Гимн шута XXV (СИ), стр. 13
— Что я должен сделать? — от обыденности вопроса Кондрат вновь испытал приступ отвращения к самому себе.
И страх. Раньше ему никогда не приходилось видеть человека, мгновенно принявшего ВЗВЕШЕННОЕ решение пойти НА ЧТО УГОДНО.
И все же ему было неприятно. За свою жизнь помощнику Дмитрия Яковлевича немало всякого пришлось и повидать, и сделать самому, но шантаж здоровьем близкого человека… Это было как-то слишком даже для его картины мира. Лишь чуть-чуть приглушала муки совести мысль, что это только ступенька к падению сюзерена. А значит, ценой нынешнего морального краха будут спасены множество судеб в будущем.
«Что ж…», — выдохнул мысленно Кондрат и заставил себя произнести вслух:
— Вы же понимаете, что всё есть яд… И всё есть лекарство. Одна лишь доза делает вещество ядом или лекарством.
Контрразведчик с высказыванием Парацельса был явно знаком. Или ему было все равно. Он терпеливо ждал продолжения.
— Я хотел донести до вас, Иван Иванович…
Информационщик оказался до неприличия категоричен. Он поднял руку, призывая не тратить слов попусту и резко, но справедливо обрисовал ситуацию в самых простых выражениях:
— Я понял, что вы предпочитаете оставить жизнь моей жены в качестве залога выполнения некоего поручения. Я хочу услышать подробности.
Кондрат если и сбился, то на одну практически неуловимую секунду.
— Речь о финальном закрытии давно наболевшего вопроса.
В этот раз контрразведчик ответил не сразу. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы бросить на жену короткий взгляд, но решение он принял всё так же быстро.
— Согласен.
— Даже не спросите, о ком именно пойдет речь? — уточнил Кондрат.
— Не имеет значения, — коротко подчеркнул свою позицию контрразведчик. — Он человек из плоти и крови. Плоть пробивается, кровь вытекает, объект умирает.
Привкус тошноты во рту Кондрата стал ещё гаже. Он прекрасно видел, что собеседник понимает недосказанное. После таких исполнений в живых не оставляют. Никто и никогда. Однако сейчас мужчина был готов бороться даже за шанс для своей жены. И цена в собственную жизнь его ничуть не смущала.
Конечно, сам Кондрат не справился бы с задачей «протолкнуть» в очереди своего человека, например, к тому же Кошкину. Однако Дмитрий Яковлевич вполне бы смог.
Но станет ли?
— Судя по вашему виду, у вас есть условия… — негромко произнёс помощник, чуть «вильнув» голосом.
Это все, что он мог сделать для человека, которого собирался отправить на смерть, прямо сейчас.
— Только одно, — кивнул контрразведчик и без всяких эмоций глянул на собеседника. — Моя жена обязана получить лечение, и я должен быть в этом уверен.
В глазах его мелькнуло что-то похожее на благодарность. Мол, я понял, что выбора у тебя нет. Хорошо, что даже в этих условиях ты нашел способ сделать такой нужный сейчас намек.
Вслух произносить он уточнять ничего не стал. Но между строк прекрасно читалось: всё оговоренное его женщина должна получить даже в случае его смерти. В этом не было необходимости. Собеседники и так друг друга прекрасно поняли.
— Мы сможем договориться. Первый сеанс уже завтра.
«Информационщик» не стал ничего переспрашивать, просто кивнул. Это значило, что он сможет получить подтверждение от жены до того, как выйти на финальный этап закрытия вопроса.
— Что ж, — негромко произнес Иван Иванович. — Спасибо.
Кондрат вздрогнул. И с трудом удержал лицо. Обреченный на смерть благодарил его за «подсказку» и попытку поступить «правильно» даже в столь сжатых рамках.
Чтобы скрыть эмоции, помощник Дмитрия Яковлевича сухо напомнил:
— Однако хочу заметить, наш вопрос очень срочный и с жёстким дедлайном.
Контрразведчик кивнул и отступил на шаг назад.
— В таком случае жду информацию прямо сейчас и готов отправляться. Однако сами «переговоры» начну лишь после подтверждения исполнения вами принятых на себя обязательств. А сейчас я бы хотел провести время с моей женой.
