Изабелла. Королевское сердце, стр. 36
— Ваше положение может… усложниться.
— Приготовьте пергамент и перо.
— Очередное послание брату?
— Нет, на этот раз его святейшеству в Авиньон. Он не захочет, чтобы два христианских короля сцепились из-за такой безделицы. Предложите поискать нового миротворца, раз уж добрейший лорд Пембрук сейчас на небесах.
— Вы кого-то имеете в виду, ваше величество?
— Да. И вы сейчас на нее смотрите.
Впервые за все годы знакомства Росселетти улыбается. У бедняги плохие зубы, и он быстро прикрывает рот рукой, как если бы кашлянул.
— Вы как никто прозорливы, сударыня.
— Это не так сложно, даже для женщины.
У него хватает ума не улыбнуться на эту последнюю ремарку. Изабелла пошутила, и он это понимает.
Глава 40
Погода для сентября слишком дождливая и необычно холодная. В этом году зима ожидается ранняя. Епископ Степлдон — в черных мехах, намокших под дождем. Он напоминает крота, только что выбравшегося из влажной почвы. Человек он неприятный, тонкогубый, с маленькими глазками. Не будь он епископом, Изабелла подумала бы, что его прислали ее удушить. Палач на площади выглядит доброжелательнее.
Степлдон — из приближенных короля, и, если он здесь, значит, принес новости, которые Эдуард не смеет озвучить сам. Разумеется, новости дурные. Изабелла усаживается у камина, приказывает принести вина со специями. Епископа оставляет стоять. С его мокрой одежды капает на пол. Отец не одобрил бы ее манеры, но его тут нет…
Эдуард назначил Степлдона лордом-казначеем. Его работа — затягивать завязки на государственном кошельке. И можно сказать наперед: с его уходом она станет намного беднее.
Лицо у гостя по-прежнему каменное. Изабелла улыбается, ждет, когда он заговорит первым.
— Король желает вам доброго здравия.
Она прикусывает язык, чтобы не ответить дерзостью, и возвращает столь теплые пожелания.
— Вы уже слышали о прискорбных событиях во Франции.
— Если я могу чем-то помочь королю в его затруднениях, я к его услугам!
Епископ Степлдон нервно смаргивает. Он-то готовился к встрече с волчицей, а тут — невинная овечка.
— Наши страны в состоянии войны, и необходимо секвестрировать ваши земельные владения.
Изабелла этого ожидала: пилюля горькая, но придется глотать. Она изображает улыбку.
— Неужели? Почему это так необходимо?
— Возьмем Корнуолл. Там ценные оловянные рудники, на которые может польститься противник. Нельзя оставлять их без королевского присмотра.
«Эдуард думает, что я ему враг? Пока еще нет. Но он все для этого делает. Он и Диспенсер».
— Это все?
— Военные ограничения привели к необходимости урезать суммы, выделяемые казной на ваши личные расходы.
Она крепче сжимает пальцами подлокотники трона.
— Неужели? И до каких пределов?
— На будущий год вы получите тысячу марок, если это, конечно, вас устроит.
Тысяча марок вместо одиннадцати? Изабелла чувствует, как от лица отливает кровь.
— Если это порадует короля…
Изабелла подносит к губам кубок с вином. Если б можно было запустить им в эту противную физиономию!
— Благодарим вас за усердие, милорд, — говорит она. — Слуги проведут вас на кухню, если вы нуждаетесь в провизии на обратный путь.
Мужчина медлит.
Неужели и это еще не все?
— Мне велено передать вам еще одно распоряжение.
Еще? На сегодня унижений хватит! Или ее хотят заставить одеться в мешковину и пойти служить пехотинцем?
— Парламент постановил, что все французские подданные должны покинуть пределы королевства, ради их же безопасности.
— Вы требуете, чтобы я отослала своих ближайших друзей и слуг?
— Я глубоко сожалею, сударыня!
Не похоже, чтобы он о чем-то сожалел. Наоборот: Степлдон явно наслаждается моментом, несмотря на то, что стоит весь мокрый.
— Нам понятна обеспокоенность его величества. И хотя в моей свите только преданные ему слуги, я сделаю, как велено.
