Полугород (ЛП), стр. 40

— Сюда, — говорю я ей и без раздумий бросаюсь через край трибун.

Я сильно ударяюсь о траву, и удар отдается в лодыжках и коленях. Мы с Софией несемся через погруженный в ночь кампус, её лук наготове, мои кинжалы крепко сжаты в руках. Мы не останавливаемся в туманных двориках или на освещенной факелами тропинке, чтобы перевести дух. Мы не останавливаемся, пока не достигаем источника.

Подвесные фонари мерцают и раскачиваются над кладбищем Харкера. Кованые ворота окружают холмистые травянистые пригорки, низкие каменные скамьи и сочащиеся туманом фонтаны. Среди поникших плакучих ив и лиан вербейника виднеются классические монументы, величественные мавзолеи и рассыпающиеся гробницы. И оттуда выползают они все — сотни стонущих, оживших мертвецов.

ГЛАВА 22

— Матерь божья, — выдыхает София.

Украшенные железные ворота кладбища были вырваны с корнем, и зомби внутри выбираются из открытых гробов и участков земли. Они скользят и ползут по холмам и переплетающимся тропинкам, окутанным клубящимся туманом. София поднимает лук, но я затягиваю её за массивный дуб, скрывая нас от существ. Мы наблюдаем, как зомби скапливаются, словно муравьи на пролитом сиропе, их единственная цель — поле для лакросса за воротами. Рыча, завывая от бессмысленной жажды плоти. Они не быстры, но вместе они — сила.

Душераздирающий крик доносится с поля, и София вздрагивает рядом со мной. Я не могу думать о том, что там происходит. О том, как студенты и преподаватели сражаются с монстрами, чьи лица они могли знать, с друзьями и коллегами, которых они, возможно, оплакивали. О том, добрался ли Эллиот до безопасного места. Погиб ли кто-нибудь. Я должна верить, что старшие студенты и профессора смогут защитить себя, пока мы останавливаем заклинание.

— Нам нужно найти предмет-источник, — шепчу я. — Как говорила вчера на уроке профессор Донмер.

Но в отличие от мелких ритуалов, которые могут проводить охотники, заклинания и проклятия должны накладываться ведьмами. А я не вижу здесь никаких живых существ, кроме нас. Никаких темных фигур. Никаких бурлящих котлов, горящих благовоний или принесенных в жертву животных.

Глаза Софии сканируют холмы и гробницы кладбища. Плакучие ивы и лепечущие фонтаны. Я вижу её нахмуренный лоб. Мы понятия не имеем, с чего начать. Предметом, удерживающим заклинание, может быть что угодно. На его поиски могут уйти дни, а у нас нет столько времени. Каждую минуту из места своего упокоения выбирается новый зомби.

— Ворота, — шепчу я одновременно с тем, как София тихо говорит: — Мы могли бы заблокировать выход.

Мы обмениваемся короткими улыбками — великие умы мыслят одинаково — и бросаемся к входу. Рычащий, массивный, давно умерший охотник несется на меня, и я прорезаю обоими кинжалами его шею прежде, чем он успевает коснуться меня. Стонущие звуки и шарканье ног грозят поглотить меня, но я говорю себе, что это похоже на спарринг с завязанными глазами. Нужно сосредоточиться только на одном чувстве за раз. Нам просто нужно добраться до ворот.

София добирается первой. Кованое железо было сорвано с петель. Она толкает их изо всех сил, но части не смыкаются так, как раньше, и они тяжелы даже для её охотничьей силы. После трех мучительных попыток я прихожу к тому же выводу, что и она — закрыть их невозможно. Нет способа остановить оживших существ, выплескивающихся в школу.

— Нам просто придется уничтожать их по мере того, как они оживают, — выдыхаю я. Но их слишком много.

— Черт, — ругается София, пуская меткую стрелу в разлагающегося мужчину, чьи губы были начисто оторваны. Другой тянется когтями к её лодыжкам.

Сердце колотится в горле, когда я делаю выпад кинжалом, но кто-то другой дергает меня назад. София вскрикивает. Запах гниющей плоти бьет в нос.

В двух вспышках яркого света трупы отлетают от нас, словно мы ударили их током.

Я оборачиваюсь, тяжело дыша, и вижу декана Дрисколла с поднятыми руками, с потом и кровью на лбу. Я никогда раньше не видела такой магии.

— Декан Дрисколл, — сглатывает София.

