Изабелла. Королевское сердце, стр. 29

— Участь Мортимера решена.

— Король до сих пор к вам прислушивается.

— Неужели? А мне показалось, он забыл свою королеву, как только Диспенсер вернулся в Англию.

Изабелла не покладая рук трудилась, дабы Эдуард получил власть над баронами, и теперь, когда это произошло, муж снова от нее отвернулся.

— А знаете, я думаю, пусть бы оставался Гавестон. Если мой супруг так нуждается в друге, то лучше пусть этот друг рядится в пурпур, чем носит кинжал за пазухой.

— Это не продлится долго, сударыня.

Изабелла качает головой.

— Вы не знаете Эдуарда.

— Нет! — восклицает Эдуард, когда она излагает свою мысль. — Он изменник и умрет смертью изменника!

Изабелла понимает: сколько бы смягчающих обстоятельств она ни привела, он отринет все. Вместо этого она падает на колени.

— О нет! Только не это!

— Тогда не кричите на меня.

Он поднимает ее с пола.

— Нельзя снова демонстрировать слабость!

— Этот единственный акт милосердия не уронит вас во мнении большинства. Наоборот, вами будут восхищаться. Непредсказуемость устрашает не меньше тирании.

— Кто вам это сказал? — Он отдергивает руки, смотрит подозрительно. — И вообще, что вас с ним связывает?

— Нас — ничего. Но его жену я считаю своей ближайшей подругой. И хочу оказать ей эту единственную услугу за все, что она сделала для меня. Позвольте ему прожить свою жизнь в тюрьме! Там она хотя бы иногда сможет с ним видеться.

— Он заслуживает смерти.

— Не сомневаюсь. Но прошу вас, сделайте это для меня! Разве не поехала я в Лидс-касл, как мне было приказано? Я дала вам победу. А теперь прошу об этой малости в награду за послушание.

Эдуард может быть снисходительным, когда Диспенсер отсутствует.

— Я подумаю, — говорит он.

И выполняет обещание.

Мортимер предстает перед судом, получает смертный приговор, а на следующий день Эдуард смягчает его до пожизненного заключения.

Что не радует Диспенсера.

— Кто переубедил вас, ваше величество? — допытывается он, дерзнув повысить на короля голос.

Косится на Изабеллу. «Скоро и на меня начнет кричать», — думает она.

Эдуард мрачнеет.

— Я решил показаться непредсказуемым.

— Вы кажетесь слабым.

— Это вряд ли, — говорит ему Изабелла. — Достаточно выйти за городские ворота и ощутить запах гниющих трупов. Король перевешал половину Йоркшира.

Ясно, что он недолюбливает ее, этот Диспенсер… Знает, что они с Эдуардом беседуют на супружеском ложе — единственном месте, где у него нет ни голоса, ни шпионов. Это написано у него на лице: он считает, что она вмешивается в их с королем дела.

Канцлер поворачивается к Эдуарду.

— Распорядитесь хотя бы, чтобы заточение не было для него слишком комфортным.

— Предложения?

— Башня Лэнторн, и не больше трех пенсов в день на содержание. Это больше, чем он заслуживает.

— Не слишком ли жестоко? — спрашивает Изабелла.

— Разве лишиться головы лучше?

— Пусть будет башня Лэнторн, — говорит Эдуард.

Улыбается. Действительно, угодил обоим! Он так думает.

Еще одна маленькая победа…

Глава 33

Король отправляется к заветной цели: победа над Брюсом стала для него неким подобием Священного Грааля. Он жаждет величия, хочет, чтобы им восхищались, как в свое время отцом, чтобы страшились его. Изабелла просит быть осмотрительнее, но супруг не слушает.

Сейчас августовское утро, для северо-восточной Англии довольно теплое, и тот редчайший момент, когда возле короля нет Диспенсера с его писцами и счетоводами. Изабелла застает его по ту сторону замковых стен, прогуливающимся в одиночестве. Эдуард останавливается, подставляет лицо солнцу. Его волосы блестят, лицо — благостное.

Он с кем-то разговаривает. Она подходит ближе, но никого, кроме них, здесь нет. И тут Изабелла слышит имя: он беседует с Гавестоном и в кои-то веки выглядит счастливым.

