Полугород (ЛП), стр. 56

— Это всё, на что я могла надеяться, — отвечает она, утыкаясь в его макушку.

— Он кусается? — спрашивает Питер с опаской. И это справедливо. Хаунд выглядит так, будто может откусить ногу. Наверное, он мог бы, но не станет, и это главное.

— Только если ты забудешь его погладить.

Питер не смеется, пока я не бросаю на него выразительный взгляд, и тогда у него вырывается облегченный смешок. — Хорошая шутка.

— Крутые фотки, — говорит Эллиот, указывая на меланхоличные фотографии, развешанные по стене гостиной.

— Спасибо.

Я раздумываю, не сказать ли, что нашла их в комиссионке, но решаю, что мне всё равно. Наверное, мне надоело скрываться. Я правда не думаю, что мои новые друзья собираются меня осуждать. — Вообще-то, это я их сняла.

— Я не знал, что ты занимаешься фотографией, — говорит Питер. — Ты берешь какой-то класс в Харкере по этой теме?

Я вечно забываю, что в Харкере преподают обычные предметы и факультативы. Не могу представить, как я ухожу пораньше с «Идентификации монстров», чтобы успеть на «Введение в гончарное дело».

— Это просто хобби.

— Тебе стоит делать это за деньги, — говорит София, прищурившись на фото маленькой девочки на качелях в Сант-Тереза Сити. — От этой мне хочется плакать.

Когда входная дверь снова распахивается, четыре пары глаз охотников синхронно впиваются в неё, как ястребы, заметившие добычу.

— Ой! — Пенни едва не роняет набитые бумажные пакеты, которые держит в руках. — Привет! Вив, я не знала, что у тебя… — она осматривает Софию, Питера и Эллиота — …гости.

Черт, черт, черт… — Прости, это просто… мои друзья.

Пенни слишком добра, чтобы удивленно вскинуть бровь, но я вижу замешательство в её глазах. У меня не бывает других друзей.

— С работы, — добавляю я, пока Хаунд радостно подбегает к Пенни. — Новые друзья с работы. Ребята, это моя соседка, Пенни.

Я бросаю всем троим свой самый красноречивый взгляд в стиле «не взболтните ничего лишнего».

— Та самая знаменитая Пенелопа Пайн! — восклицает София со своей обезоруживающей улыбкой.

Пенни прижимает бумажные пакеты к себе, как спасательные круги. — Привет.

Милая Пен. Надеюсь, попытки Софии подружиться не напугают её. — Я думала, ты у Клода, — говорю я.

При этих словах лицо Пенни меняется. Её глаза становятся влажными, и она шмыгает носом. — Я его расстроила, кажется. Он сказал, что нам нужно побыть порознь.

Я собираюсь четвертовать этого хренова арт-дилера. Особенно теперь, когда есть вероятность, что в нашей квартире побывал девиант. Я хочу, чтобы Пенни была здесь как можно меньше.

— Оу, — говорит София.

— Он хотел, чтобы я поехала с ним в Париж на этой неделе по работе, это было очень щедро и всё такое… — Она роняет пакеты на стойку и начинает вынимать покупки с «Вавилонского базара». Свежие бархатцы в пластике, две бугристые тыквы, морковь и кочан капусты. — Но в школе, где я преподаю, сейчас Фестиваль урожая. Дети ждут его весь год. Я сказала ему, что не могу это пропустить.

— Звучит справедливо, — говорит Питер с ободряющим кивком. — Он не понял?

Пенни включает кран, чтобы помыть овощи. — Он просто хочет, чтобы я ставила наши отношения в приоритет. Я знаю, что ему скорее больно, чем он злится.

София качает головой. — Ты что, мать Тереза?

Пенни бледнеет. — Нет, я…

— Похоже, он хочет, чтобы ты ставила в приоритет его член, — говорит Эллиот, как будто это может помочь.

Я вздрагиваю. — Эллиот и Питер, по всей видимости, подрабатывают семейными психологами.

Пенни вытирает руки. — А чем вы, ребята, занимаетесь в «Виндзоре»?

Ну всё. Нам конец. София бросает на меня обеспокоенный взгляд, и я выпаливаю: — Они стажеры. Неоплачиваемые стажеры.

— Почему мы должны быть неоплачиваемыми? — ворчит Эллиот, плюхаясь на диван.

— Мир жесток, — говорю я, но мои глаза велят ему: «Заткнись».

— Не пачкай своей потной одеждой диван Вив и Пенни, — ругается София.

