Изабелла. Королевское сердце, стр. 14

Изабелла встает, одергивает юбки.

— Где Эдуард?

— Полагаю, что сейчас препираться с ним нецелесообразно, — говорит ей Росселетти.

— Помилуйте, сударь, разве я когда-либо теряла над собой контроль? — тихо говорит Изабелла, хотя внутри у нее все кипит.

— Нет, ваше величество.

— Так будет и впредь.

Она быстро удаляется.

На рождественские праздники король перебирается в Виндзор. Теперь понятно, почему он в приподнятом настроении. Изабелла улыбается и молчит.

На стенах в ее покоях — фрески с библейскими мотивами. Одна изображает десять дев из одноименной притчи [17], которая Изабелле кажется скорее жестокой шуткой. Я уже давно готова к встрече со своим женихом. Вечером Эдуард просит оставить в опочивальне зажженную свечу, и вскоре после того, как колокола звонят к вечернему богослужению, открывается дверь и входит он. На этот раз она крепко его обнимает, решив, что не будет просто лежать и ждать. Она хочет большего.

У Гавестона есть жена, ее зовут Маргарет. Она — младшая сестра фрейлины королевы Элинор, годами не намного старше Изабеллы. Скоро она разрешится первенцем, так что ее муж не все ночи проводит в покоях короля. Изабелла испытывает к ней приязнь (ситуацию, в которой обе они оказались, заурядной не назовешь), однако разговорить Маргарет оказывается нелегко.

Но однажды утром, расчесывая Изабелле волосы, Маргарет наклоняется и шепчет ей на ухо:

— Прошлой ночью король был у вас в опочивальне.

— Откуда вы знаете?

— Слуги судачат обо всем. Стоит вам чихнуть в верхней башне замка, и ко времени, когда вы спуститесь, в большом зале вас уже будут ждать с травяными настойками и теплым медом.

— Утром на простыне была кровь. Так что, думаю, к Рождеству вся Англия узнает, что я уже не девственна.

— Было больно? — спрашивает Маргарет.

— Да, немного. Но он был со мной нежен.

— Вы разочарованы?

— Я ожидала от своей брачной ночи чего-то большего, нежели легкий дискомфорт, если вы об этом, — отвечает Изабелла.

Маргарет кусает губы, и Изабелла понимает, что она хочет сказать что-то еще. Но эта молодая женщина и так за утро произнесла больше слов, чем за прошлые три года.

— А как… как к этому относитесь вы?

— Пирс добр ко мне. И что бы они там о нем ни говорили, он хороший муж. — Маргарет кладет руку на предплечье Изабеллы. — Не ожидайте от них больше, чем они могут дать, — это сделает вас несчастной. По крайней мере, мой муж не лезет под юбку всем служанкам в замке, как…

— …как мой дядюшка Ланкастер, вы хотели сказать?

— Прошу меня простить. Но я правда думала, что будет хуже.

Со стороны ворот слышится какой-то шум. Они подходят к окну, смотрят вниз, на мощенный булыжником двор. Это Гавестон возвращается из изгнания. На нем красный плащ с золотой застежкой, изящная красная шляпа, украшенная сверкающим на солнце изумрудом. Для объявленного вне закона он выглядит очень даже щеголевато.

Гавестон спрыгивает с коня прямиком в объятия своего короля. Они смеются и рука об руку уходят в парадный зал, куда Эдуард приказывает подать пряного вина и говядины.

Маргарет сжимает руку Изабеллы.

— Пирс так улыбается, только когда он с Эдуардом, — говорит она.

Позже Изабелла застает их вдвоем у очага, где на ложе из остролиста тлеет рождественское полено. Король сидит в кресле, Гавестон — на ковре, прижавшись головой к его ноге. Маргарет права. Только в такие минуты Эдуард выглядит довольным. Вокруг них — вольфхаунды, они зевают, дремлют или просто лежат, свернувшись клубком. Король склоняется и целует Гавестона в макушку.

Все знают, что любят и любимы в ответ. Все, кроме королевы. Она может простоять под рождественской омелой, этой «веткой поцелуев» с ярко-красными ягодами, весь сочельник, и ни мужчина, ни пес на нее даже не взглянут.

Глава 15

После приезда Гавестона в Виндзор Эдуард ее всячески избегает и ночью тоже не приходит. Наверное, предвидит недовольство и упреки.

