Полугород (ЛП), стр. 51

— О господи, — говорит София. Деревья над ней шумят, избиваемые ливнем. — Вы оба утонете.

— Никаких ночных заплывов сегодня. — Глаза Рида следят за капающими навесами и размытыми уличными фонарями. — Сосредоточьтесь на охоте.

— По мне так ладно, — напевает Лайра. — Давно я уже ничего не резала и не кромсала.

Я кошусь на неё. Это звучит как то, что могла бы сказать я.

Какое-то время мы выполняем приказы. Мы осматриваем улицы к северу от Разлома в поисках чего-то необычного. Я чувствую себя немного жуликом, зная, что если поблизости окажется девиант, я почувствую его задолго до всех остальных.

Здесь тише, чем внизу, в Вавилоне. Воздух пахнет лучше — дождь вытягивает ароматы жасмина и свежей краски. Думаю, дело в высоте, а еще в том, что весь мусор спрятан, так что здесь нет вонючих баков, как там, где живем мы с Пенни. Никаких граффити, ободранных плакатов или испорченных знаков, никаких бездомных на улицах.

— Как долго мы будем бродить по этому шикарному району, прежде чем закончим? — спрашивает София у Рида.

Ингрид кивает в знак солидарности.

— Мы уже давно ничего не видели.

— Это Астера, — говорит им Рид. — Здесь всегда что-то есть.

После того как мы прошли мимо сгорбленной женщины, ухаживающей за своими растениями под зонтом, и светской львицы, которую узнала София (та выгуливала собак), я уже склонна была согласиться, но тут по моей спине пробегает дрожь, будто ржавый гвоздь скользит вдоль позвоночника. Когда мы заворачиваем за угол, я вижу её.

В золотистом круге света от фонарного столба притаилась женщина, наблюдающая за дождливой улицей, как медведь за ручьем, кишащим лососем. Она тоже охотится.

— Там, — тихо говорю я. — На углу.

Голос Рида звучит так же тихо, когда мы замедляем шаг.

— Что это, Томпсон?

— Вампир, да?

— Близко. Валентайн?

София наклоняет голову, оценивая.

— Демон, я думаю.

— Это стрыга, — говорю я им. — Её пропорции немного нарушены: ноги слишком длинные, голова слишком большая. Она начинает переходить в свою девиантную форму, и ей нужно срочно поесть, чтобы сдержать трансформацию.

Это не их вина. Вампиры, ликантропы и демоны выглядят идентично людям, пока охотник не поймает их на месте убийства или прямо перед ним. Некоторые охотники в Харкере утверждали, что у них шестое чувство на такие вещи и они вычисляют демонов в переполненном ресторане одним лишь нутром, но они врут. Никто, кто является эоном, никогда бы не выдал себя.

Рид, кажется, собирается что-то сказать, но не успевает. Вспышка молнии освещает нашу стрыгу в тот самый момент, когда она настигает добычу. Под мгновенно ставшим фиолетовым небом пара на мопеде проносится по мокрому асфальту, и она бросается за ними, её костлявые конечности двигаются под странными углами. Скоро она встанет на четвереньки.

Гром рокочет в моих костях, когда мы бросаемся в погоню. Я самая быстрая — уворачиваюсь от мчащихся машин и такси под проливным дождем, как порхающая колибри, — но как только мы сворачиваем в переулок, подальше от оживленного проспекта, София успевает сделать несколько точных выстрелов из арбалета. Однако ничего серьезного. Недостаточно, чтобы замедлить зверя. Когда я догоняю её, я задыхаюсь от ужаса.

Стрыга уже расправилась с парой. Мопед врезался в здание, дождевая вода скапливается в вмятинах и трещинах. Женщина без сознания, нога мужчины разорвана неровными зубами. Это кровавое зрелище из разорванных сухожилий и белой кости, где пирует стрыга. Она срывается с места, когда мы подбегаем к паре. Я дышу носом, чтобы подавить ярость и тошноту. Воздух насыщен запахом железа и мокрого асфальта.

Рид вполголоса ругается, прежде чем опуститься на колени, чтобы проверить пульс у мужчины. Лайра и Ингрид делают то же самое для женщины. Пара, должно быть, жива, потому что Рид снимает ремень, чтобы наложить жгут на почти оторванную ногу мужчины, а Лайра начинает делать непрямой массаж сердца женщине.

