Изабелла. Королевское сердце, стр. 15

Он отстраняется.

— Я не твой! — произносит он со злостью и оставляет ее лежать одну в темноте.

Однако завтра он опять у нее в кровати, и в пасхальный понедельник утром фрейлины забегают в опочивальню и берут его в плен. Это традиционная забава. Он к ней готов, поэтому, когда с него стаскивают одеяло, он уже в штанах. Эдуард охотно исполняет свою роль, смеется вместе со всеми, когда его в ночной рубашке тащат на кухню и лентами привязывают к стулу, грозя гребешками для волос, если пошевелится. Он кричит, что лучше умереть, чем терпеть такое бесчестье, но в конце концов приказывает своему дворецкому раздать девушкам по золотой монете, чтобы его освободили. Потом велит принести горячего вина и пьет его с Изабеллой у камина, пока слуги накрывают праздничный стол.

Позже, когда праздник кончился и большой зал опустел, когда король устал смеяться, она говорит ему, что беременна. И возможно, это будет наследник. Он хватает ее в объятия, поднимает на вытянутых руках, громко хохочет. Если бы можно было сохранить этот миг навечно, спрятать в серебряную шкатулку, закрыть на ключик…

Но под вечер из Скарборо с новостями возвращается Гавестон: оборонные сооружения в порядке. И ночью она снова спит одна.

Изабелла находит Гавестона прохаживающимся по зубчатой замковой стене. На нем тот самый красный плащ, но лицо угрюмое. Может, он наконец понял, во что они с Эдуардом ввязались. Уже сейчас Ланкастер гоняет их по северным графствам, не давая дух перевести. Это даже не гражданская война — так загоняют в стойло непослушную лошадь.

Она запахивает поплотнее горностаевую мантию и выходит на воздух, к нему.

— Не думала, что застану вас здесь, — говорит она.

— Наверное, ожидали, что я сижу в своих покоях и втыкаю иголки в восковую куклу вашего дядюшки Ланкастера?

Ветер сбивает с ног, и Изабелле приходится схватиться за холодный камень, чтобы устоять. Она поправляет на себе мантию.

— Есть в этом хоть капля правды?

— Была ли моя мать ведьмой? Конечно! Все, что про меня говорят, — правда.

— Дурная слава вас, похоже, лишь забавляет.

— Я стал таким по вине окружающих. И мне нравится их провоцировать, делать назло.

— Назло всем лишить Эдуарда короны? Прошу, не доводите его до этого.

— Не доводить до чего, ваше величество?

— Не позвольте ему пожертвовать всем ради вас. Он готов, вы же знаете. Ради вас.

— Он сам так хочет.

Над болотами собираются грозовые облака. Над головами у королевы и ее собеседника развевается на ветру английский флаг.

— Его судьба — в ваших руках. Они пойдут войной на вас двоих и не угомонятся, пока вы не умрете. Если только вы что-то не предпримете, чтобы этому помешать.

Впервые за время их знакомства Гавестон не пытается обратить все в шутку.

— Было бы по-другому, будь я его королевой? Тогда бы весь свет провозгласил его великим героем за то, что защищает мою честь.

— Но вы не его королева. Вам решать, Пирс! Если вы его любите, упредите войну. Он доказал вам свою любовь. Ваша очередь доказать свою.

— Уж лучше умереть!

Он это сказал или ей почудилось? Ветер так завывает, что приходится кричать, чтобы тебя услышали. Изабелла возвращается в большой зал, к очагу.

Эдуард отдает Гавестону распоряжения: ему предстоит удерживать Скарборо против любого противника и ни при каких условиях не сдаваться. Отряжает три десятка солдат — нет возможности дать больше — и они вместе едут на место, готовить оборону.

Король возвращается неделей позже и все силы тратит на сбор армии, в которой остро нуждается. Но теперь против него ополчились все: Ланкастер, Уорвик, Херефорд и даже Пембрук. Изабелле Эдуард как-то сказал, что Пембрук — самый честный человек в Англии, потому что он воюет ради любви, а не политических интересов. Она считает графа жалким глупцом, но не скажешь ведь такого в лицо королю Англии. Поэтому она сохраняет спокойствие и врачует свои душевные раны — смиренно и втайне от всех, как маленькая подбитая птичка.

