Изабелла. Королевское сердце, стр. 19
— Может, вы и правы.
— Почему это вас так беспокоит?
— Думаю, их галантность могла зайти слишком далеко.
— Они спят вместе?
— Когда принц заводит любовницу, это… словом, у принцев так заведено. Принцесса — другое дело. А если ее супруг может однажды стать королем — для нее это просто немыслимо. Она оскверняет королевскую кровь, и это тягчайшее из прегрешений. Она грешит перед своей страной и перед Богом.
Он берет ее за руку, пожимает.
— Уверен, ваши подозрения напрасны. Нет, Маргарита и Бланка не настолько глупы!
— Надеюсь, что нет, — шепчет она в ответ.
Придвигается к нему, пытается пробудить королевского слугу к жизни, но тот не желает восставать.
«Отец, жены моих братьев — все считают меня красавицей. И окружающие твердят об этом. Все, кроме мужа. Что еще мне сделать, чтобы завоевать его сердце, пробудить в нем страсть?»
Глава 20
Ланкастер стоит под высоким сводчатым потолком залы, стены которой украшены щитами и флагами всех английских земель.
— Пока вы, сударь, прохлаждались во Франции, Брюс без дела не сидел! Замок Стерлинг — единственное, что осталось у нас по эту сторону границы, и сейчас он под осадой шотландцев. Если вы не опомнитесь, комендант сдастся. Я знаю это из надежных источников.
Он отчитывает короля, как малое дитя.
Эдуард хватается за подлокотники трона. Под ним — Скунский камень, величайшая добыча предыдущего монарха, Эдуарда Длинноногого. Постоянное напоминание, что есть истинное величие, — по крайней мере, в глазах баронов.
Когда Эдуард наконец отвечает, его голос звенит презрением:
— Это была не увеселительная поездка.
— Я видел счет за вина, который вы передали казначею. Если в нем нет ошибок, то вы опустошили половину французских винных погребов!
Эдуард пытается сдержаться. Но ярость клокочет в нем. Глаза сверкают. И только побелевшее лицо остается маской.
— Мы займемся Брюсом безотлагательно.
— Когда он захватит Бервик? Или подойдет к воротам Йорка?
— Безотлагательно, — повторяет Эдуард и быстро выходит из зала.
Изабелла следует за ним в часовню и видит, как он хватает скамеечку для молитвы, швыряет через ряды, и она с грохотом падает, напугав монаха. Эдуард становится на колени перед алтарем, а потом и опускается на четвереньки, рыча, как пес.
Она просто обязана помочь! Это совсем уж никуда не годится.
— Как он посмел так с вами разговаривать! — восклицает Изабелла, давая мужу знать, что она на его стороне.
— Он убил Перро!
— И он хочет узурпировать вашу власть.
— Я насажу его уродливую башку на копье!
Она не решается погладить его по плечу.
— Этот день придет. Но до него надо дожить.
Изабелла думает, что он вот-вот сбросит ее руку, но муж, наоборот, берет ее и целует пальцы, прижимает к своей щеке.
— Каждый раз, когда я на него смотрю, я вижу, как Перро, дрожа от страха, лежит у его ног. Хоть каплю милосердия увидел он от этого пса?
— Ваше величество, придет время и для этого. — Изабелла встает на колени с ним рядом. — Для начала верните себе власть. И тогда все будет.
Он кивает, глаза его лихорадочно блестят. Теперь он в ней нуждается. Она — единственное, что удерживает его от безумия.
— Я сделаю, как вы говорите, — шепчет Эдуард.
Дядюшка дʼЭврё снова приезжает в Англию поспособствовать примирению. Они с Глостером и папскими эмиссарами едут на переговоры к Ланкастеру. Возвращаются ни с чем и просят Изабеллу помочь. Она встречается со своим дядюшкой и Уорвиком. Говорят все о том же.
Она убеждает Уорвика и Ланкастера попросить у короля прощения за убийство Гавестона.
— Это было не убийство! — рычит на нее Ланкастер, уязвленный тем, что его упрекает семнадцатилетняя девчонка, пусть и королева Англии. — Все было по закону.
— Пустые слова, дядюшка, — говорит Изабелла и улыбается. — Ради моего сына давайте вернем в страну мир.
Он задумывается. Поглядывает на Уорвика, Херефорда, остальных. Теперь у короля есть сын, и он уже менее уязвим, поэтому бароны колеблются. Хью Диспенсер-младший, Пембрук, Глостер, Ричмонд уже вернулись под королевскую длань.
