Коновал. Том 2 (СИ), стр. 87
— Надо узнать, кому этот лист давали после нас, — сказал я и придвинул его к Ерофею. — Начни с того, кто принял.
Глава 28
К разбору готовились несколько дней. Пока ждали Гаврилу с торговыми записями, Ерофей выяснил, кому давали лист после нашей сверки. Подьячий, составлявший выписку, получил оба расчета: прежний и исправленный. Степан Андреевич велел ему явиться с бумагами.
Перед разбором я поручил Петру Савельевичу вызвать служилых, вернувшихся с севера. Игнат мог подтвердить расходы за дорогу, у остальных следовало принять казенных коней. Петр спросил, чьим именем звать людей. Я вписал в поручение свое имя и причину приезда: получить положенное за поход и сдать лошадей.
Прибывающих велел устроить в теплой избе. Для коней пришлось освобождать место у дальней коновязи, занятой купеческими санями. Осмотр коней я поручил Алеше.
Ближе к полудню нас позвали к Степану Андреевичу. У печи разложили мокрые рукавицы, и в избе пахло шерстью. Царевич сел у торца стола. Подьячий, на которого указал Ерофей, держал перед собой мои книги.
Я протянул к ним руку.
— Скажешь, какой лист нужен, тебе подадут, — остановил меня Степан Андреевич.
Пришлось сесть и ждать, пока мне позволят раскрыть собственную книгу.
Степан Андреевич объяснил государево повеление: где долг подтвердится, заплатить; о спорных выдачах доложить особо. Подьячий начал читать выписку из доноса, и я попросил сперва разобрать два рубля семь алтын.
Сумму он назвал уверенно. Когда дошел до моих собственных лошадей, стал читать медленнее, почти по слогам. Ерофей положил рядом окончательный расчет.
Петр подтвердил прежний расчет: овес доставили царевичевым коням, прочие припасы приняли на поварне. В Лукино из этих возов ничего не отправляли. Ерофей положил перед Степаном Андреевичем запись, составленную при возчиках.
— Откуда же взялось, что лошади мои? — спросил я.
Подьячий поправил край листа.
— Долг при тебе к выдаче положили, боярин. В прежней записи при конском дворе стоял, я оттуда и выписал.
— Долг старый, — вмешался Петр. — Я его принес, когда хозяйство сдавал. Сухой проверить велел, чтобы дважды за одни возы не платить.
Он придвинул к Степану Андреевичу расчет со своей подписью. Подьячий продолжал держать пальцы на черновом листе.
— Мне велено выбрать расходы, о которых в извете сказано. Я выбрал. Чьи кони, о том доноситель ведает.
— Кто тебе велел так писать? — спросил Степан Андреевич. — Ты расход проверял?
Подьячий ответил, что выписывал по велению дьяка. Сумму нашел в книге, чьи кони — взял из извета. Имя дьяка Ерофей записал отдельно.
— Покажи, где сказано, что возы шли в мое поместье, — попросил я.
Он стал читать черновик с начала. На первой строке задержался, затем провел пальцем ниже. Хотелось поторопить его, ткнуть в нужное место. Я убрал руки под стол. Пусть ищет.
Про поместье в черновике ничего не было. Подьячий снова заговорил о долге, который передали мне, и Петр перебил его:
— Люди серебро с осени спрашивают. Я потому к Сухому и пошел, чтобы им заплатили. Сам возы принимал, сам отвечу, где разгружали.
Степан Андреевич взял окончательный расчет.
— Этот лист тебе давали?
Подьячий потянулся к нему, хотя Ерофей с самого начала положил бумагу на виду.
— Тут по поварне отдельно считать велено. Я думал, после разберут, сколько на нее положить.
— Внизу прочти, — попросил я. — Мы там все расписали. Возчики подтвердили, кому сколько причитается.
Он прочел и вернул лист. Степан Андреевич ждал ответа на свой вопрос.
— Давали мне его с прочими. Только выписку торопили, я из прежней записи взял. Книги целы, ничего в них не правил.
Последние слова он произнес громче и посмотрел на царевича. Иван сидел неподвижно. Подьячий повернулся обратно к Степану Андреевичу и стал объяснять, что собирался еще раз снести записи, когда ему дадут время.