— Что ж, рад, что мы договорились, — едва заметно склонил голову Кондрат и направился к выходу из галереи сада.
Его тошнило от самого себя, но всё, что он мог сделать для «инструмента», с которым проработал почти три года, — это дать возможность попрощаться с близким человеком. Если всё пойдёт по плану, больше они не увидятся.
Временная штаб-квартира воеводства. Красноуральск.
Глайдер аккуратно сманеврировал у самой земли и мягко качнулся на опорах, сев на стоянке возле небольшого отеля. Анатолий Георгиевич посмотрел на сосредоточенного сына.
— Это в столице выглядело бы дико, — прокомментировал тот, поймав взгляд отца. — Здесь нравы попроще. Да и статус воеводы позволяет иные вольности.
Мужчина кивнул:
— Принимаю объяснение. Хотя… — Внутренне он удивился тому, как вжился в роль антикризисного управленца на не самой простой земле его сын.
Как бы то ни было, охрана штаб-квартиры сработала оперативно. Ещё до приземления глайдера пара внедорожников рванули по разным углам площадки, высаживая бойцов. С удивлением Анатолий Георгиевич увидел на плече одного из них установку мобильного ПВО «Стрела М44».
Кажется, словосочетание «иные вольности» сын трактовал очень широко.
— Интересно живёшь.
— У нас не всегда спокойно, — нейтрально ответил Павел.
Он не стал уточнять, что отец не видит и десятой части системы безопасности, приведённой в повышенную готовность. Всё-таки лидер Великого клана прибыл. Если убьют в его зоне ответственности, нехорошо получиться может. Это, даже если забыть о родстве.
— Всякое тут у нас случается, — бросил Павел.
Под задумчивым взглядом отца он достал из внутреннего кармана гаджет и глянул на экран.
— Всё чисто, — сообщил молодой человек. — Можем выходить.
С последним словом дверь распахнулась. Первой из салона вышла Катерина, тут же замершая у откинувшейся панели.
— Добро пожаловать в мою обитель, — улыбнулся Павел и предложил отцу первому спуститься на асфальт парковки.
Анатолий Георгиевич кивнул и спорить не стал. Хозяин здесь Павел. А потому он встал и сделал несколько шагов по откинувшимся ступенькам на асфальт.
— А как же салют и оркестр? — поинтересовался Анатолий Георгиевич.
На самом деле, он и без того был впечатлен. Охрана у сына работала без всякой помпы, но эффективно и слаженно. При том что его визит вообще не был запланирован.
А насчёт протокола подколоть можно. Прилет персоны такого уровня всегда сопровождался атрибутикой. Вплоть до встречающей у красной дорожки девицы в национальном костюме с хлебом и солью в руках.
— А ты, отец, с официальным визитом здесь? — поинтересовался покинувший следом глайдер Павел.
Анатолий Георгиевич только головой качнул. Краем глаза он наблюдал движение слева. Молодой человек в тёмном костюме быстрым шагом приближался к ним от одного из внедорожников.
— Как и обещал, — негромко констатировал Павел, продемонстрировав отчего-то легкую предвкушающую улыбку.
Отец обернулся к Волконскому-младшему и вопросительно приподнял бровь.
— А ты присмотрись, — улыбнулся тот еще чуть шире.
Мужчина совету последовал.
«Ого!» — захотелось выдохнуть ему вслух. Но он сдержался. Хотя подивиться было чему. Громко, четко и несколько раз. Но, помня об образе, он ограничился мысленным восклицанием. Навстречу ему шагал Сергей. Уже почти год, с момента его поступления в академию, они не виделись лично. Лишь пара довольно коротких разговоров по видеосвязи.
— Как впечатление? — ехидно спросил Павел.
— Соответствующее, — спокойно отреагировал Анатолий Георгиевич.
От Сергея осталась половина, во всяком случае в области живота. Куда-то подевалась сутулость и привычка к вальяжному перемещению в пространстве. Стоявший перед ним короткостриженый мужчина отличался от изнеженного мальчика примерно как танк от шоссейного спорткара на бездорожье.
Этот не будет третировать прислугу своими капризами и жаловаться на брата. Скорее сам решит вопрос. Судя по настороженному взгляду, каким сын окидывал пространство вокруг, вполне возможно, что и радикально.