Принцы в башне. Загадочная история юных узников Тауэра, стр. 7
Выходит, книга Мора имеет ценность, так как ей свойственна относительная объективность. У него не было повода лгать. Он использовал множество разнообразных источников и получал информацию от непосредственных свидетелей событий, будь то придворные и иные лица, своими глазами видевшие времена Ричарда III. Он не называет этих людей по имени, но мы можем догадываться, кто это был.
Многие авторы утверждали, что главным источником сведений для Мора послужил кардинал Мортон, лорд-канцлер при Генрихе VII, который подвергся тюремному заключению и изгнанию при Ричарде III. Мор с двенадцати до четырнадцати лет воспитывался в доме Мортона, однако маловероятно, чтобы занимавший высокое положение кардинал доверил столь юному отроку столь важные секреты. Это не означает, что Мор не мог узнать какие-то тайные сведения от кардинала; он восхищался Мортоном и, вероятно, лично общался с ним. А Мортон был единственным человеком, которому могла быть известна правда о ряде событий, описываемых Мором: он сам упоминает присущее Мортону «глубокое понимание путей мирской политики» [5]. Впрочем, предположение о том, что Мор получил информацию от Мортона, не обсуждалось до 1596 года, когда сэр Джон Харингтон выдвинул в «Метаморфозе Аякса» («The Metamorphosis of Ajax») гипотезу, согласно которой даже написать книгу под именем Мора мог кардинал Мортон. Эту теорию впоследствии приукрасил апологет Ричарда III сэр Джордж Бак, но и Бак, и Харингтон совершенно неверно полагали, будто Мор находился на службе у Мортона, будучи уже взрослым человеком. Нет никаких свидетельств того времени, которые позволили бы предположить, будто Мортон имел хоть какое-то отношение к этой книге, и ни один серьезный историк сегодня не верит, что ее написал не Мор, а кто-то другой. В пользу его авторства говорит даже самый стиль этой исторической хроники.
Существовало также много других источников, которыми Мор мог воспользоваться и к которым с высокой долей вероятности прибегнул. За политическими событиями времен Ричарда внимательно следил отец Мора, судья королевской скамьи. Поведать Мору об участии своей семьи в событиях той эпохи мог Томас Говард, третий граф Норфолк, по словам зятя Мора Уильяма Ропера, его «лучший, дражайший друг». Весьма любопытно, что Мор почти не упоминает этих важных лиц в своей книге, хотя они играли значительную роль при дворе: назвать их по имени означало бы скомпрометировать герцога и поставить под удар свою дружбу с ним. Мор также мог получить сведения у доктора Джона Арджентайна, Роберта Фабиана, Полидора Вергилия (труд которого был ему доступен в рукописной форме), Ричарда Фицджеймса, епископа Лондонского, капеллана и друга Эдуарда IV, а также сэра Томаса Лавелла, спикера палаты общин в царствование Генриха VII и друга Мора, сэра Джона Катта, податного инспектора коронных земель в шести графствах и предшественника Мора на посту помощника главного казначея, сэра Джона Ропера, комиссара Ричарда по рекрутскому войсковому набору в Кенте, и сэра Реджинальда Брея и Кристофера Эрсвика: двое последних были вовлечены в заговор с целью низложить Ричарда и возвести на трон Генри Тюдора, а Эрсвик, кроме того, дружил с Мором. Будучи юристом и заместителем шерифа Лондона, Мор имел доступ к правовым документам царствования Ричарда. Он также обращался к «Большой хронике».
Мор написал английскую и латинскую версии своей истории. «Искаженный и сильно измененный вариант» ее впервые напечатал в 1534 году Ричард Графтон в составе «Хроники Хардинга»; подобный вариант ее снова появился в «Хронике Холла» в 1548 году. Полный латинский текст был напечатан племянником Мора Уильямом Рэстеллом в 1557 году, с заметкой, что он был воспроизведен по собственноручному манускрипту, обнаруженному Рэстеллом среди бумаг Мора; оригинальный текст находится в Геральдической палате Лондона (манускрипт из коллекции Арундела 43 (MS Arundel 43)). «Историю короля Ричарда III» Мора много и охотно читали, она сделалась очень популярной и послужила главным источником вдохновения для одноименной пьесы Шекспира, хотя тот и позволял себе драматические вольности с ее материалом.
