Полугород (ЛП), стр. 48

— Здесь, — говорит София через минуту. — Нашла.

Она указывает на абзац и начинает читать вслух:

— «Эонов никогда не было много изначально. К началу века в записях Цитадели осталось всего четыре родословные. Поэтому неудивительно, что эти Кинжалы Эонов имеют огромную финансовую ценность. Тем более когда полный комплект, включая кинжалы Лимантриана и Девианта, цел. Однако Кинжал Эона — это не просто ценный коллекционный предмет. Столетия использования самыми смертоносными охотниками в истории означают, что оружие пропитано духом великих битв, убийств и триумфов. Когда лезвие переплавляется, полученный сплав может быть использован во многих темных ритуалах и заклинаниях». Значит, кто-то в кампусе действительно пытается сдать зачет по Ритуалам и Экзорцизму на отлично?

Я смотрю на полку, забитую бумагой такой тонкой, что она кажется папиросной. Шестеренки в моей голове вращаются так сильно, что я почти чувствую это. Темные ритуалы и заклинания.

Мы с Питером поднимаем головы и встречаемся взглядами.

Он спешит к столу и пишет на странице: «ингредиенты Сирабракс».

Эллиот нависает над его плечом рядом со мной.

— То заклинание, о котором ты нам недавно рассказывал?

Появляется только один результат, написанный тем самым изящным зачарованным курсивом. Старый гримуар, хранящийся в самом дальнем углу комнаты. Питер встает, натягивая перчатки.

— Давайте посмотрим.

Но беспокойство уже разлилось по моим конечностям. То самое жуткое чувство, когда стоишь на пороге чего-то, о чем точно пожалеешь. Как открывать медицинский справочник, когда голова болит четыре дня подряд. Или допивать последний стакан, зная, что остаток ночи проведешь в обнимку с белым другом.

И я, очевидно, мазохистка. Я иду за Питером и помогаю ему вытащить дряхлую книгу с самой верхней полки. Запах разлагающейся бумаги бьет в нос при каждом повороте страницы. Мы быстро находим раздел «Сирабракс». Он помечен тремя разными штампами «СЕКРЕТНО».

Первый отрывок лишь подтверждает то, что Питер уже знал:

— «…нюанс Сирабракс, который отличает их от других заклинаний: сила Сирабракс даруется не носителю, а тому, кто его убьет. Эта сила больше, чем может выдержать любое существо — смертный, охотник, демон или кто-то иной — и она сводит их с ума. Один историк описывает случай, когда обладателем силы был король, воевавший с соседней страной. После того как его самый доверенный обращенный колдун сварил и наложил заклинание, король убил носителя, использовал силу, чтобы уничтожить армаду врага, а затем сжег всю свою команду, прежде чем утопиться в открытом море…»

Подавляя дрожь, я бегло просматриваю страницы.

— Стой, — говорит София, протягивая руку. — Вот оно.

И действительно, словно бабушкин рецепт черничных кексов на полях старой кулинарной книги, там написан список ингредиентов для приготовления Сирабракс. Единственного заклинания, которое могло бы помочь мне сбросить чешую охотницы и превратиться в прекрасную человеческую бабочку. Всё написано на лимантрианском, но в сносках есть перевод на английский.

Жидкость из лезвия третьего

Небесный цвет

Глаз призывающей ведьмы

Кровь Эона

София рядом со мной застыла как труп. Интересно, мы обе смотрим на эти последние два слова?

— Погодите секунду, — говорит она, возвращаясь к газетной вырезке о редких товарах Харкера. — «Асфодель, известный лимантрианам как священный небесный цвет, рос только в лимантрианском мире до его осквернения. Однако Старейшинам удалось спасти несколько семян этого крайне чувствительного цветка. Теперь асфодель растет в защищенном от света и шума саду в Старом кампусе Харкера», — читает София. — «Точное местонахождение этих призрачных цветов неизвестно даже большинству сотрудников Харкера». — Когда она смотрит на меня, в её глазах читается настоящий страх. — Вы же не думаете…

Я думала, что отдам всё за рецепт заклинания, которое сделает меня свободной. Но теперь…

— Кто-то в Харкере собирает ингредиенты для Сирабракс.

Слышно, как София сглатывает.

— Китти?

— Не знаю.

