Изабелла. Королевское сердце, стр. 20

Она передает ходатайства Эдуарда, просит отца о снисходительности, но Филиппа больше заботит рана у нее на руке. Он созывает лекарей.

На следующий день ко двору прибывает гонец из Рима с сообщением о кончине его святейшества Климента V. Проклятие тамплиера сработало быстро, но и теперь отец совершенно спокоен.

— Климент был стар. — Вот и весь его комментарий.

Изабелла смотрит на отца и воображает его мертвым. Каким будет мир без него? Невозможно представить. Так долго он был ее главным мерилом долга и жизненных достижений…

«Что я буду делать, когда совесть останется моим единственным ориентиром?»

Глава 21

Эдуард больше не сидит, сгорбившись, с потерянным видом на троне, как это было, когда ему только принесли весть об убийстве Гавестона. Он собрал большое войско. Одна победа над Брюсом — и бароны вернутся под его начало, Ланкастер не сможет с этим ничего поделать. В приемной Изабелла часто видит лорда Пембрука. В эти дни он старается угодить королю, хотя из личной беседы с Эдуардом она знает, что тот не винит его в смерти своего фаворита. Мортимер тоже тут. Его взгляды обжигают, но Изабелла их игнорирует. Теперь она — жена и мать, а не жеманная девчонка.

Сюррей, Ричмонд и оба Диспенсера, отец и сын, также не замедлили явиться с войсками. Только Ланкастер, Уорвик и Арундел не пришли на общий смотр.

— По их мнению, надо подождать. А еще я не имею права выступить против шотландцев без разрешения парламента, иначе это будет нарушением «Ордонансов». Ордонансы! Они все еще хотят, чтобы я всякий раз кланялся и шаркал ножкой, отпрашиваясь в уборную!

Изабелла много времени проводит в покоях замка, выделенных для нее супругом. Ее рука наконец зажила, хотя шрам, скорее всего, останется навсегда. Но никто не увидит его, кроме мужа. Да и тот будет лицезреть его достаточно редко.

Вернувшись из Франции, она прямиком из Дувра отправляется в Лондон, оттуда — в Донкастер и Понтефракт, пока наконец не оказывается тут, на дикой приграничной полосе. Переезд был трудный и утомительный, но здесь Эдуард, и ее место рядом с ним.

— Спасибо, что приехали, — говорит он, когда они в итоге остаются наедине.

— В такой ситуации я могу быть только здесь. Выиграйте эту единственную битву, и все утраченное к вам вернется.

— Назад хода нет. Ланкастер еще пожалеет!

Он не может проиграть. Даже без Ланкастера и Уорвика его армия численностью втрое превосходит шотландскую. Единственное опасение короля — что Брюс сбежит, лишив его такой необходимой победы.

— До нас дошли удручающие новости из Франции. Это правда?

Изабелла кивает.

— Оба адюльтера доказаны. Жанна, сестра Бланки, свидетельствовала перед парламентом. Мои подозрения оправдались. Братьев дʼОнэ обвинили в государственной измене и казнили.

— А что король сделал с Маргаритой и Бланкой?

— Маргариту обрили наголо и отправили в заточение в Шато-Гайяр. Их с Людовиком брак аннулирован. То же самое с Бланкой. Боюсь, им не суждено больше увидеть солнце.

— А Жанна?

— Под домашним арестом. Ее супруг Филипп просит ее помиловать. Я думаю, что она виновата только тем, что не рассказала обо всем раньше.

— Как вы сами говорили, супруга короля, совершающая адюльтер, знает, что грешит перед Господом.

— Да, ваше величество. Мои невестки знали, чем рискуют.

Она вспоминает Маргариту — глупую хихикающую девчонку, то, как она смотрела на своего обреченного рыцаря из-за занавеси в соборе Нотр-Дам. «Людовика интересует только игра в мяч». У женщины могут быть свои тайные желания, но если она королевских кровей, то потворствовать им она не смеет, как бы ни хотелось. То, что произошло с Маргаритой, — не вина Изабеллы. Она была обязана рассказать отцу все, что знала.

