Изабелла. Королевское сердце, стр. 32

Изабелла вскидывает бровь. Кто бы мог подумать? Росселетти — и вдруг романтика?

Мужчина прячет глаза.

«Он прав, — думает она. — Эдуард все еще любит своего Перро».

Элинор то и дело посматривает на нее, словно хочет что-то сказать, но страх или хорошее воспитание ей мешают. Если теперь она шпионит для Эдуарда, — а Росселетти в этом уверен, — то без энтузиазма. Может, тоже думает, что Диспенсер слишком много времени проводит с королем. Отношение Элинор к ней будто бы даже смягчилось. Иногда она спешит принести Изабелле подушку, когда та садится, или воду, чтобы в жаркий день разбавить вино.

Изабелла получает еще одно послание от леди Мортимер. Ей очень хочется помочь, но король нынче почти не обращает на жену внимания. Что ж, приходится снова прибегать к посторонней помощи…

Она рано поняла: если хочешь, чтобы тебе помогли поднести тяжесть, просто споткнись. И вот Изабелла день напролет вздыхает, колет иголкой пальцы за шитьем и тихонько плачет, когда фрейлины делают вид, что на нее не смотрят.

Наконец даже такая тихоня, как Элинор, не выдерживает:

— Ваше величество, вас что-то печалит?

— Нет, ничего.

Элинор смотрит на нее своими огромными влажными глазами.

Минута — и королева «больше не может сдержаться»:

— Моя подруга в беде.

— Подруга? Я уверена, что король…

— Не тот случай. Им-то она и наказана. Но забудьте об этом, Элинор. Это не стоит вашего беспокойства.

— Вы говорите о леди Мортимер? — спрашивает леди Элинор.

Несмотря на молодость, она умна и поднаторела в подобных разговорах.

— Недавно прислала мне письмо. Она ужасно страдает. Ей не хватает денег, чтобы прокормить детей, не говоря уже о себе самой. Ежедневно на все нужды она получает одну марку [25], и из этой суммы также должна кормить прислугу. Их разместили в доме со сквозняками, и в дождь там течет крыша. Я понимаю, когда в тюрьму сажают мужа. Но чем провинилась жена? Она была мне доброй подругой все то время, пока служила в моей свите. Подумайте об этом, Элинор! Если б ваш муж восстал против короля, разве была бы в этом ваша вина?

Изабелла смотрит, как белка на ветке атакует грецкий орех. «Терпение и знание, где у ореха слабое место — вот и все, что нужно. Нет, еще — острые зубы!»

— Вы говорили об этом с королем, ваше величество?

— Король не захочет меня видеть. Вы это знаете, Элинор.

— Тогда к нему пойду я!

«Значит, мне не дозволено видеться с королем, но мою фрейлину он и примет, и выслушает? Стоит притвориться оскорбленной или лучше нет?»

— Леди Мортимер — моя подруга, а не ваша. Право, не стоит чрезмерно беспокоиться ни на ее счет, ни на мой.

— Тогда я сделаю это потому, что я тоже жена и мать. К тому же это правильно и по-христиански милосердно.

— Только не говорите королю, что это я вас послала! Мужу тоже не стоит. Они откажут в любой просьбе, если узнают, что она от меня.

Леди Элинор осмеливается успокоительно погладить ее по руке. И уходит. Думается, она действительно пойдет к королю. Только бы это помогло леди Мортимер! Изабелла очень ценит ее дружбу. А еще это способ показать Диспенсеру, что она не совсем беззуба. Пока еще нет.

Ей донесли, что Эдуард уехал в Лэнгли — как обычно в июне, в очередную годовщину смерти Гавестона. Заказывает мессы, украшает могилу богатым покровом с золотым шитьем. Для отправления заупокойных служб он построил особую часовню, так что за душу Перро денно и нощно молятся монахи.

Канцлер — редкий гость в ее покоях, но, наверное, ему просто нечего делать, пока король в далеком Хартфордшире, стоя на коленях и молитвенно сложив ладони, вспоминает другого, пусть даже мертвого. Он — живой человек, а значит, ревнует.

Диспенсер входит, улыбается. Вид у него умиротворенный. Но по сторонам посматривает, как медведь в поисках перекуса.