Но если бы дело было только в ее недовольстве! Не может же он избегать ее вечно?

Изабелла застает его за купанием. Эдуард сидит в деревянной бадье, и слуга обтирает его розовой водой. Над бадьей стоит пар. Гавестон наблюдает за происходящим от окна. Эдуард сидит спиной ко входу, но Гавестон корчит гримасу, стоит ей войти.

— Зачем вы это сделали? — спрашивает она у него, сразу давая понять, что ей не до шуток.

— Приятно иногда расслабиться, — отвечает Эдуард. — И я уже начал попахивать.

— Я говорю не о ванне. Зачем вы вернули… — Она бросает взгляд на Гавестона, и тот отвечает изысканным поклоном. — Зачем вы позвали его назад?

Эдуард отсылает слугу, и тот поспешно исчезает за дверью. Король откидывается в бадье, и видно, как пот струйками стекает у него по щекам.

— Следовало бы спросить: «Зачем я позволил ему уехать?» Отец никогда бы не разрешил своим вельможам диктовать, что ему делать.

— Вы не ваш отец.

А вот этого говорить не следовало. Даже Гавестон вскидывает брови.

— Я — король Англии! — кричит Эдуард, вставая.

Он испепеляет ее взглядом, сжимает кулаки. Трудно выглядеть царственно, когда ты голый стоишь в купальной бадье… Гавестон подает ему полотенце. Эдуард швыряет его обратно.

Изабелле не доводилось видеть его обнаженным. Они всегда занимаются любовью при свечах и под льняными простынями. Она оглядывает его сверху донизу. Даже мокрый, он выглядит внушительно. Она чувствует, как к щекам приливает кровь.

Гавестон в притворном ужасе делает большие глаза, ухмыляется. Выражение лица у него такое похотливое, что ей хочется дать ему оплеуху. Как можно быть таким бесстыжим? Расстроенная, она поворачивается на каблуках и уходит.

Эдуард возвращает своему любимцу все конфискованные ранее имения и подписывает публичную прокламацию, которую вскоре зачитывают в Гилдхолле, в Лондоне: добрый и верный Пирс Гавестон вернулся под начало своего государя после изгнания, противоречащего английским законам.

Своим шерифам во всем королевстве Эдуард приказывает укрепить замки и запастись провизией, а в Гиень посылает за дополнительными войсками. Бароны тоже собирают армии. Архиепископ Уинчелси все-таки отлучает Гавестона от церкви.

Швырнув перчатку врагам в лицо, Эдуард бежит на север. С собой он прихватывает свою канцелярию со всеми писцами, сколько их там было, и целую повозку документов. Ясно, что в Лондон со своей администрацией он в ближайшее время не вернется.

Гавестон берет с собой в Йорк жену. К приезду Изабеллы их дитя уже появилось на свет. Маргарет возвращается к исполнению обязанностей фрейлины, а ребенку находят кормилицу.

Изабелла ненавидит этот замок. Ненавидит север. Зима почти кончилась, но крыша северной башни все еще под снегом. Всюду сквозняки, покои у нее мрачные, чего не скажешь о внутреннем убранстве других дворцов — винно-красных в Виндзоре и лазурно-синих в Лэнгли. Но больше всего она скучает по камину с дымоходом, где можно развести жаркое пламя, благо в чулане полно дров, и по переносным жаровням с горящими угольями в каждой комнате.

Фрейлины греют для нее постель угольными грелками. Но Изабелла предпочла бы мужчину, с которым они согрели бы ее быстрее.

— Я уродливая? — спрашивает она у Маргарет. — Есть во мне что-то, что ему не нравится?

— Дело не в вас, ваше величество. Вы очень красивы.

— Тогда почему он меня не хочет?

— Ответ знает только сам Эдуард.

И снова переезд, на этот раз в Тайнмутский монастырь. Эдуард поручает Гавестону оборону замка Скарборо. Ночью, стоило фавориту уехать, Изабелла оставляет в опочивальне горящую свечку.

Ее воссоединение с Эдуардом больше не приносит боли. Она ждет его с нетерпением.

— Я так счастлива, что ты мой, — шепчет она этой ночью, когда он, тяжело дыша, еще лежит сверху.