Полугород (ЛП), стр. 31
— Что происходит? — спрашиваю я.
Эллиот пожимает плечами.
— Китти пропустила нашу лекцию этим утром.
Странно. Это совсем не в духе Китти прогуливать занятия.
— Вам удалось до неё дозвониться?
— Нет, — отвечает Питер, убирая телефон в карман.
— Давайте зайдем к ней в комнату перед ланчем, — предлагает София. — Спорим, у неё там парень.
Брезгливое выражение лица Питера заставляет нас рассмеяться, и мы спешим на урок Кроули, чтобы занять свои места.
После занятий мы направляемся в Элкфор-холл. Декан разослала электронное письмо, объясняющее, что призраки смогли проскользнуть через неисправный портал в башне Мортимер, который редко используется, и этого объяснения, похоже, хватило большинству студентов и их родителей.
К счастью, никто не погиб, а студенты, доставленные в лазарет, находятся в стабильном состоянии. Этим утром мы все благодарны магии пикси. Я думала, что известие о том, что Харкер не защищен от девиантов на сто процентов, станет ушатом ледяной воды для большинства первокурсников, но у меня такое чувство, что они наоборот воодушевлены возможностью наконец-то сразиться с реальными угрозами. Я снова вспоминаю, что у них нет моего опыта. Они не знают, как сильно нужно бояться.
— Если она и правда в постели с кем-то, — говорит Питер, стуча в дверь Китти, — это будет очень неловко.
Эллиот прислоняется к стене.
— Я заставал Соф в такие моменты раз пять.
Лицо Питера вытягивается, будто сама эта мысль причиняет ему боль.
— Она тебе не кузина, — замечаю я.
София фыркает.
— Почти что так и есть.
Кулак Питера еще раз ударяет в дверь, прежде чем та распахивается, являя нам девушку с узким лицом, глаза которой влажны и покраснели от беспокойства. Я узнаю в ней ту самую девушку, с которой Китти пила вино и ела попкорн вчера вечером. Мое сердце тут же начинает бешено колотиться.
— Что случилось? — голос Питера напряжен.
Её взгляд мечется от Питера ко мне, Софии и Эллиоту позади нас.
— Наша соседка… она уехала из школы.
— Китти? — Питер проскальзывает мимо неё в комнату. Это трехместный номер, так же обставленный антиквариатом и винтажным деревом, как и остальные. Мягкий свет падает на стол, за которым тревожно сидит другая девушка, румяная блондинка, сжимающая в руке листок бумаги.
— Что значит «уехала из школы»? — спрашивает София.
Блондинка протягивает бумагу Софии. Я наблюдаю за её лицом, пока она читает то, что, как я полагаю, является письмом от Китти. Глаза Софии пробегают строку за строкой, тревога ложится тенями на её лицо. Закончив, она передает письмо Питеру.
— Она отчислилась.
— Быть не может, — говорит Эллиот. — Она была одержима этим местом.
— Её вещи пропали? — спрашиваю я.
— Все до единой, — удрученно отвечает блондинка за столом. — Она даже забрала кое-что из моей обуви.
— Думаете, она нас ненавидела? — спрашивает первая девушка свою соседку. — Ну зачем тебе нужно было спать под эти дурацкие видео?
— Я же говорила тебе, это называется АСМР! — огрызается блондинка и пулей вылетает из комнаты.
Первая девушка издает раздраженный звук.
— Я Мила. Откуда вы знаете Китти?
— Она моя двоюродная сестра, — говорит Питер, изучая письмо. — Вы пробовали ей звонить?
— Раз семьдесят, не меньше, — отвечает Мила.
Питер кивает. Он тоже не смог до неё дозвониться.
— Когда вы видели её в последний раз?
— Вчера вечером. Мы смотрели кино в холле.
Китти приглашала меня присоединиться. Я поворачиваюсь к Питеру.
— Ты разговаривал с ней после нападения призраков?
Он ведь собирался пойти проверить, всё ли с ней в порядке.
— Она прислала мне смс, что проспала всё нападение.
— Это странно, — размышляет Мила. — Утром её здесь не было. Нам обеим пришли от неё сообщения, что она плохо себя чувствует и пошла в лазарет. Но мы спрашивали пикси. Они её не видели.
— Она улепетывала отсюда со всех ног, — мрачно говорит София, снова просматривая записку. — В письме так прямо и сказано.
Но на лице Питера написано скорее подозрение, чем печаль.