Возможно, они слушают Изабеллу потому, что она не представляет угрозы их тщеславию; можно пойти на попятную и выглядеть при этом галантными, а не слабыми. Когда бароны наконец соглашаются, его святейшество приписывает весь успех молитвам своего эмиссара кардинала Арно Новелли, Филипп Французский — дипломатическому таланту графа дʼЭврё, а Эдуард уверяет, что все сделала Изабелла.
Соглашение достигнуто, и бароны вынуждены вернуться в Вестминстер. Ходят слухи, что Эдуард планирует арестовать Ланкастера, едва тот въедет в Лондон. Еще говорят, что Ланкастер придет с армией и захватит короля.
В итоге ничто не нарушает королевский покой. Свершилось: Ланкастер, Уорвик и Херефорд преклоняют перед Эдуардом колени в большом холле Вестминстерского дворца, хоть лицо у Ланкастера красное и выглядит он так, словно подавился собственной желчью. Он просит у короля прощения за смерть Гавестона, и Эдуард его прощает.
Они целуются в знак примирения, и когда с этим покончено, все встают и сердито переглядываются. Улыбка словно примерзла к лицу Эдуарда.
— Вы прощены, — говорит он баронам, — по просьбе нашей драгоценной супруги Изабеллы, королевы Англии.
После церемонии Изабелла возвращается в свои покои, где ее уже дожидаются лекари: два королевских, Питер и мастер Одинет, и еще два присланных ее отцом. Рука у нее распухла, горячая на ощупь, рана сочится. Ее промывают лосьоном из розовой воды и оливкового масла, накладывают травяные пластыри. В комнату врывается Эдуард и сбрасывает хорошее настроение, как искореженную после долгой битвы броню.
— Видели вы его лицо? Да я бы лучше выцарапал ему глаза, чем целовать его!
— Дело сделано, Эдуард. Сейчас вам необходимо это перемирие.
Он пинает ногой табурет. И вдруг, осознав, что вокруг нее толпятся лекари, подходит посмотреть на рану.
— Изабелла, вы нездоровы! Позаботьтесь о ней, — говорит он докторам. — Награду получат все.
— Стараемся, как можем, ваше величество, — отвечает мастер Одинет.
Лекари не оставляют Изабеллу в покое. Убеждают, что нужно больше отдыхать. Но пока Эдуард нуждается в ней, ей некогда прохлаждаться. Она — его королева, а он сейчас в беде.
В глазах короля — лихорадочный блеск. В эти дни он сам не свой, хотя и раньше случалось всякое.
— Я все равно отомщу, — говорит он своей королеве, когда они наконец остаются одни. — Будь Ланкастер трижды мой кузен и ваш дядя, теперь мы с ним враги. Он и Уорвик за все заплатят, богом клянусь! И до тех пор я не успокоюсь.
Изабелла улыбается. Было время, когда она опасалась, что Эдуард слишком погрязнет в своем горе и забудет, что он — король. Ланкастер ей родня, но привязанности между ними нет, и по графу Уорвику, когда придет время, она тоже плакать не станет. Эдуард, жаждущий мести, для нее предпочтительнее Эдуарда, увлеченного кем-то другим.
Король отправляет ее назад, во Францию, защищать его позиции касательно Гиени в парижском парламенте.
— Разве сможет ваш батюшка устоять перед собственной дочерью, когда даже Ланкастер сдался? — говорит он Изабелле.
Он не знает ее отца.
Но верит в нее, поэтому она едет.
Изабелла совершает паломничество в Булонь, Амьен и Шартр в сопровождении Глостера, Генриха де Бомона и еще одного магната по фамилии Бэдлсмир. Впечатляющая демонстрация силы.
За день до ее прибытия в Париж Жака де Моле, последнего великого магистра ордена тамплиеров, сжигают на медленном огне на Еврейском острове. Умирая, он приглашает папу Климента и короля Филиппа встретиться с ним на божьем суде еще до истечения года.
Когда Изабелла приезжает, все только об этом и говорят.
— Бредни безумца! — заявляет Филипп, отмахиваясь.
Они вдвоем прогуливаются во внутреннем дворе королевского дворца. Трава укрыта инеем, туман вьется вокруг увенчанных горгульями колонн. Изабелла содрогается, представляя, что в одну из них вселяется мятежный дух Жака де Моле.