Глава 16

Дитя толкается.

Наверное, чувствует ее беспокойство. Изабелла совершенно измотана поездкой из Тайнмута в Йорк. Она уже ощущает себя огромной, как гора, и, поднявшись по ступенькам в свою опочивальню, долго не может отдышаться.

Армия Ланкастера гоняет Эдуарда по северным областям Англии. Изабелла почти всю весну провела в монастыре в Тайнмуте, с мышами и сквозняками, глядя на серое море, пока Эдуард вынужден был, как преступник, укрываться то тут, то там в собственной стране. У него до сих пор нет армии, чтобы принять бой.

Изабелла злится, видя его в столь жалком положении. Злится на Эдуарда за упрямство, с которым он не желает видеть правду. Злится на своего дядюшку Ланкастера и графа Уорвика за их неповиновение. Она, дочь Франции, не для того выходила замуж за английского короля, чтобы все это терпеть!

Эдуард мерит шагами большой зал, пьет больше допустимого и кричит на слуг. Он шлет Гавестону провизию, но вскоре выясняется, что ее перехватила армия Пембрука, которая сейчас осаждает Скарборо. Гавестону удается прислать из замка весточку. Кажется, им уже сейчас приходится питаться паутиной и крысами.

Эдуард в гневе опрокидывает столы, рвет со стен гобелены. Некогда могущественнейший человек в Англии, теперь он беспомощен.

Последнее донесение из Скарборо: Гавестон запросил у Пембрука условия перемирия и согласился лично сдаться его людям. Он считает графа человеком слова. В противном случае осажденным грозит голодная смерть.

Несколько дней — и Гавестон уже в Йорке, под стражей входит в большой зал. Лорд Пембрук стоит в сторонке — королевский подданный, позволяющий своему монарху обнять любовника. Изабелле кажется, что ситуация неловкая для обоих. Как себя вести, чтобы сохранить лицо?

Следует краткий, очень эмоциональный диалог, после чего впускают Маргарет. Пембрук позволяет Гавестону подержать на руках сына.

Теперь ей понятно, почему Гавестон прозвал его «евреем Иосифом», — разумеется, сейчас он такого вслух сказать не смеет. У Пембрука оливкового оттенка кожа и крючковатый нос, однако он пылко отрицает еврейские корни. В былые, добрые времена Гавестон насмехался над ним, но никогда с таким ядом, как над Ланкастером и Уорвиком.

Три дня обсуждаются окончательные условия перемирия. Солдаты Пембрука патрулируют аббатство, пока военачальники договариваются, и когда с этим покончено, Эдуард выходит из зала довольным. В начале следующего месяца будет созван парламент; Гавестону дозволено защищаться в ответ на обвинения баронов, и, если ничего не будет решено, Пембрук согласился доставить его обратно в Скарборо и позволить Эдуарду снабдить его провизией. До тех пор королевский фаворит останется под охраной в замке Пембрука в Уоллингфорде.

— Вы даете слово? — спрашивает Эдуард у Пембрука.

— Клянусь своим имуществом и честью, — торжественно отвечает граф. И тут же высокомерно добавляет: — Лорды-ордейнеры [18] руководствуются законом. Мы — рыцари королевства, а не варвары!

Но чтобы убедить Эдуарда, этого недостаточно. Он заставляет Пембрука поклясться на Библии, что тот сохранит своего пленника живым и невредимым.

На следующий день Изабелла в окно наблюдает сцену прощания. Король со своим милым другом никак не могут разомкнуть объятия. Наконец Гавестон отстраняется, вскакивает в седло.

Он уезжает в сопровождении отряда рыцарей, одетых в цвета графа Пембрука. Эдуард бежит рядом с всадниками, сколько хватает сил, а потом машет, пока они не скрываются с глаз.

Это совсем не по-королевски…

Глава 17

Старый Хью Диспенсер приезжает в Йорк — единственный из вельмож, кто остается неизменно верен своему суверену. Шаркающей походкой он входит в большой зал. Над верхней губой у него — капельки пота. Он привез письмо от приходского священника в Деддингтоне.