Привлекателен, этого у него не отнять. От сытой жизни поправился, отрастил небольшое брюшко, но все еще выглядит моложаво. Одевается не в бархат, а в простой лен с вкраплениями пурпурного и алого шелка, дабы подчеркнуть свой ранг и должность. Земли и богатство — вот чего он алчет. Этот не из праздных хвастунов.

Любитель книг, но был при Бэннокберне. Отличился и как воин, и как пират. Запястья у него очень тонкие и деликатные. Кажется, такими руками широкий меч не удержать… Изабелла думает, что главный его талант — обманом втираться в доверие. А потом становится поздно.

Его глаза блестят, пухлые губы приоткрыты. Он улыбается или делает гримасу, которая, по его мнению, больше всего похожа на улыбку. Говорит шелковым голосом:

— Как поживает леди Мортимер?

— Ее страдания велики.

— Насколько велики?

— Невыносимы.

Он бы не пришел, если бы не ее обращение к королю. До сих пор ее опасается? Это уже что-то. Изабелла надеялась, что король снизойдет к мольбам своей любимой племянницы, — она же приходится Диспенсеру женой, — и можно только представить, как это повлияло на настроение этого самого муженька.

Он придвигается ближе.

— Король до сих пор не понял, как вы умны, — говорит он с улыбкой.

— Что вы этим хотите сказать?

— Вам не выиграть эту игру.

— Сударь, вы говорите загадками. Я не сильна в разгадывании.

— Ваши глаза такие большие, такие голубые, а король — такой недалекий и доверчивый…

Изабелла выдерживает его взгляд. Эта улыбка — все же гримаса, он больше не может ее удерживать.

— Даже не думайте, что сможете меня переиграть.

— Милорд Диспенсер, не понимаю, что, по-вашему, я сделала такого страшного? Несмотря на недавние разногласия, я остаюсь преданной помощницей его величества, и все мои устремления направлены на благо короля и королевства.

Он с трудом, но сдерживается. Уходит. Леди Мортимер остается в Скиптоне.

Пора на что-то решаться. Согласна ли она всю жизнь быть изнеженной королевской женой, тенью, скользящей по коридорам его дворцов? Нет, это безумие. Во Франции Изабеллу воспитали королевой. Господь создал ее женщиной.

Терпеть все это нет сил, но и ссора с Эдуардом к добру не приведет. Как и демонстрация своих намерений Диспенсеру. Это его насторожит. Отныне она будет осмотрительнее.

Изабелла приказывает позвать Росселетти. Усаживает его за столик с пергаментом и печатями, показывает только что полученное от леди Мортимер письмо. Он читает, качает головой, после чего подносит листок к горящей свече.

— Вы не должны иметь к этому никакого отношения, сударыня! — говорит Росселетти.

— Напишите моему брату!

— Ваше величество, я не стану.

— Делайте, как я велю! Напишете следующее: если Роджер Мортимер появится у него при дворе, пусть окажет ему покровительство и помощь.

— Это государственная измена.

— Росселетти, вы мой секретарь, а не сторож.

Как говорил отец? «Вы будете во всем слушаться мужа!» Вот только король Филипп такой ситуации предвидеть не мог. «Мне тоже обреют голову, запрут в башне? Французский король мог бы, но, если на такое осмелится Эдуард, он рискует войной с Францией».

Она представляет, что призрак отца в комнате, сердито смотрит на нее. «Что ж, укоряй меня сколько хочешь, будучи в могиле; я не покорюсь, как невинная овечка, и не позволю сделать так, чтобы остаток своих дней я провела за вышиванием и прогулками в саду!

Я — королева. Я хочу присутствовать на совете, всегда быть рядом с королем, и если он в этом мне отказывает, я его заставлю! Он увидит, что я не трусиха. Кто сеет ветер, пожнет бурю!»

Глава 37

Изабелла на время перебирается в Лондон, в Тауэр, и с ней — юный принц Эдуард. Мальчику десять лет, он рослый и светловолосый, в отца. Крепость выглядит мрачной со своими зловонными, покрытыми зеленой тиной рвами, гротообразными воротами и металлическими подъемными решетками, снабженными заостренными наконечниками. Но покои королевы достаточно роскошны: потолки украшают черные, как вороново крыло, балки, в окнах — толстые стекла.