Изабелла. Королевское сердце, стр. 13

Под его весом ей трудно дышать. Она готова к неизбежному. Но тут он скатывается на постель, хватает свою рубашку и уходит.

Минута — и дверь открывается снова. Он склоняется над ней, целует и шепотом просит его простить, говорит, что это не ее вина.

После чего удаляется, так громыхнув дверью, что гаснет свеча.

На следующее утро он, угрюмый, сидит у камина. Макает хлеб в вино и отщипывает по кусочку. Гавестон отходит, давая ей место. Зовет слугу, приказывает принести ей вина.

Первая мысль — что Эдуард расстроен из-за нее.

— Дурные вести из Лондона, — говорит ей Гавестон. — Толстобрюх умер позавчера в Холборне.

— Граф Линкольн умер?

— Последний, кто поддерживал меня в этой сваре с баронами. Теперь его тесть Ланкастер унаследует все его многочисленные земли, а с землями — и самую большую в королевстве армию. Отныне ваш дядюшка — самый могущественный человек в Англии, не считая меня.

Они смотрят на огонь. Полено занимается, вспыхивает ярким пламенем, распадается на угли.

Гавестон опустошает свой кубок и уходит.

— Если бы он вас любил, то расстался бы с вами, — говорит она.

— Он меня любит и поэтому остается со мной.

— Неужели он значит для вас больше, чем корона?

— Больше, чем что бы то ни было.

Она ежится под мантией. Такого холодного утра, как сегодняшнее, Изабелла не помнит. Хочется плакать, но она никому на свете не доставит такой радости.

«Однажды он скажет так же обо мне: “Она значит для меня больше, чем что бы то ни было”. Сейчас я всего лишь девчонка, но, когда стану женщиной, я сумею его переубедить».

— Ваше величество, я вас не понимаю.

Он качает головой.

— Сомневаюсь, что когда-нибудь поймете. Но это не ваша вина, — добавляет он уже во второй раз за день.

Следует долгое унылое молчание.

Глава 14

Дикий кабан скрывается в густом кустарнике. Пока собаки его оттуда выгоняют, Изабелла подъезжает к Гавестону. Он приветственно улыбается. У него ослепительная улыбка, но бароны его таким никогда не видят.

Ветер обжигает ей щеки.

— Невозможно, чтобы вы надеялись победить. Зачем вы с ними воюете?

— А что еще я могу?

— Они убьют вас при первой возможности.

— Это вас огорчит?

— Да и нет.

Он смеется.

— Понимаю, почему вы говорите «нет». Но почему «да»?

— Не знаю.

Лают собаки, но их не видно за кустами. Похоже, они нашли свою добычу. Когда кабана выгонят на открытое место, Эдуард выстрелит первым. Зверю не спастись: охотников слишком много, и он в кольце.

— Мы сражаемся до последнего, даже если обречены, — говорит Гавестон.

В эту секунду появляется кабан, и королевская стрела вонзается ему в горло. Следом — еще четыре стрелы, выпущенные из арбалетов. Он падает и умирает, тяжело вздрагивая брюхом.

Король дожидается лета, чтобы отправиться в Лондон, навстречу своим мучителям в парламенте. Через некоторое время Изабелла присоединяется к нему.

Дорога дальняя, и ей приходится неделю трястись на заднем сиденье экипажа вместе со своими фрейлинами. По приезде Эдуард ее не встречает. Он занят.

Зато Росселетти уже поджидает свою повелительницу. Они с Изабеллой встречаются с глазу на глаз, и он рассказывает ей все, о чем остальные молчат. Бароны представили королю перечень из сорока одного ордонанса; если он его подпишет, то лишится права распоряжаться землями, вести военные действия и даже покидать королевство без их согласия. Королевские банкиры, Фрескобальди, разорены и высланы из страны, то есть источника личного финансирования король теперь тоже не имеет.

— Что все это значит для меня? — спрашивает у него Изабелла.

— Ваше благополучие, сударыня, зависит от благополучия вашего супруга. В настоящий момент перспективы Эдуарда удручающие, если только он не приструнит баронов. А это возможно, лишь когда Гавестон уедет. Иначе бароны не успокоятся.

