Изабелла. Королевское сердце, стр. 34

— Разве я не обращался с вами со всей мягкостью и почетом, приличествующим вашему рангу в этом мире и месту в моей семье? Вы имели все, что могли пожелать, и я никогда не обижал вас на людях, не подвергал ни вас, ни ваших слуг телесным наказаниям. Ведь так? Но вы твердите, что этого недостаточно. Чего еще вы от меня хотите?

— Чтобы вы меня желали.

— Вы просите невозможного!

— Вы мужчина. Я вам настолько не нравлюсь?

— Вы очень красивая женщина, Изабелла.

— Тогда почему?

— Вам не понять.

Кровь приливает к его лицу, пальцы сжимаются и разжимаются, когда он пытается ее угомонить. А ей хочется схватить его за плечи и трясти, как ребенка.

— Я была верна вам, помогала по мере возможностей и сил.

— Да, это так, и я всячески выказывал свою благодарность.

— Я хочу быть вашей королевой.

— Вы и есть моя королева!

Изабелла слышит, как вниз по лестнице бежит лакей. Вот и хорошо! Потому что, если бы она сейчас застала его за подслушиванием, где-нибудь за шторой, то порола бы до самого Рождества.

Эдуард удаляется к окну и смотрит на голубя, сидящего на ближайшем дереве. Судя по лицу, он бы с удовольствием запустил в птицу камнем — чтобы так умильно не курлыкала.

— Из Франции подослали наемника — убить Хью. Это вы знаете?

Да, знает.

— Вы приписываете мне осведомленность, которой леди, живущая в уединении, увы, обладать не может.

Король вздыхает, сцепляет руки за спиной.

— Посмотрите-ка!

Изабелла подходит к окну. У ворот какой-то монах просит милостыню. Он опирается о посох, но выглядит вполне жизнерадостно. Пересмеивается со стоящим тут же стражником.

— Тот человек… Он выглядит счастливым, — замечает король.

— Кажется, он замерз. В одних сандалиях, в такую погоду! Наверняка ноги синие от холода.

— Зато у него есть время поболтать и с солдатом, и с прачкой. Интересно, как ему живется?

Она гладит его по предплечью. Как ни странно, он не пытается стряхнуть ее руку.

— Иногда мне кажется, что судьба подкидыша лучше, чем судьба принца, — говорит Эдуард. — Целый день проработать в поле, вечером выпить медовухи, помолиться на ночь… По-моему, очень даже неплохо!

— Вы бы скучали по обществу дам, — говорит Изабелла, и он тут же вскидывается, смотрит сердито.

А потом смеется.

Она гладит его бородку. Он прижимается щекой к ее руке, закрывает глаза.

— Иногда мне кажется, что вы знаете меня лучше всех.

— Приходите ко мне сегодня. Я соскучилась. Муж и жена должны делить супружеское ложе. Не нужно ничего, просто побудьте со мной, согрейте меня.

В глазах у него слезы: жалко и себя, и ее. Он кивает. И после ее ухода еще долго стоит у окна, наблюдая за веселым монахом.

Свечи дрожат на сквозняке, и отбрасываемые ими тени танцуют на стене, как демоны. Вокруг башни воет ветер — это душа Диспенсера бродит в ночи, высвободившись из телесных оков, заглядывает в окна и вопит от ревности.

Эдуард набирает в грудь побольше воздуха, скользит рукой по ее бедру.

— Никогда не оставляйте меня, Изабелла!

— Но, мой король, это вы меня постоянно отталкиваете.

— Вы же знаете, я не хотел.

— Я думала, хотите.

Он ласкает ее груди, с энтузиазмом запускает пальцы между ног. Целует со всей страстью, на какую способен. Она жалеет его за эти старания. Потому что, сколько б ни бился, с ней он не способен ни на что, кроме нежности.

— Я думал, вы будете моей опорой.

— Увы, это не так.

Изабелла не видит его лицо в темноте.

— Просто обнимите меня, — говорит он, и она обнимает.

Они согревают друг друга. Этого достаточно. Она просыпается в его объятиях. Волосы у Эдуарда теплые и не очень чистые.

Если бы рассвет подождал, а слуги не стучали так громко кастрюлями в кухне! Растянуть удовольствие подольше…

Позже этим же утром лорд Диспенсер входит в ее покои без доклада. Он тут, конечно, хозяин, но есть же правила вежливости! Фрейлины тревожно переглядываются.