— Видимо, так. Спасибо, Мила.
— Жаль, что мы были такими паршивыми соседками, — говорит та, присаживаясь на свое лоскутное одеяло.
Рот Питера кривится в усмешке.
— Уверен, дело было совсем не в вас.
***
Среди гула обедающей толпы в столовой Питер говорит:
— Это письмо должно быть фальшивкой.
Раздается грохот — круглощекий гном толкает тележку с кастрюлями через украшенные резьбой деревянные двери. Питер понижает голос.
— Она бы никогда не бросила Харкер. Она всю жизнь мечтала учиться здесь.
За те несколько недель, что я знакома с Китти, у меня сложилось такое же впечатление.
— Это её почерк?
— Я не знаю, — отвечает он, глядя на письмо. — Мы познакомились только этим летом. Мне нужно было бы сравнить с одной из её тетрадей, но…
— Она исчезла, — вставляет София. — Вместе со всеми своими вещами.
— Мои записи с урока Лизетт… — Я выхватываю свою сумку и роюсь в папках и блокнотах, пока не нахожу наш исписанный лист по «Стратификации девиантов».
София и Питер сравнивают дополнение Китти о гарпиях с её письмом. Эллиот доедает свою порцию фруктов, а затем пододвигает тарелку Питера и принимается за неё. Когда я хмурюсь, глядя на него, он добродушно пожимает плечами.
— Он занят.
— Они разные, — решает Питер.
Губы Софии кривятся, глаза всё еще прикованы к петелькам букв «е» и наклону «л» в почерке Китти.
— По-моему, они выглядят одинаково.
Словно мое тело настроилось не только на его демоническую природу, но и на его аромат вечнозеленого леса и лемонграсса, я оборачиваюсь как раз вовремя, чтобы увидеть, как Рид проходит позади нас с яблоком и потрепанной книгой и садится в одиночестве за широкий деревянный стол.
У меня промелькнула шальная мысль: надеюсь, я смыла с себя всю кровь призраков. Прошлой ночью я терла каждый дюйм своего тела, пока не содрала даже подобие летнего загара и не стала такой же бледной, как гуль. По крайней мере, теперь я гуль, который пахнет ванилью и розой. Не то чтобы мне было дело до того, чем я пахну для Рида.
— Может, у неё была депрессия, — тихо говорю я Питеру на случай, если Рид подслушивает.
— Иногда люди просто бросают учебу, — говорит Эллиот. — Соф бросила старшую школу.
Я перевожу взгляд на неё.
— Ты бросала?
— Ненадолго. — Она отмахивается от вопроса. — Это долгая история. Дай мне еще раз проверить буквы.
— Говорю вам, независимо от почерка, Китти никогда бы не использовала слово «облом». Она была академиком. Она высмеивала меня за то, что я называл графические романы романами.
София фыркает.
— В её защиту скажу…
— Я серьезно.
— Ты уверен, что у тебя просто не задето самолюбие? — говорит Эллиот. — Твоя кузина была, типа… твоим единственным другом здесь, верно? — София бросает на Эллиота злобный взгляд, и он добавляет: — Пока ты не встретил нас. Очевидно.
— Это говорит не моё эго. Подумайте об этом, она сбежала в ночь нападения призраков? Украла чужую обувь? Зачем?
Я вспоминаю свою комнату. Два отдельных платяных шкафа… и наша обувь, сваленная вместе в одном шкафу.
— Если бы кто-то попытался сделать вид, что она ушла из школы, им пришлось бы забрать её вещи. Но если бы они не знали, какие туфли принадлежат ей, они могли случайно прихватить обувь её соседок.
— Ты думаешь, кто-то её похитил? — Питер бледнеет при этих словах. — Зачем?
Я не говорю, что если бы Китти убил призрак, реакция школы на нападение, несомненно, была бы другой, или что она вообще была не на нашем этаже, а призраков больше нигде в кампусе той ночью не видели. Это означает, что скорее кто-то использовал суматоху как прикрытие, чтобы вывести её… Вместо этого я говорю:
— Сомневаюсь, что это так. Я просто рассуждаю.
Обычно я склонна следовать логике. Пенни когда-то верила, что в нашей квартире живут привидения, и хотя я провожу большинство ночей, сражаясь с существами, в которых дети наряжаются на Хэллоуин, я в это просто не поверила. Даже когда шкаф со стуком открывался сам по себе посреди ночи или когда мы слышали стоны в заброшенной квартире над нами, я и глазом не моргнула.