Полугород (ЛП), стр. 69

При второй вибрации его телефона я почти подпрыгиваю, тревога просачивается в кровь. — Не хочешь ответить?

Но глаза Рида неподвижно смотрят на меня. — Где? Где ты его видела?

Я не могу вспомнить. Мое сердце колотится, комната гудит, в голове пусто, а телефон Рида снова вибрирует и…

— Проверь его, — отрезаю я. У меня нехорошее предчувствие, и я молюсь, чтобы это был мандраж от неудачного первого свидания, украденных асфоделей и нелегальных наркотиков, а не мой чертов охотничий инстинкт.

Рид хмурится. — О чем ты беспокоишься? Это у нас плохие новости.

— А что, если на школу снова напали? Или еще один студент загадочно исчез?

Рид протягивает мне пакет с маком, чтобы пошарить в своих карманах. — Мы решили проблему с Китти, помнишь? Больше никто не исчезнет, обещаю.

Он достает телефон и читает входящие сообщения. Даже под мягким свечением аппаратуры и фильтрованным светом из окна я вижу, как краска сходит с его лица.

Мое сердце замирает. — Что там?

— Лайра Рот. Она… пропала без вести.

И тут я вспоминаю, где видела этот символ.

ГЛАВА 38

В отличие от исчезновения Китти, новость о Лайре разносится по всей школе. К тому времени как мы с Ридом добираемся до её общежития, это напоминает приезд папарацци на место ареста поп-звезды за вождение в нетрезвом виде. Толпа студентов пытается заглянуть в комнату, перекрытую учителями и охотниками Цитадели. Последние — внушительные выпускники в темно-синей форме, со снаряжением, закрепленным на груди и руках. Похоже, вызвали «старую гвардию» Харкера.

Среди тревожного шепота и заламывания рук я замечаю декана Дрисколла. Сложив руки на груди, он тихо совещается с профессорами Лизетт и Кроули. Я проталкиваюсь сквозь зевак, чтобы самой взглянуть на комнату.

Внутри неоспоримые следы борьбы: разбитый стеклянный абажур, пятна крови, выбитое окно. Это зрелище заставляет кровь стыть в жилах. Лайра была на втором курсе и чертовски хорошо сражалась. На самом деле, как и Китти, она казалась мне кем-то вроде эона. Жажда убийства, намек на то, что у неё были способности к охоте еще до двадцати одного года…

Тот, кто забрал её, должен был быть более чем грозным противником. Когда я отвожу взгляд от места преступления, мои глаза встречаются с глазами профессора Лизетт. В животе неприятно покалывает. Если она стоит за этим и теперь играет роль обеспокоенного учителя на месте преступления…

— Что происходит? — спрашивает Питер. Я оборачиваюсь и вижу его и Софию, прокладывающих путь сквозь ропщущую толпу.

— Это Лайра…

София бросает один взгляд внутрь комнаты и бледнеет. — О боже. — Она поворачивается к Питеру, чтобы спрятать лицо, и он прижимает её голову к своей груди. Я никогда не замечала, что Питер на целую голову выше Соф, но он держит её так, будто рожден для этого. Чем дольше Питер смотрит на пятна крови, тем бледнее становится и он сам. Только Рид стоит с каменным лицом.

— Как новости разлетелись так быстро? — шепчу я им.

Эллиот тоже нашел нас, его лицо маска чистой ярости. — Её соседка услышала крики, когда возвращалась с занятий. К моменту, когда она добежала до двери, Лайры уже не было.

Я смотрю на всех троих. Затем на Рида. — Нам нужно поговорить.

Мы добираемся до нашей с Софией комнаты в рекордные сроки. Эллиот садится на кровать Софии, а Питер просто меряет шагами комнату. София изучает меня, а затем Рида, который прислонился к стене рядом с моим столом. — Вы двое что-то знаете. Выкладывайте.

— В первый день нашей встречи, после ориентации, у тебя на запястье была печать — из бара или чего-то подобного. Кажется, это были рога. Ты помнишь, откуда она?

Краем глаза я вижу, как Рид напрягается. София плюхается на кровать рядом с Эллиотом. — Я бываю во многих местах. Это было несколько месяцев назад…

— Постарайся вспомнить.

— Может, это «Гранат»? — предлагает Эллиот. — Или «Финал»?

София достает телефон и начинает листать. — Посмотрю, делала ли я фото в ту ночь.

Питер перестает ходить. — Какое отношение печать имеет к Лайре?