Прежде всего Мор создает психологически убедительный и достоверный портрет Ричарда, который едва ли может быть основан на вымысле; любой из тех, кто читал его рукопись, циркулировавшую в частных кругах, среди его друзей, в том числе и знавших Ричарда III лично, мог бы заметить случаи несоответствия фактам. А сам Мор располагал различными средствами эти факты проверить.
Более поздние хронисты эпохи Тюдоров, в частности Холл и Холиншед, всецело полагались на Вергилия и Мора. Однако в 1611 году антикварий Джон Спид обнаружил проект отмененного и запрещенного статута «Titulus Regius», где в общих чертах излагалось, как именно, выдвигая какие основания, Ричард III стал претендовать на престол. Это открытие, судя по всему, пролило новый свет на судьбу принцев. Спид напечатал оригинальный проект статута в том же году, а шесть лет спустя сэр Уильям Корнуоллис опубликовал «Панегирик Ричарду III», первый из ревизионистских трудов, по сути защищавших Ричарда от обвинений в том, что он убил принцев.
Усилия Корнуоллиса с еще бо́льшим воодушевлением продолжил в 1619 году сэр Джордж Бак, которого Уильям Кэмден описывал как «мужа величайшей учености». Бак происходил из старой йоркистской семьи и был правнуком Джона Бака, приближенного Ричарда III, казненного за то, что сражался на стороне Ричарда в битве при Босуорте. Род Говардов впоследствии использовал свое влияние, чтобы его семья не утратила все имущество, и более века спустя сэр Джордж все еще испытывал к нему благодарность. Он возвысился при дворе Елизаветы I и стал церемониймейстером при Якове I и в этом качестве дал разрешение на постановку нескольких шекспировских пьес. Судьба его оказалась трагической, в 1621 году он сошел с ума и спустя год умер.
«История короля Ричарда III» была написана Баком в 1619 году. Это был огромный труд, выполненный с опорой на тщательные подготовительные исследования рукописей прежних лет, сохранившихся в Лондонском Тауэре, в библиотеке сэра Роберта Коттона, где находился оригинальный экземпляр «Кройлендской хроники», в Геральдической палате и в частной коллекции Томаса Говарда, графа Арундела, которому «История» и была посвящена. Возможно, Бак использовал также предания, бытовавшие в его семье со времен Ричарда III.
В работе над книгой Бак преследовал цель объявить, что Ричард не совершал тех преступлений, в которых его обвиняли авторы более ранних эпох. Он был не вовсе беспристрастен – его семья поддерживала Ричарда, и он чувствовал, что подобная позиция нуждается в оправдании. Он утверждал, будто биография Ричарда, написанная Мором, настолько изобилует ошибками, что полагаться на нее нельзя. Многим казалось, что образ Ричарда получился у Бака привлекательным и достоверным, и именно в этот момент по-настоящему разгорелись яростные споры о личности Ричарда III, не угасающие до сих пор.
Собственноручный манускрипт Бака (манускрипт из коллекции Коттона, шкаф (с бюстом) императора Тиберия E. xf. 238 (Cotton MS Tiberius E. xf. 238)), «исправленный и улучшенный на каждой странице», был поврежден при пожаре, охватившем библиотеку Коттона; в Британской библиотеке хранятся лишь его фрагменты. Другая версия первых двух книг манускрипта поступила в Британскую библиотеку из собрания Эджертона (B L Egerton MS 2216–2220), но это копия. Племянник Бака, другой Джордж Бак, напечатал сокращенный и подвергнутый цензурной правке вариант книги в 1646 году, и эта версия оставалась единственно доступной до 1979 года, когда Артур Ноэль Кинкейд опубликовал великолепное издание оригинального текста, обнаружив несколько убедительных деталей и вскрыв недостатки издания 1646 года.
Последним из «оригинальных» повествовательных источников была «История Генриха VII» сэра Фрэнсиса Бэкона (1561–1626), опубликованная в 1622 году. Этот великолепный труд, созданный юристом, государственным деятелем и лордом-канцлером, веками считался классической биографией Генриха, подготовленной в ходе тщательных исследований, жизнеописанием беспристрастным и прогрессивным для того времени. Даже сегодня оно выдерживает сравнение с современными исследовательскими работами. Занимавший высокое положение Бэкон имел доступ к официальным архивам, часть которых ныне утрачена, и его труд ценен уже по одной этой причине.