Эллиот уже прикрывает Софию, вонзая свой скользкий от дождя меч в женщину-девианта, удар за ударом, мощный и ловкий, как титан. Но уже поздно. Она не получила свой ужин и начала меняться. Ноги стрыги удлиняются, как и руки, пока она не становится похожа на паука: туловище компактное и плотное, одежда разорвана, глаза поникшие и в то же время свирепые. Рот разрывается от уха до уха, волосы, промокшие и темные, закрывают половину лица. Стрыга шипит сквозь змеиную ухмылку. Облизывает нечеловеческие губы. И бросается на Софию.

Крик застревает в горле, когда София твердо стоит на месте, направляя арбалет прямо на эту тварь.

Я двигаюсь стремительно, с силой вонзая кинжал в шею существа, но кровь не брызжет.

— Нам нужен огонь, — рычу я, выдергивая его обратно, когда она вскрикивает и замахивается на меня.

Эллиот выхватывает из кобуры компактный огнемет, но ливень хлещет нас нещадно. Ничего не загорится под таким дождем. Мы должны загнать её внутрь.

Я пытаюсь это сказать, но зверь издает визг, от которого зубы сводит. Она выбрасывает костлявую руку и отшвыривает меня к стене. Моя голова врезается в дорогую каменную кладку, зубы лязгают друг о друга.

— Вив! — кричит София.

Вдалеке слышны сирены. Кто-то из нашей группы вызвал скорую для пары.

— Назад, — говорит нам всем Рид. Он всё еще пытается остановить кровотечение из ноги мужчины. Лайра и Ингрид делают искусственное дыхание женщине. — Отпустите её.

Ни за что.

Я встаю, немного пошатываясь, и касаюсь больного места на затылке. Моя рука возвращается красной, прежде чем сильный дождь смывает кровь.

— Охотница, — предостерегает Рид, но мужчина уже частично в сознании, бормочет что-то о сумасшедшей женщине, которая вцепилась ему в ногу. Так она будет выглядеть для любого смертного: как странный, отталкивающий человек, даже в своей девиантной форме. То же самое касается всех низших девиантов, как учил нас Рид в первый день на уроке Кроули. Врайт мог показаться этой паре клоком тумана, адская гончая — бешеной собакой.

— Вы ничего не видели, — говорит ему Рид самым бархатным голосом, который я когда-либо слышала. Его глаза светятся белым. — Вы разбились из-за дождя.

Рид повторяет эти слова, его голос то нарастает, то затихает, как речная вода над гладкими, источенными временем камнями. Это похоже на колыбельную, но более соблазнительную. На заигрывание, но более сдержанное. Он наводит морок. Редкий навык, которым обладают лишь некоторые демоны. Я никогда не видела, как это делается.

— Дождь… — повторяет мужчина в оцепенении.

Сирены всё ближе. Проблесковые маячки окрашивают падающий дождь, словно красно-синий снег. Стрыга уже скачет на руках и ногах в сторону Главного проспекта. Где гораздо больше людей.

И я срываюсь с места.

Кто-то тихо выругался, а затем за моей спиной раздался топот шагов. Слишком тяжелых для женщины. Слишком ловких для Эллиота.

— Вив!

Но я не отступлю. Мне плевать, что он мой учитель. Это мой город.

На Главном проспекте тихо, потому что тут всегда тихо, поздно и идет дождь, но машин здесь больше, чем на жилых улицах, которые мы патрулировали. Женщина-зверь несется через дорогу, мелькая между такси под дождем, заставляя машины со свистом тормозить и врезаться друг в друга, пока я бросаюсь за ней.

Стрыга останавливается, чтобы принюхаться, а затем резко поворачивает налево к единственным двум оживленным точкам на улице. Это бар, популярный у финансовых брокеров, и уютный итальянский ресторан, где посредственное «чикен пикката» обойдется вам в сорок девять долларов. Она забирается в переулок за рестораном, и я ускоряюсь.

Я лавирую в потоке машин, и меня едва не раздавливает яростная женщина на Range Rover. Но я не останавливаюсь, пока не распахиваю дверь итальянского ресторана с криком:

— Всем выйти, утечка газа!

Это я называю быстрой сообразительностью, потому что, когда я разнесу это место, это станет отличной легендой и облегчит владельцам получение страховки. Что я могу сказать? Я — народная охотница.