Изабелла. Королевское сердце, стр. 28

Новости ей сообщили еще в Лэнгли. Ланкастера судили как предателя своей страны. Максимум, что Эдуард смог для него сделать, — это заменить казнь через потрошение и четвертование более «чистой» и милосердной смертью.

Солдаты Эдуарда повсюду. Во дворе замка — море стали и суровые лица. Изабеллу провожают в королевские покои. Эдуарду не терпится рассказать, как это было.

— Он дрожал, как женщина! Мы посадили его на жалкую клячу и привезли на холм, такой, на каком они убивали моего Перро. Я позволил толпе с ним поразвлечься немного — побросать в него снежками и тем, что нашлось под рукой. Пусть вспомнит, как вынуждал меня ехать к нему в Кенилворт, словно я его вассал! Я дал ему испытать хоть немного из того, что испытывал Перро, когда они выволокли его из башни на убой.

— А дальше?

— О, это была блестящая задумка! Его поставили на колени, лицом к Шотландии, — чтоб всем напомнить, откуда он ждал спасения. Палачу пришлось трижды рубануть тупым мечом. Толстошеий мерзавец!

— Что он сказал в свою защиту?

— Я не дал ему говорить. Он не позволил Перро, так зачем даровать ему эту привилегию?

— Вы казнили его за предательство или за убийство Гавестона?

Момент тишины.

— Какая разница?

Слуга сообщает о приходе лорда Диспенсера, который желает видеть короля. Тот неспешно, как соправитель, входит в комнату. Вместо поклона целует короля в щеку, улыбаясь через его плечо королеве.

— Милорд Диспенсер, рада вас видеть. Вернулись из-за границы?

Вместо ловкого пирата, с которым Изабелла повстречалась на Темзе, сейчас перед ней перекормленный кот, мурлычущий, когда Эдуард его балует, и зло зыркающий на всех, кто может согнать его с хозяйских колен.

Эдуард к нему очень снисходителен, это бросается в глаза. Ей вспоминаются слова Мортимера: «Призрак Пирса Гавестона только что вошел в зал».

— Значит, дело сделано? — спрашивает Изабелла.

— Что, простите?

— Ланкастер казнен, Мортимер схвачен. Они более вам не соперники.

— Конечно нет! — говорит Диспенсер.

Что? Что он сейчас сказал? Дерзость этого человека переходит все границы. Она ждет, что Эдуард упрекнет его, но тот молча усаживается и позволяет Диспенсеру поглаживать себя по руке.

— Вдоль дороги от Понтефракта до Кенилворта всюду отрубленные головы и части тел. Вы сказали этим все, что хотели.

Эдуард качает головой.

— Пока жив хоть кто-то из сторонников Ланкастера, я не успокоюсь. Вырву их как сорняки.

— Может, хватит? Вы казнили представителя высшей английской знати, чего не случалось со времен Завоевателя. Запугали всех магнатов королевства. Никто больше не станет вам перечить.

— Мы считаем, этого отнюдь не достаточно, — говорит Диспенсер.

Изабелла испытующе смотрит на него. Это совсем другой Диспенсер. Пират в поисках новых сокровищ, и первое, на которое он нацелился, — судя по всему, король.

— Вы забываете, что речь о кузене короля и моем дяде, особе королевской крови. И кровном родственнике. Этого не может быть недостаточно.

Диспенсер не сдается.

— Он действовал не как кровный родственник, когда конфисковал ваши поместья и осаждал вас в Тауэре.

Она обращается к Эдуарду:

— Ваше величество, я настоятельно прошу вас умерить репрессии. Одним поступком вы дали всем понять, что с королем шутки плохи.

— Желаете, чтобы он смягчился по отношению к остальным предателям и неблагодарным?

Да как смеет канцлер в таком тоне говорить с королевой? Нужно будет обсудить это с Эдуардом, когда они будут одни, в постели.

Изабелла улыбается Диспенсеру. Тот — ей. Вид у Эдуарда мечтательный.

— Вы знаете, что Бэдлсмир повешен?

— В Кентербери. Да, мне сообщили.

— Я не остановлюсь, пока не перевешаю их всех до последнего.

Диспенсер смотрит на нее так, будто ждет возражений.

— Как пожелаете, ваше величество.

Вздернув подбородок, она выходит. И чувствует, что взгляд канцлера обжигает ей спину.