— Вам двоим нужно убираться отсюда. — Лицо декана каменеет, и он поднимает руку. Еще одна вспышка белого света сверкает краем глаза, и еще два зомби падают. — Немедленно.

Скорбная, разлагающаяся женщина ковыляет из-за массивного дуба в сторону декана прежде, чем мы успеваем ответить. На этот раз она замирает, схваченная в воздухе за горло. Глаза декана сужаются в яростные щели, пока из неё выжимают остатки жизни. Его сила сворачивает ей шею. Она вскрикивает — глухой, тошнотворный звук. Шрамы и татуировки на мускулистых руках декана вздуваются, пока он держит руки в её направлении, пока её гнилая голова не отлетает и не катится к каркающей вороне, окутанной туманом.

Я тяжело сглатываю, в животе всё переворачивается.

— Мы пытаемся починить ворота. Чтобы запереть зомби здесь.

Но декан закрыл глаза, его руки подняты в сторону кладбища за нашей спиной. Запах странных трав и резких специй наполняет мои ноздри, пока мы с Софией рубим всех мертвецов, которые бредут к нему, спотыкаясь в поисках плоти. Декан не открывает глаз. Его тело напрягается, ветер меняется, и зловещий холод пробегает по моему позвоночнику.

Когда декан открывает глаза, мрачные и светящиеся яростью, он говорит:

— Предмет-источник там, внизу.

И верно, мы следуем за его взглядом и видим широко распахнутую дверь склепа, грязные следы ведут вниз по темным ступеням. В окутанной туманом ночи и в панике я этого даже не заметила.

— Я могу уничтожить его, но не тогда, когда вы двое в опасности. Вам обоим нужно уйти в безопасное место.

Он оглядывает мертвецов, которые продолжают выбираться из могил и подкрадываться к нам. Всё больше, и больше, и больше…

— Мы никуда не пойдем, — говорит София, читая мои мысли.

— Тогда закройте ворота, — говорит он баритоном, решительно. Не тот человек, чтобы спорить, когда на кону жизни студентов. Он обходит лужу запекшейся крови зомби на земле и добавляет: — И сделайте это, не умерев.

Затем он материализует из воздуха зазубренный, поблескивающий охотничий нож и прокладывает себе путь сквозь мертвецов, стоящих у него на пути.

— Ты слышала его.

София снова толкает ворота, пока её челка не прилипает ко лбу от пота. Я пытаюсь помочь с другой стороны, но эти петли явно были сломаны чем-то гораздо более сильным, чем мы. Возможно, магией. Той самой магией, что заколдовала кладбище.

Мое собственное дыхание звучит слишком громко в голове. Чем сильнее мы бьем по воротам, тем больше мертвецов привлекаем. Кто-то хватает меня за платье сзади, и я вонзаю кинжал назад, но тут другой вцепляется мне в пятки, и я не могу дотянуться, и его пальцы — эти холодные, мертвые пальцы — пытаются впиться в мою плоть, и когда я оборачиваюсь, чтобы ударить… они оба мертвы. Наконечники стрел в их черепах.

Мои глаза находят Софию с поднятым арбалетом, мертвые зомби лежат между нами.

— Говорила же, что прикрою тебя.

Мы наблюдаем, как еще двое спотыкаются о павших мертвецов, пытаясь перебраться к полю. Но они не могут преодолеть груды гниющей плоти под ногами. Ломая кости, они валятся в грязь.

Я открываю рот, чтобы поблагодарить её, когда меня осеняет идея.

— Они не умеют лазать, — шепчу я. Я осматриваю лесистое кладбище. — Вон там. Мы можем повалить то дерево. Перекрыть им путь.

Вонзая ногу в кору, я использую кинжалы, словно ледорубы при восхождении на ледяную гору, чтобы взобраться на дерево. София использует свои стрелы для того же самого, и мы быстро справляемся с подъемом. Вид на Старый кампус с вершины дуба был бы пугающе красивым — весь этот кружащийся туман и мрачные, светящиеся окна, — если бы слева от нас на поле для лакросса не было кровавой бани.

— Готова? — спрашиваю я её.

— Ты шутишь? — Она усмехается. — Это будет круто.

Но адреналин течет по моим конечностям так сильно, что они дрожат.

— Я рада, что ты так считаешь.

София вскрикивает так громко, как только может. Несмотря на то что каждая частичка моего существа велит мне «не делай этого», я следую её примеру. Наши крики соперничают с теми, что доносятся с поля. Вороны разлетаются с деревьев вокруг кладбища, визжа в воздухе.