— Потому что он осыпает Гавестона дарами или потому, что любит его?

Росселетти краснеет от такой прямоты.

— Не мне судить, ваше величество.

Она расспрашивает слуг и узнает, что король очень переменился. Все свое время тратит на азартные игры и много пьет. Настроение его чаще всего ужасное. Он даже избил юного конюха за то, что тот замешкался с седлом. Это на Эдуарда совсем не похоже.

В тот же вечер он врывается в покои Изабеллы, прогоняет слуг. Не здороваясь, достает из-за пазухи помятый пергамент, протягивает ей.

— Вы уже знаете, что они задумали?

Изабелла берет документ, просматривает. «Король не имеет права на то, не имеет права на это…» Список запретов представляется бесконечным.

— Всего сорок один пункт! Предполагается, что я стану благоразумнее и перестану угнетать подданных. Угнетать подданных, Изабелла! Кого именно? — По запаху дыхания чувствуется, что Эдуард пил, глаза слишком блестят. — Они ограничивают меня в праве миловать осужденных. Все королевские доходы будут поступать прямиком в казначейство. — Он придвигается ближе. — Прочтите пункт двадцатый!

Изабелла читает.

— «Пирс Гавестон, который вводил в заблуждение его величество Эдуарда, давал ему дурные советы, обманом склонял его к порочным деяниям… — она делает паузу и смотрит на короля, который мечется по комнате, как голодный лев, — изгоняется навечно и без надежды на возвращение как общепризнанный враг короля и его подданных».

— Общепризнанный враг! Еще бароны обвиняют Гавестона в том, что он увлек меня на враждебные земли, в Шотландию, куда сами меня толкали. И тем якобы подверг короля опасности. Но разве не обязанность короля возглавлять войско? С ноября Гавестону запрещается ступать на землю Англии, Шотландии, Ирландии и Уэльса. Трудно найти королевство, которое они не включили в свои запреты. Не знаю, осталось ли место в мире, где Перро теперь может спокойно существовать.

Ну что сказать? Неужели он ожидал чего-то другого?

— Раньше, чем праздновать его изгнание, сударыня, заметьте, что ваш добрейший дядюшка счел возможным ущемить и вас. Он требует выдворения вашей фрейлины.

— Кого?

— Изабеллы де Вески.

— Но почему?

— Потому что она француженка.

— Она родилась в Англии.

— Кузену Ланкастеру этого мало. Ее вместе с братом отправляют в ссылку в Йоркшир, поближе к овцам.

— И что с этим можно сделать?

— Что я могу? Если не подпишу, они пойдут на меня войной, и на кого мне тогда рассчитывать? Старый Хью Диспенсер — единственный, кто от меня не отступился.

— Завтра будет новый день и новые планы.

— Без толку планировать, если я не откажусь от Перро. А без Перро зачем мне какое-то завтра?

И вдруг он падает к ногам Изабеллы, кладет голову ей на колени. Плачет, пока она тихонько поглаживает его по волосам. Она сама не знает, радоваться ей или ужасаться. Совсем недавно ей исполнилось шестнадцать, а она уже ощущает себя разбитой, как древняя старуха.

«Ордонансы» публично оглашены двадцать седьмого сентября во дворе собора Святого Павла, и архиепископ Уинчелси объявляет, что любой, кто дерзнет их нарушить, будет отлучен.

Гавестон вскоре после Дня всех святых уезжает в Брабант, где сестра Эдуарда Маргарита замужем за местным правителем, герцогом Жаном Брабантским. Они согласились его приютить. Несколько недель Эдуард безутешен.

Но однажды утром его настроение улучшается. Он появляется при дворе оживленный и даже встречает Изабеллу улыбкой. Она сразу же посылает за Росселетти, узнать, что за новую «шалость» замыслил король.

— Гавестон снова в Англии, — отвечает Росселетти.

— В Англии? Как можно быть таким безмозглым?

Гавестон отсутствовал неполный месяц. Месяц!

— Его видели в Тинтеджеле, потом в Уоллингфорде. Он приехал с ведома и согласия короля. Теперь об этом знают и бароны, так что Гавестона всюду ищут.