— Нужно поговорить с глазу на глаз, — говорит он.

Изабелла думает, не отказаться ли, но это выглядело бы грубостью. Кивает, и фрейлины выходят из комнаты.

Диспенсер улыбается.

— Вам хорошо спалось этой ночью, сударыня?

— Спала я очень мало, — отвечает она, и глаза мужчины вспыхивают нехорошим огнем.

«Он любит Эдуарда, — думает Изабелла, — или считает, что похоть — единственный способ его контролировать? Если так, ему не мешает получше рассмотреть себя в зеркале…»

— Вы сказали, у короля плохие советчики.

— Я сказала, что ему нужно тщательнее советчиков выбирать. Некоторые в первую очередь блюдут собственные интересы.

— Намек на меня?

— Ни на кого в частности.

Он прохаживается по комнате, берет в руки вышивание, только-только начатое его женой Элинор, следом — рукоделие фрейлин-француженок. Оказывается, его влияние на Эдуарда не так уж безгранично.

Она вспоминает сегодняшнее утро: смятые простыни, Эдуард у нее в объятиях никак не может отдышаться. «Обо мне он думает, когда любит меня, или еще о ком-то?» Ей все равно. Изабелла принимает его, как есть, и даже готова делить с призраком, но не с живой плотью и кровью.

С некоторых пор Диспенсер выглядит утомленным. Юность понемногу покидает его.

Он делает шаг к Изабелле, все еще улыбаясь. Слишком близко, и ей это неприятно. Внезапно он набрасывается на нее, одной рукой зажимает рот, другой — хватает обе ее руки.

— Не пытайся помешать моим планам, треклятая французская шлюшка! — шепчет он.

Она вырывается, но он на удивление силен. Изабелла задыхается. Он зажимает ей ноздри большим и указательным пальцами. Еще немного — и она лишится чувств…

— Я могу сделать с тобой, что захочу, и король ни на секунду тебе не поверит.

Он сует руку ей между ног, и даже через юбки это больно. Она пытается оттолкнуть эту руку и не может. Перед глазами у нее черные круги, ноги уже не держат. Когда она падает, он зовет слуг.

Изабелла без сознания. Когда вбегают ее дамы, Диспенсер стоит, склонившись над королевой и придерживая ее голову. Говорит, что бедняжка сомлела и, падая, кажется, ударилась головой. Изабелла хочет попросить их о помощи, но дар речи к ней еще не вернулся. Фрейлины суетятся вокруг нее. Диспенсер уходит.

Было это на самом деле или она все придумала? Он бы не посмел прикоснуться к своей королеве!

Фрейлины отводят ее в постель. Приносят воды и пряного вина, машут над ней салфетками. Перешептываются. Склоняются к тому, что ее величеству стало плохо от жары.

— Он меня душил, — шепчет Изабелла, но голос у нее хриплый, не расслышать.

Однако вместе с дыханием к ней возвращается гнев.

Едва придя в себя, она отправляется к королю.

— Что стряслось? — спрашивает Эдуард.

— Этот изверг показал свое настоящее лицо!

— То есть?

— Напал на меня!

— Кто?

— Ваш лорд Диспенсер. Наверное, взбесился, когда узнал, что вы ночевали у меня. Пытался меня задушить и совал руки туда… куда никто из мужчин не смеет, кроме вас.

На губах у него появляется улыбка.

Не такого отклика она ждала.

— Где это случилось?

— В моих покоях.

— Есть очевидцы?

Она качает головой.

— Где были фрейлины?

— Я услала их из комнаты по просьбе Диспенсера.

Он вскидывает брови.

— Значит, очевидцев этого… м-м-м… нападения нет?

— Он сказал, что может делать со мной, что хочет, и вы мне никогда не поверите.

Улыбка сменяется гримасой холодной ярости.

— Он предупредил, что вы сотворите нечто подобное.

— Ваше величество, что вы такое говорите?

— Это так на вас похоже, Изабелла! Вам всегда мало! Любого, кто с вами соперничает, вы готовы уничтожить.

— Я говорю правду.

— Хью никогда бы такого не сделал.

— Зачем мне лгать?

— Чтобы вбить между нами клин.

— Но ведь именно это он проделал с нами!