— Ладно.

Он пожимает плечами и стягивает футболку, демонстрируя безупречно прорисованные восемь кубиков пресса.

— О боже, — выдыхает Пенни, прежде чем развернуться и засунуть овощи — и свою голову — в холодильник.

— Эллиот, — вполголоса говорит Питер. — Ты шокировал соседку Вив.

— Подожди, — произносит Соф, глядя в телефон. — Замри так на секунду.

Она обходит кухонную стойку и фотографирует торс Эллиота, пока тот развалился на моем диване. — Теперь можешь надевать футболку обратно.

Эллиот качает головой, натягивая одежду. — Это и есть то самое чувство, когда ты секс-раб?

— Думаю, чтобы быть чьим-то секс-рабом, нужно заниматься сексом, — вставляю я.

— А зачем фото? — тихо спрашивает Пенни, сосредоточенно расставляя цветы в вазе.

София издает недовольный звук, минуя табурет рядом со мной, забирается прямо на столешницу и подтягивает ноги под себя. — Этот парень, с которым я раньше спала, не оставляет меня в покое.

— Тот фанат винтажных тачек? — спрашиваю я.

— Нет, другой.

София показывает нам с Пенни телефон, где мы видим унылую череду безответных сообщений. Последнее гласит: «Я не могу перестать думать о тебе».

— Он кажется милым, — говорит Пенни, и самое ужасное, что я знаю, она говорит это искренне.

Я качаю головой. — Ох, Пен.

София отвечает на последнее сообщение Сэма фотографией пресса Эллиота без лица. С этого ракурса кажется, будто они только что закончили неплохой утренний секс на диване. — Вот, — говорит она нам. — Это должно сработать.

Эллиот смеется из другого конца комнаты, но меня больше занимает выражение лица Питера. Он выглядит так, будто только что осознал, что щенок, которого он хотел приютить, болен бешенством. Я бы похлопала его по плечу, если бы это не смутило его еще больше. Лучше ему узнать сейчас, что София — это не тихая гавань для мужчины. Уж точно не для него.

— Может, пойдём? — спрашивает Эллиот. — Я хочу успеть, пока все костюмы гладиаторов не разобрали.

— Ты гладиатор каждый год, — говорит София. — Как насчет чего-то с рукавами? Мне надоело, что ты выпиваешь столько алкоголя, сколько весишь, просто чтобы не замерзнуть.

— Но это же лучшая часть костюма!

— Мы скоро вернемся, — говорю я Пенни. — Потом у нас киновечер?

Пенни кивает, поправляя светлый хвост. — Конечно. Веселитесь.

— Или ты можешь пойти с нами? — предлагает София, надевая пальто. — Мы идем за костюмами на Хэллоуин.

Мое тело каменеет от этой мысли. Это утро было похоже на прогулку по канату. Успешную, конечно, но у меня нет ни малейшего желания растягивать этот канат на весь день.

Пенни обдумывает предложение. — Я не хотела бы навязываться…

— Перестань. Ты идешь. Это поможет тебе отвлечься от Клауса.

— Клода, — уныло поправляет Пенни.

— Вот видишь, я уже забыла.

— Ты не против? — спрашивает меня Пенни. — Я знаю, что у вас рабочая тусовка.

Я не смогла бы отказать Пенни, даже если бы она попросила меня выпить хлорку. — Конечно, нет. Не глупи.

София берет Пенни под руку и вытаскивает за дверь.

— Типичная рабочая тусовка ради покупки костюмов на Хэллоуин, — смеется сзади Эллиот.

— Разве ты не знал? — тихо говорит Питер, пока я запираю дверь. — Это любимое занятие фальшивых неоплачиваемых стажеров.

— Я вас обоих фальшиво уволю.

После недолгой прогулки по усыпанному листьями Вавилону мы добираемся до магазина костюмов раньше дневного часа пик. Хэллоуин в следующие выходные, так что нам повезло, что ассортимент еще не полностью разнесли.

Эллиот тащит Софию искать свой костюм гладиатора, а Питер просит одного из сотрудников показать ему отдел супергероев. Пенни держится рядом со мной, пока мы бродим между рядами под «Monster Mash», гремящую из динамиков. Она молчалива, её руки скользят по пластиковым пакетам с костюмами, но взгляд ни на чем не задерживается надолго.

— Мне жаль из-за Клода, — говорю я ей.

— Всё нормально.

— Он просто хотел бы брать тебя с собой повсюду. Я его не виню.