радушным. И заинтересованным в проблемах Павла. Сейчас перед молодым человеком сидел будущий магистр. Холодный и расчётливый. Руководствовавшийся исключительно выгодой.
Ну так пусть не удивляется, если ситуативные сторонники, получившие едва ли не буквально нож в спину, будут действовать на свое усмотрение.
На абсолютно ничего не значившую для него фразу «небожитель» просто промолчал, продолжая беззвучно выбивать ногтями ритм по столешнице. Его немигающий взгляд уперся в переносицу Каласа.
— Её участие позволит избежать больше крови в будущем, — предпринял еще одну попытку «свободовец».
Тук.
Палец Павла замер на столешнице. Молодой человек слегка подался вперёд и упрямо наклонил голову.
— Уверен? — спокойно спросил он. — Пока ваша Анна крови не чуралась. Ни в прямом, ни в переносном смысле.
Несколько секунд мужчины смотрели друг на друга. Дополнительных слов не требовалось. Магистр прекрасно понимал, что своим решением он убивал возможность конструктивной работы с Волконским. Нет, опричник, конечно, выполнил приказ сюзерена. Но рассчитывать на то, что молодой человек хотя бы пальцем пошевелит, например, ради спасения его жизни или придёт на помощь в нужный момент без приказа, более не приходилось. Да и в случае получения оного может вспомнить о солнечной Италии и традициях местных забастовок.
В общем, если перевести с политического на русский высказывания Каласа, то его можно было свести к простой фразе: «Анна нам важнее, чем твоя жизнь».
— Я полагал, что мы сможем найти общее решение, — сухо констатировал Калас.
— Ваши ожидания — ваши проблемы, — глухо ответил Павел.
Есть вещи, через которые переступать нельзя. Например, попытка убийства сестры.
Такого Волконский простить не мог никому и ни за что.
И уж если для Каласа было так важно сохранить жизнь этой сумасшедшей бабы, то стоило попытаться сначала решить вопрос с воеводой региона, а не проворачивать свои махинации за его спиной.
— Наш «большой друг» согласился с необходимостью сохранить жизнь ключевого актива будущей организации.
Лицо Павла не дрогнуло, хотя ему до ужаса хотелось скривиться. Однако разговор с Цесаревичем он отложил на потом. И очень надеялся, что у будущего императора будут достаточно веские доводы в пользу этого решения. Вслух он так ничего и не сказал. Лишь внимательно рассматривал исподлобья собеседника, словно запоминая этот момент со всех сторон.
Кажется, взгляд очень не понравился «господину Петрову».
— Я сделаю так, что она покинет Империю, — продолжил Калас, так и не дождавшись ответа. — Она больше никогда не вернётся сюда.
Павел негромко и очень невесело хмыкнул. Серьёзному человеку нет нужды объяснять, что, даже находясь в десятках тысяч километров, можно устроить множество пакостей в любой точке планеты. Было бы желание и ресурсы. Последних у Анны вполне хватало, как оказалось. А вот с мотивацией оставались вопросы. Даже Светлана, просчитывая возможные дальнейшие варианты для этой сумасшедшей сектантки, выдавала слишком большой спектр развития событий. И это говорило вовсе не о гибкости мышления, а о непредсказуемости. А с непредсказуемым человеком договариваться смысла не имеет никакого.
— И как вы собираетесь обеспечить выполнение вашего обещания? — сухо спросил Павел.
Не то чтобы ему было интересно. Скорее, он уточнял для себя, насколько серьезной будет конфронтация с «господином Петровым» в дальнейшем.
— У меня есть способы, — уклонился от обсуждения конкретики Калас. — Можете не сомневаться, больше сестра Анна вам проблем не создаст.
Тук-тук-тук.
Ещё три щелчка ногтем по столешнице подстегнули мыслительный процесс.
— Допустим, — чуть-чуть склонил голову Павел. — А как быть с попыткой убийства, в которой едва не пострадала моя сестра? Вот как мы с этим поступим, господин Петров?