Я делаю вдох. Сейчас прозвучит моя безумная теория заговора. Шансы на то, что друзья не наденут на меня шапочку из фольги и не отправят прямиком в Шило, невелики, но это всё, что у меня есть.

— У Китти была такая же печать на запястье, когда я её встретила. И у Лайры тоже. Я думаю, это клуб здесь, в Астере. Лайра говорила на полевых тренировках, что любит вечеринки. И мы с Ридом нашли пакет с маком с логотипом того же клуба в комнате, где хранятся асфодели. Думаю, тот, кто забрал цветы, обронил его, не заметив.

— Вы нашли тайный сад? — выдыхает Питер.

Позади себя я слышу, как Рид садится на край моего стола. Я просто знаю, что его руки скрещены, а мышцы предплечий напряжены.

— Часть цветов украдена, — говорю я им.

— Я не улавливаю связи, — говорит Эллиот. — Какое отношение пропавшие цветы имеют к клубу?

Я снова поворачиваюсь к Риду, который выглядит погруженным в свои мысли. Что-то гложет его. Всё, что я могу — это продолжать. — Если письма, в которых утверждалось, что с Китти всё в порядке, были подделкой, если кто-то в Харкере действительно варит Сирабракс…

Выдох Рида почти похож на рычание. Он уже знает, что это значит.

— Давайте просто подумаем об их плане, — говорю я группе. — Они впустили призраков, чтобы прикрыть похищение Китти. Они использовали заклинание зомби, чтобы скрыть кражу Кинжала Эона. Все их шаги были замаскированы атаками на школу. Но затем они забирают Лайру посреди дня без всякого прикрытия… Думаю, у них что-то изменилось — внезапно им пришлось срочно забрать Лайру и асфодели. Возможно, поджимают сроки. Может быть, они паникуют и в спешке выронили пакет с маком из клуба. Это улика, указывающая на того, кто за всем этим стоит.

Брови Питера медленно ползут вверх в мрачном осознании. — Значит, то, что Китти в Бразилии…

София сжимает его руку. — Мы пока ничего не знаем наверняка.

— Мы никогда не слышали от неё лично, что она в порядке, — говорю я.

— Зачем забирать Китти и Лайру? — тихо спрашивает Эллиот. — Какое отношение они имеют к заклинанию?

Я судорожно вздыхаю. Я еще не сказала Риду, кто я такая, и не знаю, как сказать: «Они обе были главными кандидатками на роль эонов, чья кровь необходима для заклинания», не объясняя, что я знаю об этом только из-за качеств, которые есть у меня самой.

— Я не знаю, — лгу я. — Но это не может быть совпадением, что Китти и Лайра посещали тот же клуб, что и человек, укравший асфодели.

— Может быть, Лайра и Китти работают вместе с ведьмой-отступницей над заклинанием, — предполагает Эллиот, подперев голову руками. — Но зачем выставлять всё так, будто Китти уехала из школы, а Лайра подверглась нападению? И почему… — Его пальцы грубо трут лоб. — Забудьте. — Он выглядит усталым и несчастным. Я осматриваю осунувшееся лицо Питера, мрачные лица Рида и Софии. Мы все выглядим разбитыми, но Эллиоту хуже всех. Он слишком красив, чтобы быть таким измотанным. Ему нужно пиво с лаймом.

— Нашла. — София встает, чтобы показать мне фото в телефоне, где она и Эллиот нюхают мак в углу какого-то клуба. — «Лихорадочный сон». В Астере. Я была там пару раз. Печать — пара белых оленьих рогов.

«Лихорадочный сон». Конечно. Пресловутое пристанище Полугорода. Известный как один из самых элитных ночных клубов в мире, туда невозможно попасть, если ты не молод и горяч или не богаче бога — столь же грязный и порочный, сколь и знаменитый. Постоянно циркулируют истории о скандалах со знаменитостями, легендарных вечеринках и теневых сделках. Я всю жизнь прожила в Астере и ни разу не переступала его порог.

— Пойдем туда сегодня вечером, — говорю я им. — Посмотрим, что удастся найти.

— Я в деле, — отзывается София. — Мне чертовски нужно выпить.

— Вы не пойдете туда. — Голос Рида позади меня звучит почти слишком тихо.

Я резко оборачиваюсь. — Почему это?

Его глаза холоднее, чем я когда-либо видела. Его челюсть словно из гранита. — Это небезопасно.