Изабелла. Королевское сердце, стр. 30
— Я уезжаю ненадолго.
— Мне следует быть рядом с вами. Там мое место!
— Это было бы неразумно.
Диспенсер стоит у входа в часовню, и улыбка у него мягкая, медовая. Изабелла делает вид, что его не замечает. Она никогда не ревновала Эдуарда к своим фрейлинам, но при виде Диспенсера каждый раз у нее щемит сердце.
Незадолго до рассвета она провожает его взглядом в темноту. За королем следуют рыцари на фыркающих ратных конях, за ними — пехота с факелами. Громко стучат лошадиные копыта, бряцают упряжь и оружие.
Всё, уехал… Изабелла возвращается в часовню, снова падает на колени. И вдруг замечает, что молит не о вечной благодати для очередного унылого святого, а о счастье для себя и о том, чтобы Диспенсер навсегда исчез из ее жизни. «Пусть его поразит молния! Пусть умрет в своей постели от апоплексии! Или, еще лучше, пусть его захватят шотландцы. Брюс убивает англичан налево и направо. Почему не его?»
Однако она уже знает — бесполезно. Появится новый Диспенсер. Ей же никогда не попасть в милость к супругу, сколько с Богом ни торгуйся.
Глава 34
Если бы счастье можно было черпать в неистовых штормах, шквальном ветре и ледяном дожде, ее участь была бы завидной… Изабелла стоит на крепостной стене, подставив лицо под обжигающий холодный ветер, чтобы хотя бы что-то почувствовать. Что-нибудь, потому что сидеть в темных холодных залах и слушать пение монахов уже просто невыносимо. А отсюда видны неприступные скалы, о которые бьется море…
Она опирается о парапет и смотрит на чаек, носимых ветром подобно прошлогодним листьям. У прибрежных камней пенится прибой.
Пришли новости из Шотландии: Брюс, уходя, уничтожил все запасы провизии и посевы, так что армия Эдуарда голодает. Ее воображение рисует страшные картины: вот хобилары Брюса нападают на них со всех сторон, и Эдуард снова в ловушке, как при Бэннокберне, и рядом никого, кто мог бы дать здравый совет. Он ничего не смыслит в войне, а ловкость, с которой Диспенсер управляется с цифрами, как говорят, не сделала его военачальником.
Подходит леди Элинор в толстой меховой мантии.
— Всадники, — говорит она. И едва слышно прибавляет: — Дай бог, чтобы это были наши.
От ворот слышатся радостные возгласы монастырских стражников, и все вздыхают с облегчением. Въезжает отряд из двенадцати человек. Командир спешивается. Какие бы известия он ни привез, это срочно. Вид у него мрачный, одежда в дорожной грязи. Изабелла берет себя в руки.
По узким ступенькам башенной лестницы она спускается, чуть ли не спотыкаясь в спешке. В большом зале огонь в очаге едва теплится: монахи комфорта не ищут. Гонец, дрожа от холода, усаживается к нему поближе. Изабелла приказывает принести ему горячей медовухи.
Он из свиты Диспенсера. Но не презирать же его только за это?
— Король в безопасности? — спрашивает она.
— Да, ваше величество. Он просил передать вам это письмо.
Изабелла колеблется. Потом вручает его Элинор, чтобы та сломала печать. А сама поворачивается к гонцу.
— Вы встретились с армией Брюса?
— Да, — отвечает он.
Эта краткость и все, что она подразумевает, пугают Изабеллу. Она читает письмо:
Наша дорогая супруга, пишем Вам в спешке. Шотландцы укрылись в долинах, оставив после себя землю в опустошении. Наша армия терпит большие потери от дизентерии и голода, вследствие чего пришлось срочно отступить с ее остатками к Бридлингтону, а затем и к Йорку, где мы Вас сейчас и ожидаем. Брюс нас преследовал, поэтому я отправляю милордов Ричмонда и Атолла с поручением доставить Вас в надежное место. Мои советники страшатся, что шотландцы могут знать о Вашем местопребывании. Оставаться в Тайнмуте опасно, поэтому будьте готовы к спешному отъезду.
Да пребудет с Вами Святой Дух!
Edwardus Rex [23]
Писано 16 октября 1322 года
У Изабеллы трясутся руки.
— Ваше величество? — шепчет Элинор.
