Полугород (ЛП), стр. 50
Но правда в том, что если охотник любит охоту, то эону она необходима. И как большинству хищников, нам нужно тешить свое эго. Я предпочитаю охотиться в одиночку, но я также жажду тех ощущений, которые были у меня с отцом. Похвалы, которую получаешь, охотясь со своей стаей. Возвращения из битвы с гордо зажатым в зубах ужином, с которых капает кровь. Отвратительно, на самом деле.
— Встретимся у ворот под ротондой через пятнадцать минут? Возьми свои кинжалы.
— Я никуда без них не хожу.
Взгляд Рида вспыхивает.
— Хорошая девочка.
К моему ужасу, я мгновенно краснею всем телом.
Он уже ушел, когда я достаю телефон, чтобы написать Джеймсу.
«Прости, на работе кое-что подвернулось. Застряну здесь допоздна. Перенесем?»
При таких темпах никакой дождь в Астере не сможет компенсировать все те разы, когда я подводила своего парня.
ГЛАВА 28
Возможно, какой-то бог дождя услышал меня, потому что сегодня льет как из ведра. Это не тот милый дождик, который слегка кропит ресницы и челку, а тот ливень, который просачивается сквозь чашечки бюстгальтера. От которого дрожишь еще долго после того, как залезла в горячий душ.
И я в раю.
— Разве мы не должны дежурить южнее? — спрашивает София, отбрасывая мокрые волосы от лица. — Там, где все преступники?
Блондинка из группы поддержки в оружейной, второкурсница, которую, как я узнала, зовут Ингрид, дует губы.
— Только если ты хочешь получить нож от одного из головорезов «Белого Оленя».
Я узнаю это имя — некоммерческая организация Норы собирает деньги, чтобы упечь этих ребят за решетку.
— А что, если хочу? — спрашивает Лайра Рот, второкурсница с серыми глазами, как у меня, и еще более бледной кожей. — Тогда Рид освободит меня от полевых тренировок, и я смогу пойти посмотреть на Разлом.
— Неужели? — спрашивает Рид, хмурясь.
Лайра игнорирует его.
— Я слышала, люди прыгают туда с парашютом.
Пока мы идем, её промокшие темные косы ритмично бьются о боевой топор, незаметно пристегнутый под рубашкой.
— Если бы ты прыгнула в Разлом, мне пришлось бы на тебе жениться, — говорит Эллиот, и его ослепительная улыбка блестит от дождя.
Лайра кокетливо хлопает ресницами. Рид игнорирует их, пока мы обходим безупречный таунхаус э и переходим свежеокрашенный пешеходный переход, светящийся желтым под косыми струями дождя.
Сегодня он больше похож на демона: свет уличных фонарей резко ложится на его мокрые брови и скулы. Похож на того, с кем я могла бы сразиться в пустом парке или заброшенном магазине. Он опаснее, чем когда одет в свои неприметные спортивные штаны в окружении нетерпеливых студентов и успокаивающе колышущихся вязов. Опаснее сегодня и, почему-то, притягательнее.
— Может быть, наш инструктор пойдет первым? — говорит Лайра. — Помашет ручкой своим старым приятелям.
Смех остальных второкурсников перекрывает шум воды в сточных канавах у наших ног. Но это не злой звук. Похоже, они охотятся вместе с Ридом достаточно долго, чтобы перестать его бояться и начать получать удовольствие от того, что его подначивают. К сожалению, это делает его еще менее ненавистным.
— Не думаю, что люди действительно прыгают, — говорю я им. — Но там на краю есть бар.
— Бар? У Разлома? — Глаза Лайры расширяются, и я понимаю, что для многих студентов Харкера, даже второкурсников, Астера — это место из мифов. Колыбель Разлома, первый и самый большой портал в подземный мир.
Я всегда воспринимала как должное то, что выросла, охотясь в самом эпицентре девиантных явлений. И хотя я не в своем районе, приятно вернуться. Я слишком давно не была в городе. Не видела Пенни, Хаунда или даже Джеймса.
— Он называется «Каменное дно». Я там никогда не была, но мы могли бы зайти после всего.
— Или мы могли бы пойти в клуб.
Когда Лайра смахивает дождь с глаз, я замечаю бледный белый блеск клубного штампа на её запястье.
Глаза Софии загораются.