«Что ж, милорд Мортимер, вы были правы. Но вас это не спасло».

Эдуард не приходит к ней ни этой ночью, ни следующей. Когда же наконец он откидывает ее одеяла, почти неделю спустя, то хмурится так, словно боится ее безрассудной просьбы. Может, о нежности… О ласке.

Он ложится на кровать. Между ними — пропасть, овеваемая холодным ветром. Король задувает свечу. Ясно, что охотнее он остался бы в своей опочивальне.

— Что случилось? — спрашивает она.

— По вашим недовольным взглядам я понимаю, что королем я вам не нравлюсь. Вы предпочли бы, как прежде, видеть меня втоптанным в грязь? Послушным каждому вашему слову?

Это чьи-то чужие слова, не его.

— Я сделала все, что вы просили. Меня не за что упрекать.

— Меня тоже! С чего вы решили, что Ланкастер не заслужил своей участи?

— Я этого не говорила. Я просила остановить кровопролитие. Народ уважает милосердную руку так же, как и строгую. Херефорд мертв, и Ланкастер, и Бэдлсмир. И Мортимер скоро к ним присоединится. Разве их крови недостаточно?

— Зачем мне приходить на ночь, если вы намерены меня распекать?

Она придвигается ближе, протягивает к нему руку — над этим воображаемым расколом посреди кровати. Находит его пальцы, пожимает. Он не отвечает.

— Я должна вас кое о чем спросить.

Он молчит.

— Диспенсер делит с вами ложе?

Эдуард соскакивает с кровати. Мгновение — и он уже в коридоре, зовет своего лакея. Две горничных королевы шепчутся у ее двери, не зная, что делать.

Одна заглядывает со свечой в руке. Изабелла кричит на нее, и дверь снова закрывается, оставляя ее одну в темноте.

Глава 32

Мажордом сообщает, что некая дама просит аудиенции и что ее прислала из Скиптон-касла леди Мортимер. Изабелла моментально ее узнает. Это жена доверенного слуги Мортимера.

Женщина бледна и нервничает. Обгоревшие и расчлененные трупы, «украшающие» подходы к замку, испугают кого угодно. Вид отрубленной головы, особенно исклеванной вороньем, отрезвит и запойного пьяницу.

Изабелла принимает посетительницу в своих покоях, приглашает присесть и посылает за пряным вином, чтобы та хоть чуточку взбодрилась. Путь из Скиптона неблизкий.

Очевидно, что в логове человека, который держит в тюрьме ее хозяйку с мужем, ей очень и очень некомфортно. Как быстро Эдуард из предмета насмешек превратился в монстра…

— Ваше величество, меня прислала моя госпожа, леди Мортимер.

Она подает Изабелле письмо. Та ломает печать и быстро его прочитывает. Леди Мортимер просит ее о помощи и возможном заступничестве кого-нибудь из знати за ее мужа на суде.

Королева подает письмо Росселетти, а сама сосредотачивается на молодой женщине.

— Как леди Мортимер?

— Отчаялась. Боится, что король отправит ее мужа на виселицу.

«Так и будет», — думает Изабелла.

— Лорд Мортимер выступил против короля. Мне трудно оспаривать решение Эдуарда.

Женщина посматривает на Росселетти, кусает губы.

— Можете говорить свободно. Это мой слуга, а не короля.

— Леди Мортимер просила напомнить вам, что хоть он и согрешил, выступив против Эдуарда, но цель у него была благая.

— Как так?

— Она говорит, что король так и не стал королем по-настоящему. Нами всеми правит лорд Диспенсер, и правит дурно.

— Он всего лишь королевский канцлер.

Гостья опускает голову, вид у нее жалкий. То, о чем ее просили сказать, уже сказано, и теперь она опасается наказания за это.

— Спасибо, что привезли мне письмо, — говорит ей Изабелла. — Передайте госпоже, что я сделаю все, что в моих силах, для ее мужа и вашего господина.

— Благодарю, ваше величество.

Когда она уходит, Изабелла смотрит на Росселетти.

— Это правда, — говорит тот. — Король дает Диспенсеру все, что тот пожелает. Отнимает у других баронов земли или заставляет продать за мизерную цену. Канцлер — самый влиятельный человек в стране после Эдуарда. Король не делает ничего, чтобы его приструнить.