— Почему сейчас? — размышляет Питер вслух. — Если ингредиенты всегда были здесь, в кампусе?

Я кусаю губу.

— Этого я тоже не знаю.

— Ты думаешь, «глаз призывающей ведьмы» означает буквально глазное яблоко ведьмы, которая накладывает заклинание? — спрашивает Эллиот.

— Ради Вив, — говорит София, — надеюсь, что ничего из этого списка не нужно понимать буквально.

Мы все смотрим на последнюю строчку на странице. «Кровь Эона».

— Я думала, есть шанс, что Китти могла быть эоном, — признаюсь я группе. — У неё есть черты, которыми мы известны: перепады настроения, интенсивность… — Я смотрю на Питера. — Она когда-нибудь упоминала о проявлении способностей до двадцати одного года? Может, она чувствовала девиантов до того, как видела их? Что-то вроде вибрации во всем теле?

Я не решаюсь спросить про жажду крови. Я бы не вынесла страха в глазах друзей.

Но Питер только качает головой, садясь за стол.

— Не думаю, но…

Они знали друг друга не так уж долго.

— Нам нужно найти этот сад, — говорит София. — Посмотреть, не пропали ли асфодели.

Эллиот выглядит не столь убежденным.

— А если пропали? Я только за то, чтобы вламываться в секретные комнаты и всё такое, но я правда думаю, что нам нужно пойти к профессору, если кто-то пытается сварить заклинание, которое может… — Он косится на Питера. — Что ты сказал? Разорвать грани реальности?

Но я на стороне Питера.

— Мой отец никогда не хотел, чтобы я сюда приезжала. Он всю жизнь скрывал эту школу от меня. Сменил фамилию, когда уехал. А потом его убил Выводок, и его последние слова… — Ярость проходит сквозь мое тело, и я отмахиваюсь от воспоминаний о той ночи. — Он знал девианта, который его убил. Возможно, через кого-то, кого он встретил здесь, в этой самой школе. А теперь похоже, что кто-то из студентов пытается овладеть самой темной магией, известной человеку. Не думаю, что мы можем доверять кому-то в Харкере прямо сейчас.

— Боже, — бормочет Эллиот. — Ладно. Хорошо. Как нам найти эти цветы?

Все трое мы смотрим на Питера.

— Я буду в библиотеке, — говорит он, хватая сумку. — Я напишу вам, когда что-нибудь найду.

— Мы тоже будем думать, — говорю я ему.

Не то чтобы я смогла заниматься чем-то другим.

Кровь Эона.

София кладет руку мне на плечо.

— С тобой ничего не случится, ясно?

У неё действительно талант читать людей. Но я не хочу зацикливаться на этой теме.

— Разве у вас скоро не Полевые тренировки?

— Черт. — Она проверяет телефон и смотрит на Эллиота. — Да.

— Идите. — Я киваю им. — Сегодня мы уже ничего не решим.

Эллиот бросает мне поддерживающий кивок, София в последний раз сжимает мое плечо, и они убегают, оставляя меня одну в тишине архивов. Я убираю гримуар и газетные вырезки, выбрасываю перчатки. Затем сажусь за стол и снова смотрю на пустые страницы.

Я знаю, что тайны смерти моего папы пока нужно отложить. Китти могли похитить, чтобы она стала своего рода ингредиентом в вареве для Сирабракс. Учитывая это, а также врайтов, заклинание зомби и пропавший кинжал… Мне следует сосредоточиться на Харкере и на том, как защитить себя и друзей.

Но что, если мой папа знал что-то зловещее об этой школе? Что-то, что напугало его настолько, что он сделал всё, чтобы у меня никогда не было шанса здесь учиться? Мои пальцы постукивают по деревянным выступам стола, пока я наблюдаю, как небо за окном меняет цвет с серого на темно-синий, цвета синяка.

Я здесь. В архивах. Вероятно, в последний раз, так как мне нужно будет вернуть (или выбросить) карту Рида как можно скорее. Поиск имени моего отца займет всего секунду. А потом я уйду, пока меня не поймали.

ГЛАВА 27

Как сказала бы нам профессор Донмер, для любого хорошего эксперимента сначала нужны исходные данные. Я пишу «Питер Ройдон» на выцветших страницах компендиума, чтобы посмотреть, как выглядит обычная запись в архивах Цитадели.