Изабелла. Королевское сердце, стр. 18

Маргарита и Бланка не слишком жалуют мужей, по крайней мере, на словах.

— Людовика интересует только игра в мяч [19], — говорит Маргарита.

Отец нисколько не постарел. Его прозвали Филипп Красивый, и он до сих пор пугающе красив. И он улыбается, когда видит ее. Это редкий комплимент.

— Ты выросла красавицей, — говорит он и одобрительно кивает.

Для Изабеллы это неожиданно.

Они в Белой комнате, названной так по цвету стен. Окна тут с витражами из толстого стекла, изображающими герб французского королевского дома. Под потолком — люстра в виде колеса с горящими свечами. Входит Теофания с маленьким принцем на руках. Филипп смотрит на внука, провозглашает, что очень доволен, и требует вина, чтобы это отметить. Пять лет Изабелла ждала момента, когда отец будет ею гордиться.

Вскоре Филипп отводит ее в сторонку, и они перешептываются у камина с потрескивающими в нем поленьями. Отца очень занимают их с Эдуардом отношения в браке.

— Теперь-то вы лучше ладите?

— Лучше и быть не может.

— И у него нет других… фаворитов?

— Он заботливый супруг, и я очень счастлива.

— Росселетти говорит, Ланкастер с Уорвиком до сих пор ему не повинуются.

— Гавестон для них был только предлогом. Ланкастера и Уорвика раздражало его всесилие, и они хотели забрать всю власть себе. Но убийство фаворита не пошло им на пользу.

— Зато пошло на пользу тебе!

Он смотрит на дочь тем самым знаменитым взглядом, словно читает у нее в душе. Изабелла, которая с легкостью выдерживает взгляд и Ланкастера, и Эдуарда, чувствует, как к щекам приливает кровь. Внезапно она снова превращается в двенадцатилетнего ребенка.

— Новое ожерелье? На вид дорогое.

— Подарок Эдуарда.

Она пробегает пальцами по нитке жемчуга на шее. В сорок фунтов оно обошлось Эдуарду, и всю эту сумму он занял у своего нового итальянского банкира. Изабелла носит его не снимая.

Филипп одобрительно кивает. Очень хороший знак! Когда— то все подарки Эдуарда предназначались лишь Гавестону.

— Ваши споры по поводу Гиени… У Эдуарда есть кое-какие предложения, — говорит Изабелла.

— И он прислал тебя это со мной обсудить?

— Супруг полагает, у меня есть определенный опыт. И у меня был хороший учитель!

— Пытаешься разоружить родного отца лестью? Я хорошо тебя воспитал, Изабелла! — Его губы складываются в подобие улыбки.

Вторая за день! Это ли не повод для праздника?

— Эдуарду понадобится ваша помощь, чтобы вразумить баронов.

— Он ищет не только переговоров, но и денег? А я думал, зять привез мне на смотрины внука.

— Это больше чем внук, ваше величество. Это продолжатель династии, и в нем течет ваша кровь.

Взгляд Филиппа становится стальным.

— Можешь не напоминать мне, своему отцу, о значимости сына, рожденного тобой от короля Англии. Для этого вас и поженили.

Начинается королевский пир. Эдуард с тестем сидят за отдельным столом на помосте, и слуги подают им все новые, еще дымящиеся яства на серебряных подносах: поросенка с крыльями лебедя и павлиньим хвостом; куриный суп-пюре с миндальным молоком; тушеную в сливках ягнятину; груши, сдобренные корицей и красным вином. Гостей развлекают жонглеры, менестрели и шуты.

Мало-помалу доходит и до Гиени. Уступки со стороны короля Филиппа есть, но незначительные. Однако Эдуард говорит, что рад и этому. Неделю он проводит за азартными играми, танцами и дегустацией французских вин.

Кажется, впервые после убийства Гавестона он выглядит веселым и радуется жизни.

По пути из Парижа в Булонь в сопровождении короля Филиппа они заезжают в Понтье. Наконец-то Изабелла позволяет себе быть счастливой. Для них это новое начало, она в этом уверена.

Она просыпается от крика.

Две фрейлины, склонившись над кроватью, трясут ее за плечи. Пахнет дымом, слышно, как бьют копытами лошади.

— Пожар! — восклицает Изабелла де Вески. — Ваше величество, идемте скорее!