Этой ночью она оставляет в опочивальне зажженную свечу и ждет, когда Эдуард придет к ней, после стольких месяцев разлуки и частого обмена письмами. Однако он допоздна бодрствует, пьет, играет в кости и хохочет со своими акробатами и шутами. Ночи в Бервике холодные, и она дрожит в постели одна.

Глава 22

Он — рядовой пехотинец, Хэмфри или Хьюберт, Изабелла не расслышала имени. Стоит весь замызганный, в грязи, и дрожит от усталости и холода. Она велит ему встать с колен. Приказывает принести вина, которое солдат жадно выпивает. Капли стекают по его бороде.

Он прибыл с поля битвы, которую ее супруг не должен был, не мог проиграть. Битвы, которой он так страстно желал, опасаясь, как бы Брюс не сбежал.

Изабелла понимает, что новости плохие, иначе зачем бы Эдуард отправлял к ней простого солдата? Но скоро выясняется, что никто его не посылал. Он отстал от отряда, а потом был обнаружен королевским патрулем.

Изабелла собирается с духом. Она обязана его выслушать.

— Рассказывай, что знаешь, — наконец велит она.

— Ваше величество, они ждали нас в засаде.

— Кто? Брюс?

Солдат кивает.

— Шотландцы нарыли ям вдоль реки Бэннокберн, так что нашим пришлось тесниться по центру долины. Потом наш рыцарь увидел Брюса и атаковал его, выставив вперед копье.

— Кто это был?

— Сэр Генри де Богун, ваше величество.

Один из лучших рыцарей Эдуарда, племянник Херефорда…

— Что было дальше?

— Брюс его убил. Одним ударом. Разрубил шлем сэра Генри надвое и сломал его копье.

Изабелла вздрагивает, представив эту жуткую картину.

— На это было страшно смотреть.

— Ваша правда, — мягко отвечает королева, опасаясь услышать что-то еще более страшное. И снова берет себя в руки. — Каков исход битвы?

Хэмфри или Хьюберт долго смотрит в пол, выложенный каменными плитами, потом что-то бормочет. Из этого невнятного бормотания следует, что Эдуард бежал с поля боя, на котором полегло несметное число английских рыцарей и солдат.

Изабелла впивается пальцами в подлокотники кресла. Не может быть!

Просит повторить рассказ. Выясняется, что граф Глостер убит, что шотландцы взяли в плен Херефорда. Англичане потерпели сокрушительное поражение и бежали. Крошечная армия Брюса перебила многотысячную английскую.

Изабелла удаляется к себе, чтобы помолиться. Если б только отец был здесь! Он бы знал, что делать.

Но французский король Филипп Красивый ни за что не позволил бы уничтожить свое войско мелкому шотландскому феодалу вроде Роберта Брюса.

На следующий день в окрестностях замка причаливает рыбацкая лодка. Изабелла с фрейлинами бегут по узкой тропинке вниз, к реке Твид, встречать. В лодке — король Эдуард, граф Пембрук, который приходится леди де Вески братом, и оба Диспенсера. Старый Хью тащит сына в замок на плечах. Тот ранен, и на землю капает кровь.

Эдуард на нее даже не смотрит. Взгляд у него стеклянный, словно все еще устремленный на поле битвы.

Позже Изабелла перевязывает его раны, пока он сидит неподвижно в деревянной бадье и молчит. Ей с фрейлинами еще предстоит отмыть его доспехи: долго будут они оттирать жесткими щетками грязь и засохшую кровь. Говорят, король доблестно сражался, но, воевал он или убегал, как трусливый заяц, уже не важно.

Он свято верил: никто не устоит перед тяжелой кавалерией. Они все в это верили. И обманулись.

— А что сделали вы? — Ланкастер смеет тыкать в короля пальцем. У многих, заседающих в данный момент в парламенте, дух захватывает от такой дерзости. — Если бы вы руководствовались «Ордонансами», нам бы не пришлось переживать такое унижение! Двадцатитысячная армия разбита дюжиной вооруженных кольями пастухов!

Эдуард вынужден выслушивать все эти оскорбления. Изабелла смотрит поверх головы Ланкастера. И не может взглянуть на короля из опасения, что он взглянет на нее в ответ, и это будет воспринято как еще один признак слабости.

Дядюшку она взглядом не удостоит. С некоторых пор она его презирает.