Полугород (ЛП), стр. 74

— Я не могла перестать думать о тебе, — мурлычет женщина в телефоне. — Можно мне приехать?

— Прости, сладенькая, — говорит демон, не сводя с меня глаз. — У меня неожиданная встреча.

Я ищу стратегию отхода. Помимо стола, бара и дивана, в комнате есть только шикарные каменные стеллажи со стопками декоративных книг в темных нейтральных тонах. Ни окон. Ни другой двери. Выхода нет.

— Помнишь нашу последнюю встречу в твоем кабинете?

Это вызывает мрачный смешок у демона и рвотный позыв у меня; я отодвигаюсь на самый край кожаного дивана. Я собираюсь дезинфицировать каждый сантиметр своего тела и сжечь сверкающую двойку Софии — прости, Соф.

— Не уверен. Тебе придется как-нибудь мне напомнить. Пока.

Он завершает звонок прежде, чем она успевает ответить. Мутно-голубые, как лунный камень, глаза демона блестят, пока он изучает меня.

— Я потеряла сережку, — говорю я своим лучшим голосом пьяной тусовщицы. — Когда была здесь в прошлый раз.

Быстрая, горячая вспышка красного проскакивает в его взгляде.

— Вот как?

— Ага, — мурлычу я, прежде чем демонстративно провести руками по мягкой коже дивана в её поисках. Стараюсь не думать обо всей той человеческой ДНК, которую я ласкаю. Я сказала «дезинфицировать»? Я имела в виду «провести фумигацию».

Демон лишь подходит ближе, возвышаясь надо мной, как строительные леса. Он оскорбительно высокий. Его взгляд скользит по моему телу.

— Как, ты сказала, тебя зовут?

Я закидываю ногу на ногу, пытаясь выглядеть непринужденно. Мне нужно убираться отсюда. Теперь я знаю, куда вернуться, чтобы искать доказательства, но я не смогу этого сделать, если Белый Олень убьет меня первым.

— Дженни.

Это распространенное имя среди тех, кто спит с владельцами ночных клубов в их кабинетах? Будем надеяться.

— Думаю, я бы тебя запомнил, Дженни.

Он говорит это так, будто было бы настоящим позором, если бы он этого не сделал. Чем больше мой рот кривится от отвращения, тем сильнее его губы изгибаются в смертоносном веселье.

— Как насчет правды? — когда я запинаюсь в поисках слов, он добавляет: — Давай, сладенькая. Не заставляй меня вытягивать её силой.

Я скрещиваю руки на груди, чтобы создать дистанцию между ним и моим колотящимся сердцем. Он уже знает, что я лгу.

— Вив.

— Вот так-то лучше. — Он кивает самому себе, будто это имя подходит мне больше. — Вивьен?

— Просто Вив. Но мне правда пора идти. — Я встаю на шатких каблуках. — Друзья меня ждут.

Я пытаюсь обойти его, но он преграждает мне путь так же плавно. Он делает шаг ближе, и я чувствую нотки черной вишни на его одежде и табака на коже. В животе всё переворачивается от тревоги.

— К чему такая спешка? Ты же не вломилась в мой кабинет только для того, чтобы струсить в последний момент?

Знает ли он, что я здесь из-за Лайры? Или думает, что я пришла соблазнить его? Несмотря на тот телефонный звонок, у меня возникает ощущение, что я была бы не первой девушкой, пришедшей сюда, чтобы переспать с Белым Оленем. Но я вспоминаю, как Рид одолел меня в ту первую ночь нашей встречи. Демоны Выводков — это другая порода. А Рид даже не забирает души… Я не смогу победить этого парня в одиночку, и он ни за что не даст мне достать телефон и позвонить Софии. Сквозь каменные стены офиса доносится приглушенный ритм из клуба. Похоронный звон — мне нужно убираться отсюда.

— Я передумала, — говорю я. — Больше нет настроения.

Он являет улыбку Чеширского кота. У меня возникает отчетливое чувство, что для него этот обмен — как найти двадцать баксов в заднем кармане: пугливая девчонка в минималистичной одежде, которую он может помучить.

— Ну, теперь-то я знаю, что ты маленькая лгунья.

— Кто-то о себе слишком высокого мнения.

Эта недоверчивая ухмылка подкосила бы мне колени, если бы в его глазах не вспыхивало обещание жестокости.

— Ты как будто понятия не имеешь, с кем разговариваешь.