— Он жив и здоров, — говорит королева. И понимает, что та, конечно, беспокоится больше о своем муже. — Они оба живы и здоровы.
— И едут к нам?
— Они сейчас в Йорке.
— В Йорке?
— Хотят, чтобы мы тоже ехали туда.
«Эдуард, что ты наделал! Ты снова позволил Брюсу себя перехитрить».
Письмо выскальзывает из пальцев. Фрейлины и придворные кавалеры — все смотрят на него, но не смеют поднять. Королева прячет руки в рукава своего сюрко.
— Офицер, вы бывалый солдат, ветеран шотландских походов. Ваше мнение: каковы шансы, что Ричмонд успеет к нам раньше Брюса или его налетчиков?
Офицер мнется — всегда дурной знак.
— Я бы сказал, нам стоит проверить местные фортификационные сооружения.
— Мы не удержим монастырь против шотландцев.
— У нас может не быть выбора.
— Постараемся что-то придумать, — говорит Изабелла и быстрым шагом удаляется.
— У короля не было выбора! — заявляет Элинор, когда они остаются в комнате наедине.
Изабелла смотрит на нее с удивлением. Надо же, кто у нас вдруг заговорил!
— Уверена, ему дали прекрасный совет, прежде чем он принял это решение, — говорит Изабелла.
— Он не мог рисковать армией и репутацией английской короны. Вернувшись сюда, он мог попасть в плен.
Мнения своей фрейлины она не спрашивала, но, тем не менее, Изабелла заинтригована.
— А вас не беспокоит, что супруг и родной дядя вас вот так покинули?
— Я бы так это не назвала. Но даже захвати меня шотландцы, что бы они мне сделали? За меня заплатили бы выкуп, и за вас тоже. Нам бы не причинили вреда. Но мой супруг и король рисковали бы жизнью и короной, если бы вздумали сюда приехать. Это было благоразумное решение.
«Вот, значит, как? Сбежать на юг, оставив меня на этой треклятой скале, — это благоразумие?»
Она не желает видеть его благоразумным. Хочет, чтобы он все поставил на кон ради нее, как это было с Гавестоном. Хочет, чтобы он приехал и спас ее, или хоть как-то показал, что дорожит ею, как когда-то — им…
Но это не по-королевски. Мелочная женская зависть, неподобающая дочери Франции.
Элинор краснеет. Обычно из нее слова не вытянешь, так что это почти подвиг. Может, сказанное ею правда, а может, она сама хочет в это верить.
— Хватит об этом! — говорит ей Изабелла и горделиво вздергивает подбородок.
— Я могу вам еще чем-нибудь услужить, ваше величество?
— Попросите лакея принести вина с пряностями.
Элинор коротко кивает и уходит. Изабелла отворачивается к окну. На море ветрено, наползают черные тучи. До вечерней молитвы далеко, и такая темень… что же делать? Ждать посланцев мужа или рискнуть и плыть на лодке? Она не может позволить себя захватить, выкуп обанкротит Англию, и Эдуард, несомненно, вынужден будет отказаться от всех притязаний на Шотландию. Изабелла не хочет, чтобы впоследствии ее обвиняли в унижении целой страны, как и не может позволить своим рыцарям умирать, защищая эти стены, которым решительной атаки не выдержать. Выбора нет. Чтобы предотвратить трагедию, она должна поступать как королева.
На следующее утро у ворот она встречает начальника стражи. Вид у него обеспокоенный. Перспектива защищать королеву Англии с горсткой людей его совсем не радует. Для него это может кончиться плохо.
Небо до самого горизонта затянуто тучами. Не лучший день для выхода в море. И где сейчас шотландцы? Изабелле нужно выбирать. Можно ли рискнуть или еще денек подождать?
— Грузите провизию на корабль! Сегодня отплываем.
Он хочет возразить, но передумывает. И берется за дело, довольный, что избавился от обременительной роли хранителя королевы. Дождь хлещет Изабеллу по лицу. Даже на реке сейчас волны…
Небо кажется зловещим. Она надеется, что не просчиталась, ведь передумывать поздно. Они выходят за ворота, где ветер чуть ли не сбивает с ног. Корабль доверия не внушает. Он пострадал во время недавнего шторма и только что прибыл после починки в Ньюкасле.