Ей так неловко его отвлекать, словно она застала их вдвоем в постели… Эдуард оборачивается и видит ее. С его стороны — ни капли смущения. Он просто не осознает, что разговаривал вслух.

— А, Изабелла! Доброе утро!

— Да, утро сегодня очень солнечное. А где лорд Диспенсер?

Сухой смешок.

— Вы его недолюбливаете, верно?

— Не мне высказываться на этот счет.

— Хотелось бы, чтобы вы с ним поладили. Он трудится не покладая рук. Казна в кои-то веки полна, и он охотно вникает в детали, которые для меня — темный лес.

— Наслышана об этом, ваше величество. Диспенсер на шаг от вас не отходит.

— Управлять королевством непросто, всегда есть что обсудить.

Изабелла невольно хмурится. Говорит с ней, как с безголовой девчонкой, которая всю свою юность провела с пони и рукоделием! И… оставляет колкую ремарку при себе.

— Что с походом в Шотландию?

— На этой неделе выступаем.

Изабелла ошеломлена. Никто при ней словом не обмолвился.

— Вы не считаете нужным посвящать меня в планы своих военных кампаний?

— Это война, сударыня, а не политика. Мужское дело.

— А дело Ланкастера было мужским? Стоять под стрелами у ворот Лидс-касла?

Он смеется.

— Вы были вне опасности. К воротам вы не подъезжали.

— Еще недавно вы советовались со мной по таким вопросам. Ища моей помощи в возвращении Диспенсера, говорили, что впредь он мне не угроза и не станет оттеснять меня в тень. Ваше величество, вы обещали!

— И сдержал слово. Он вам не угроза. — Солнце больше не освещает его лицо. — Не давайте мне повода для упреков, Изабелла. Вы становитесь надоедливой.

— С вашего позволения, ваше величество! — шепчет она и отворачивается раньше, чем лицо ее выдаст.

Каждый день здесь тянется, как столетие. Набожность — это похвально, но не стоять же сутками на коленях перед заплесневевшими костями святого Освина! Да и трудно представить себе место, столь же удаленное от Господа и такое же холодное. Солнце появилось ненадолго и снова убежало на юг. За монастырскими стенами бьется о скалы прибой, и даже свет, проникающий через высокие стрельчатые окна, кажется серым.

Бархатная подушка под коленями не уберегает от стужи: та пробирает до костей. Может, Тайнмутский монастырь и один из наиболее защищенных в королевстве, но обстановка тут настолько гнетущая, что даже смерть кажется избавлением. Так сильно Изабелла еще не мерзла, даже в Шотландии.

Стены в монастыре толстые, но вряд ли остановят шотландцев, если те захотят проникнуть внутрь. Они брали и более защищенные замки. Джеймс Дуглас, прозванный Черным, в свое время влез на стену Бервика по веревочной лестнице под градом стрел. Если они узнают, что Изабелла здесь, сделают что угодно, чтобы ее захватить. В обмен на королеву Англии можно выторговать шотландский трон…

Она пытается сосредоточиться на молитве.

Когда входит король, фрейлины помогают ей подняться ему навстречу. Его дыхание стынет на холоде.

Король улыбается своей королеве. Королева улыбается в ответ. Красавец-мужчина, и его красные туника и плащ в такой мрачный день особенно радуют глаз… Он возвышается над нею, полностью снаряженный в поход. Она жаждет его прикосновения. Ее удел — это вечное томление, желание любви.

Повелительным тоном он говорит:

— Я уезжаю.

— Так скоро?

— Завтра я поведу армию против Брюса. В этот раз я навсегда изгоню его из наших пределов.

— А ваша королева?

— До моего возвращения вы остаетесь в Тайнмуте. Здесь вы в безопасности.

Изабелла вспоминает, как в день провозглашения Ланкастером своих ордонансов Эдуард лежал головой у нее на коленях и рыдал. Кажется, это было так давно… Тогда она была ему необходима. Теперь же она багаж, тормозящий его продвижение навстречу судьбе.

— Молю, не оставляйте меня тут! Я сойду с ума.