Мужчина замолк и откинулся на спинку стула, рассматривая собеседника. И да, он прекрасно понимал застывшего напротив «небожителя». Калас и сам предпочитал не оставлять врагов за спиной. В пользу Анны говорили её связи и личные эмоции магистра. И он даже верил, что первый аргумент весил в принятии решения гораздо больше второго.
— У вас есть поговорка, — ровно начал он. — Не стоит бить горшки…
— Бред, — коротко охарактеризовал Волконский. — Мне больше нравится другая: «глаз за глаз, зуб за зуб.». Если ваше знание русского языка не настолько хорошо, то выражусь яснее. Я вам даю понять, что ни на какой компромисс идти не готов. Не в этом вопросе. Более того, вынужден сообщить, что более вам не доверяю.
И раньше о «большой любви» речи не шло. Но Павел был готов положиться на слово цесаревича. Теперь его будет недостаточно.
— Что ж, — выдохнул Калас. — Я вас понял. Я готов смириться с последствиями моего решения.
Он едва заметно дёрнул кулаком рта. И вовсе не из-за плохого контроля. Мужчина явно желал показать собеседнику своё отношение к происходящему.
— Что ж, как знаете, — спокойно отреагировал Павел.
Не всегда худой мир лучше прямого столкновения. С иными «друзьями» и врагов не надо.
Павел помолчал. Довольно долго. Теперь же настала очередь Каласа заткнуться и дожидаться вердикта.
— У вас есть неделя, — сухо сообщил Волконский. — Если в течение этого времени она не покинет империю, я сделаю всё, чтобы она осталась здесь навсегда. Это понятно?
Калас ещё раз глянул на молодого человека, чьи глаза выражали непреклонность и готовность идти в своём решении до конца.
— Вполне, — в том же тоне ответил он.
Павел откинулся на спинку стула и еще раз смерил изучающим взглядом собеседника.
— В таком случае сроки я обозначил, — продолжил без эмоций, во всяком случае внешне, Павел. — Дальше буду действовать по своему усмотрению, без оглядки на кого-либо.
Калас лишь кивнул. Молодой человек встал и, не утруждая себя прощанием, вышел из зала ресторана. Ему нужно было подумать над всем случившимся.
Павел вышел из ресторана и несколько раз с силой «затянулся» прохладным вечерним воздухом, прибежавшим с реки. Он не то чтобы потерял рассудок от бешенства, однако мысль о том, что пытавшаяся убить его сестру психопатка будет разгуливать где-то живой, сохранив большую часть своих возможностей, его не устраивала категорически. И дело вовсе не в кровожадности. Просто от этой женщины можно было ожидать всего.
Сделав еще несколько глубоких вдохов, Павел решительно кивнул сам себе и направился вдоль небольшой пешеходной улицы, ведущей к уютной площади в центре города. Оценив направление сюзерена, охранники, оставшиеся во внедорожниках, мягко тронулись с парковки, объезжая квартал таким образом, чтобы принять набор господина уже с другой стороны площади.
Перед самым стартом тяжёлый внедорожник покинула стройная фигурка. Следом за Волконским направилась лишь Мышь.
— Я с тобой, — объявила девушка, догоняя Павла.
Молодой человек задумчиво кивнул, размышляя о чём-то своём.
— Ну вот опять завис, — с грустью прокомментировала Мышь.
Но уже так тихо, что клановец расслышать ее слова мог лишь случайно.
В сегодняшнем «приключении» Павла сопровождали Настя и Сергей. Приказом Князя на данный момент основной задачей группы было обеспечение безопасности самого младшего её члена.
— Поговорили? — с непосредственной улыбкой спросила Мышь, шагая рядом с молодым воеводой.
Павел уже хотел что-то ответить, но его отвлекла вибрация во внутреннем кармане. Достав коммуникатор, он негромко хмыкнул:
— Кажется, недоговорили.
Насте хватило одного взгляда на экран, чтобы тут же технично отойти шагов на десять в сторону. Во-первых, подробности таких бесед она знать не желала в принципе. У нее и так грехов за душой… то есть, подписок в личном деле подшито столько, что иногда становилось страшно жить. Во-вторых, с небольшой дистанции было удобнее работать с объектом. Легче заметить опасность и среагировать на изменение обстановки.