Я хмурюсь.

— С Белым Оленем?

Порыв его смеха застает меня врасплох.

— О, это разочаровывает. Еще одна журналистка с какой-нибудь пресной статейкой о преступности Полугорода.

Я пытаюсь сглотнуть и обнаруживаю, что не могу. Он сам дал мне гораздо лучшее прикрытие, чем девчонка, которая пришла переспать и разочаровалась.

— Что меня выдало?

— Наряд немного чересчур старательный. — Порочная улыбка кривит его губы. — Но я не жалуюсь.

— Мне добавить сексуальные домогательства к торговле наркотиками и услугам наемных убийц?

Его лицо каменеет. Ошибка.

— Сексуальным домогательством было бы моё требование, чтобы ты опустилась на свои хорошенькие колени.

Его серо-стальные глаза вспыхивают белым. Как в ту ночь с Ридом и парой на мопеде… Он пытается меня очаровать магией, но охотников невозможно очаровать. Он думает, что я смертная.

И у меня остается не так много времени, чтобы решить: продолжать игру или раскрыть себя как охотницу. Но я здесь, чтобы уничтожить этого ублюдка, а уж точно не для того, чтобы ублажать его, поэтому я одним плавным движением выхватываю кинжалы из сумки и направляю их к его сердцу.

ГЛАВА 40

Я не успеваю даже приблизиться к цели. Мое лицо взрывается болью, и я отлетаю назад, врезаясь в диван. Вся глазница пульсирует, зрение становится искаженным и пятнистым. У меня будет чертовски знатный фингал, если я выберусь отсюда живой. Когда я с трудом поднимаюсь, то понимаю, что он смеется, всё еще удерживая свой напиток, не пролив ни капли.

Стыд и ярость бурлят в моей крови. — Ты знал.

— Думаешь, я не учую охотника? С тем-то количеством, что у меня было?

«Было». Будто души охотников для него — лишь зарубки на спинке кровати. Я знаю, что поглощение души охотника дает демонам больше сил, больше власти, но чтобы чуять их по запаху…

«Я знал одного демона, который так умел», — рассказывал нам Рид в первую неделю. Он поглотил столько душ охотников, что говорил, будто чувствует их приближение за милю.

Этот парень, должно быть, убил сотни охотников.

Только тогда до меня доходит. Тайный криминальный авторитет, действующий под фальшивым именем, свирепо могущественный, различающий охотников по запаху. Может быть, поэтому у него нет клейма Выводка. Потому что он ими владеет. Возможно, я стою перед самим Верховным Таном.

Я делаю глубокий, укрепляющий вдох. Вероятно, сегодня я умру. Но отец не учил меня сдаваться. Никогда. — Жаль, что этот раз был для тебя последним.

Демон закатывает глаза, будто моя угроза наводит на него скуку, и ставит стакан на стол. — Прибереги свои милые остроты для случая, когда я захочу на них передернуть, ладно?

Моя гримаса заставляет уже опухающий глаз болеть еще сильнее. — Ты порочен.

— Мне так и говорят. — Он слегка сгибает пальцы в жесте «ну давай, нападай».

Я вскакиваю с дивана и обхватываю его за пояс, повалив нас обоих через стол. Его напиток разбивается о холодный каменный пол, и запах горького спиртного бьет мне в нос. Я направляю клинки ему в спину, но он перекатывается быстрее, чем что-либо, что я видела в жизни, просто сбрасывая меня с себя. Я тяжело приземляюсь на бок и уворачиваюсь прежде, чем его кулак снова достигает цели. Его костяшки врезаются в камень, и во все стороны, как молнии, расходятся крошечные трещины.

Когда я вскидываю голову, он дергает меня назад за рубашку и хватает за подбородок, откидывая завесу черных волос с моего лица, пока я тяжело дышу. Он изучает меня с убийственной интенсивностью. — Надо же, надо же.

— Не трогай меня, — выплевываю я, всаживая кулак ему в ребра.

Он сгибается с глухим стоном, позволяя мне отползти назад, пока я не оказываюсь по другую сторону кожаного дивана. Напротив меня он разминает окровавленные костяшки, восстанавливая дыхание, и я замечаю, как близко нахожусь к единственной двери. Я могла бы рвануть к ней одним прыжком и выскочить, но всё мое тело вибрирует от жажды убийства. Я вытираю кровь, стекающую по щеке из подбитого глаза, и издаю рычание, снова бросаясь на него.