— Где маленький Эдуард?

— В безопасности, сударыня. С ним леди Элинор. Умоляю, выйдем поскорее из шатра!

— Мне нужно одеться.

Рядом — паника, крики. Сквозь шелковую стену шатра видно зарево. Снаружи носятся мужчины с факелами. Фрейлины помогают ей одеться, но руки у них трясутся, путаются в кружевах.

Вокруг бегает перепуганная Теофания.

— Скорее, ваше величество! Уходим!

Как начался пожар? Может, кто-то случайно факелом коснулся шелка. Все сгорит раньше, чем успеют принести ведра с водой от реки. Где король? Изабелла слышала, как он раздавал приказы где-то там, на улице. Наконец она одета. Леди де Вески хватает ее за руку и, в спешке позабыв о хороших манерах, тащит к выходу.

Изабелла ощущает прикосновение холода к плечам и жар на щеках. Хаос. Поле целиком в огне, оранжевые языки пламени взмывают в черное небо. Мужчины с трудом удерживают перепуганных лошадей, ведут в безопасное место. Другие, поскальзываясь в грязи, тащат из шатров сундуки с ценностями.

Она вырывается из рук Изабеллы де Вески и бежит назад, в свой шатер.

— Ваше величество! Что вы делаете?

Кажется, время еще есть, она обязательно их найдет… Но жемчуга падают со стола, и приходится разыскивать их на ковре. Пламя уже пожирает шелк, и к тому моменту, когда Изабелла оказывается у выхода, огонь перекинулся к ней на платье, и рукав горит. Она трясет рукой, пытаясь сбить пламя, чем делает только хуже.

Кто-то набрасывает на нее мантию, чтобы унять пламя, легко подхватывает на руки и уносит.

Эдуард!

Он созывает слуг, после чего оглядывается на королевский лагерь. Было бы это дело рук Роберта Брюса, сказали бы, что он устроил побоище. Что ж, славное возвращение домой…

— Ваше величество, вы ранены? — Эдуард осматривает ее руку. Там большой ожог, кожа опалена и слезает клочьями. — Ради всего святого, зачем вы вернулись в шатер?

Она показывает ему ожерелье, которое все еще держит в руке.

— Всего-то? Я купил бы вам еще десяток на смену!

Изабелла мотает головой. Это его первый подарок. Ничто ей его не заменит.

Эдуард осторожно ставит ее на ноги, и Изабеллу тут же окружают суетливые фрейлины. Он зовет королевского лекаря и оставляет жену его заботам.

Изабелла наблюдает, как он стремительно возвращается к лагерю, превратившемуся в руины. Значит, он ею хоть сколько-нибудь дорожит, если испугался за нее и вернулся? Она улыбается, превозмогая боль. Это всего лишь ожог. Если б знать, что он снова примчится ее спасать, она не пожалела бы и целой руки…

В ночь перед отъездом из Булони они лежат в кровати бок о бок, глядя в темноту. Во дворце тихо, только иногда перекликаются стражники: «Все спокойно! Все спокойно!»

Эдуард обнимает ее, целует. Все действительно спокойно и хорошо. Было время, когда она боялась ощутить его в себе, а теперь ждет этого с нетерпением. Новый аппетит, ставший для нее неожиданностью. Элинор и леди де Вески шепотом делились с ней деталями своей интимной жизни с мужьями, краснели и щебетали, как если бы им это нравилось. Теперь Изабелла склонна с ними согласиться.

Единственное, чего она еще хочет, — чтобы и он так же пылко этого желал.

— Что вас беспокоит? — спрашивает Эдуард шепотом.

Правду она сказать не может, поэтому выдает первое, что приходит на ум, — странное поведение своих французских невесток.

— Два нормандских рыцаря, которые сопровождали нас на обратном пути? Помню, красивые парни. Вы уверены, Изабелла?

— Да. Филипп и Готье дʼОнэ. Быть может, вы обратили внимание на кошельки, которые они носят на поясе?

Эдуард качает головой.

— Я вышила их сама и подарила невесткам.

— Они могли передарить их вассалам в знак особой милости. Вы же знаете, какие во Франции нравы!

Он спохватывается, но поздно.

— Да, ваше величество. Знаю.

— Но есть же галантность, платоническая любовь, культ прекрасной дамы…