— О да, черт возьми.
— Или вы могли бы сосредоточиться на охоте, — грубо говорит Рид.
Но София игнорирует его.
— Я целую вечность никуда не выбиралась. Дай мне насладиться этим.
— Ты постоянно бываешь в городе, — фыркаю я.
София хмурится.
— Ну, за всё лето мне не удалось сделать ничего веселого. Я наверстываю упущенное время.
— Потому что ты всё лето была под домашним арестом, — уточняет Эллиот.
Лайра выглядит впечатленной.
— А что ты сделала?
София драматично вздыхает, будто история слишком болезненна, чтобы ею делиться. Эллиот закидывает руку ей на плечи и притворяется, что закрывает ей уши.
— Мы не говорим об инциденте на соревнованиях по плаванию.
— Инцидент на соревнованиях по плаванию?
Узнавать о прошлом Софии — это как пробовать многослойный десерт, созданный шестилетним ребенком. Один укус — шоколад. Следующий — лимон. А после этого? Кукурузные чипсы.
— Мои способности проявились примерно за неделю до этих дурацких соревнований, в которых участвовал младший брат Эллиота. В школе была проблема с селки. Я с ней разобралась. Вот и вся история.
Ух, селки. По словам профессора Кроули, они относятся к семейству подменышей — это значит, что они любят красть личные вещи у смертных, на которых охотятся, или меняться ими, надеясь замаскироваться и заманить ничего не подозревающих жертв в воду.
Эллиот ухмыляется.
— София оказалась топлес перед всей толпой на соревнованиях, и родители посадили её под замок до самого отъезда в Харкер, чтобы научить ответственной охоте.
— Это ты запер селки в раздевалке, — говорит София, толкая его.
— Да, — признает Эллиот. — Но это не я сверкал телом перед половиной команды по водному поло.
— Она забрала мою рубашку!
— Носи лифчик!
София сбрасывает его руку.
— Никогда!
Мы с Лайрой хихикаем вместе с другими студентами, но каменное выражение лица Рида не меняется.
— Я сражалась с селки в детстве на семейном круизе, — рассказывает нам Лайра. — Она явилась гостям в образе аниматора и заставила их учить конгу9. А потом выбросила их за борт и съела.
София задумчиво кивает.
— На самом деле, не знаю, что звучит хуже — быть съеденным или уроки конги.
Но мой разум зацепился за то, что сказала Лайра. Она охотилась в детстве? То есть её силы проявились рано? Я изучаю второкурсницу — еще один эон? Или она просто имела в виду, что помогала родителям или смотрела, как они сражаются… Я осматриваю остальную часть группы. Больше никто не кажется удивленным.
— Хватит болтовни, — прерывает Рид прежде, чем Лайра успевает рассказать больше. — Охота требует сосредоточенности.
— Сначала ты заставляешь нас час гулять под дождем, — игриво ноет Лайра. — Потом лишаешь нас знаменитой ночной жизни Астеры. А теперь нам нельзя травить байки. Что дальше в этом путешествии через ад?
— Не ругай дождь, — тихо говорит Рид.
Я поднимаю голову, чтобы почувствовать, как капли разбиваются о моё лицо. Вдыхаю очищающий запах мокрого асфальта.
— Серьезно. Добавьте сюда купание в океане, и ночь была бы идеальной.
После смерти отца я поклялась, что чернильно-черные воды моря вокруг Астеры будут звать меня. Извращенный способ быть как-то ближе к нему. Быть там, где он был в последний раз. Почувствовать то, что чувствовал он, когда волны тянули его на дно.
Ингрид ахает рядом со мной.
— Океан? Ночью? В такой ливень?
Я даже не могу скрыть улыбку. Эллиот смотрит на меня как на инопланетянку.
— Тебе нравится всякая странная хрень, да?
Смешок Рида обдает меня жаром. Это такой редкий звук, что, услышав его, я чувствую себя так, будто что-то выиграла.
— Это приятно, — говорю я. — Это как…
— Быть внутри чего-то большего, чем ты сам, — дополняет Рид. — Вода вокруг тебя и над тобой. Тьма настолько безбрежная, что не понимаешь, где заканчиваешься ты и начинается всё остальное. По-моему, это звучит как покой.
— Да, — выдавливаю я. — Именно.