Я придержал язык. Он сам перечислял, что взял из доноса. Ерофей успевал за ним записывать.
Степан Андреевич велел Ерофею занести ответы обоих. Подьячему приказал отложить бумаги и сидеть, пока его снова не спросят.
Следом позвали Гаврилу. Строгановский человек вошел с дорожной сумой и прежде всего попросил вернуть ему подлинники после разбора.
— Мне с этими книгами перед хозяином отвечать. Велит показать, сколько изошло, а я ему что предъявлю?
Его записи сличили с моими. В первую складчину я дал два рубля, Строгановы — восемь. Из общих денег оплачивали работу и прочие издержки, с остатка мне причиталась доля. Ерофей проверил полученное мной серебро по записям Лукина, затем разобрали деньги царевича.
Гаврила охотно отвечал за собственные расчеты. Когда его спросили, откуда я брал деньги, указал на уговор: там было записано мое объяснение. Выдачу пожалованного серебра Ерофей проверил по казенной книге.
Расчет за жеребца тоже пригодился. Димка чуть было не оставил этот лист дома, а теперь по нему проверили, сколько я потратил на свою конюшню.
С новгородскими лошадьми обошлись быстрее. За четыре головы купцу отдали одиннадцать рублей, еще рубль выдали на корм. Ерофей нашел запись о покупке с подтверждением продавца, затем прочел, кому передали коней. Алеша подтвердил, что все четыре во дворе, и повел казначейского человека к конюшне.
Затем читали грамоты о военных перевозках и записи о выданном серебре. Один возчик путался в днях, зато помнил, на какой переправе пришлось менять полоз. Пока его спрашивали о числе, он сердился и повторял одно и то же. Стоило перейти к самой поездке, объяснил, где получил деньги и кому сдал груз.
В прежней жизни я так же расспрашивал хозяев больных лошадей. На вопрос о кормлении отвечали, что все делали как положено. А потом выяснялось, что вчера хозяин сам велел насыпать двойную мерку, потому что конь сильно отощал.
Несколько расходов все же отложили. По одному требовался человек, оставшийся в Новгороде, по другому две записи расходились на несколько денег. Я попросил перечислить их отдельно, чтобы позже сверить и рассчитаться с людьми.
В избе стало душно. Я расстегнул ворот и попросил воды. Пока пил, казначейский человек вернулся от конюшни: лошади на месте, приметы сходятся.
Ерофей прочел записанное за день. Ни одной выдачи на моих лошадей в книгах так и не нашли. Купленных для двора коней приняли, остальные крупные траты подтвердили грамотами и свидетельствами. Степан Андреевич велел так и доложить государю. Несколько мелких долгов оставили до приезда людей, которые могли их объяснить.
Подьячему велели передать книги Ерофею и остаться. Надо было выяснить, что ему приказали выписать и кому он отдал готовую запись. Одними словами о спешке он больше отделаться не мог.
Мои книги Ерофей протянул мне через стол. Я отобрал из верхней книги листы для выплат и на этот раз оставил их перед собой.
— Здесь все сверено, — сказал Степан Андреевич. — Плати, людей больше не задерживай.
Петр Савельевич подошел спросить, звать ли возчиков завтра.
— Зови. Того, кто за постой платит, первым рассчитаем.
Я убрал книги под мышку и собирался выйти следом за Петром, когда Иван попросил Степана Андреевича задержаться.
— В ответе отцу напиши, по чьему слову Сухой деньги расходовал.
Ерофей остановился возле стола. Царевич велел ему сесть и раскрыть приготовленный для ответа лист.
— На север его я посылал, — продолжил Иван. — И коней докупить велел я. Где требовалось заплатить в дороге, тоже мое повеление было. За это с меня спрашивать.
Степан Андреевич напомнил о приложенных наказах. Иван потребовал особо записать, что распоряжался людьми с ведома отца: государь поручил ему службу и для нее отпускал серебро.
Он говорил сдержанно, хотя последние слова произнес громче. За время разбора Иван почти не вмешивался. Теперь он подошел к Ерофею и дождался, пока тот запишет сказанное.