Степлдон выглядит разочарованным. Наверное, швырни она в него ночным горшком, ему было бы приятнее. Но, похоже, с унижением королевы Англии он уже управился. И будет годами рассказывать об этом семье и друзьям.
После его ухода Изабелла выставляет всех из комнаты и бросает в стену дорогой стеклянный кубок исключительно ради удовольствия увидеть, как его содержимое, словно кровь, стекает по стене. Она не кричит из опасения, что кто-то услышит.
Она — дочь Франции, королевского рода. Да как они смеют!
Но и это еще не конец.
Когда преданная супруга Диспенсера возвращается ко двору Изабеллы, младшего принца Джона передают под ее опеку. Это невыносимо. Когда мальчик увиливает от уроков, Элинор его не бранит и кормит сластями, как только он попросит. Королеве теперь запрещено воспитывать собственного сына!
Элинор сильно переменилась с тех пор, когда они вместе плыли из Тайнмута и она цеплялась за свою королеву в страхе, что погибнет в шторм.
Единожды она дала себя убедить и проявила благородство, вопреки воле мужа попросив за леди Мортимер. Такой ошибки она больше не повторит. Хоть она и сочувствует королеве в ее ситуации, но Изабелла уверена: Диспенсер оплеухами объяснил супруге, что иметь свое мнение ей вредно.
Скорее всего, он настроил Элинор против нее: «Изабелла — французская шпионка, глаз с нее не спускай! Вскрывай все ее письма. Все, что скажет, передавай мне, дословно! Провоцируй, если получится. Мы должны знать, что у предательницы на уме!»
— Вы любите своего мужа? — однажды напрямую спрашивает у нее Изабелла.
Элинор выглядит так, будто ее поймали на краже фигуры с шахматной доски.
— Он — прекрасный супруг, и его поступки часто толкуются неверно.
— Думаю, мы с вами похожи, Элинор. Обе когда-то представляли себя Джиневрами, ищущими своего Ланселота. И гляньте-ка, за кого вышли замуж? Я — за грека, вы — за банкира.
— Я на вас совершенно не похожа, ваше величество! — чопорно отвечает леди Диспенсер, умудряясь казаться заискивающей и снисходительной одновременно.
— Остаюсь при своем мнении. Только интересно, откуда в вашем супруге эта алчность? Полагаю, от избыточного тщеславия. Всю жизнь его не замечали, и теперь он желает заставить мир за это расплачиваться.
— Вы не знаете его, как я, — говорит Элинор.
Она настолько уверена в достоинствах Диспенсера, что поворачивается к Изабелле спиной и, не спросив дозволения, уходит.
Ее покои пустеют. Множество слуг, состоявших при ней с тех пор, когда она, невеста-дитя, высадилась в Дувре, уезжают домой, во Францию. Изабелла лично отослала Теофанию и Росселетти, ради его же безопасности. Остается горстка, вопреки новым правилам.
Зимними вечерами Изабелла смотрит на догорающие в печи уголья и видит, как жизнь ее сходит на нет. Некогда она была крупнейшим землевладельцем страны. Теперь — жалкая пансионерка.
Обеих дочерей у нее отобрали и отдали на попечение родственникам Эдуарда в Мальборо. Сама Изабелла практически живет пленницей. Она лишилась земельных владений, дохода, детей, мужа, влияния, друзей. У нее есть основания полагать, что Диспенсер не успокоится, пока она не умрет, и она бы не удивилась, узнав, что он планирует и это.
Наконец ее зовут к королю.
На барже они плывут по Темзе. Лет пятнадцать назад, в ее первый приезд в Лондон, домов было мало. Теперь, когда государственное казначейство перебралось сюда из Вестминстера, пространство между Вестминстером и Лондоном постепенно застраивается. У архиепископа Йоркского — свой дом на Стрэнде [29], большие дома построены также и для епископов Норвичского и Даремского. Скоро между городскими постройками и дворцом вовсе не останется свободного места. Когда все это кончится?
По прибытии в большой зал у Изабеллы возникает чувство, будто ее притащили на последний суд, и ждать милости нечего. Присутствующие сидят, как вороны на заборе, — того гляди, глаз выклюют. Среди них — Диспенсер и Степлдон. Еще старый Хью: сын, посулив легкие деньги, вовлек его в эту дьявольскую сделку.