Жажда бессмертия. Том 12 (СИ), стр. 14

В сущности просто. Так же просто как и принцип действия ядерной бомбы. Пока не задумаешься о деталях. Как очистить дух от его агрессивной составляющей, чтобы он не выжег любого пациента изнутри? Как сделать так, чтобы дух, исчезающий вне тела за минуты или даже секунды, оставался стабильным. Причем внутри водной основы. Причем не сжигая уже саму воду и кучу присадок. Гай что-то знал о подобном. Отдаленно. Трактаты тоже давали основы. Но без долгой практики, экспериментов и наставника сам я повторить такое не мог.

— Один глоток. Этого должно быть достаточно, чтобы ее вылечить. Но довольно безопасно. — Завершил я, не обращая внимания на то, как на нас уже таращатся десятки звезд. А перешептывания расходятся вокруг, как круги на воде. Неправильный я шпион. Палюсь так, что аж свечусь. Впрочем, кажется, какая-то часть меня хочет, чтобы эти висящие в вышине владыки, наконец, протерли зенки и как-нибудь увидели, что у них тут под носом притаился другой дракон. Интересно, если я начну выдавать флаконы сотнями? Когда меня заметят? Или им настолько плевать на чернь, что взоры небожителей здесь даже не задерживаются?

— Этого не может быть. — Сухо ответила женщина. Без восклицаний. Без взмахов руками. Просто как констатация факта. Ибо даже одна капля стоила бы на невольничьем рынке как десяток таких девочек. А скорее на порядки больше. В этот момент девочку скрутило еще раз. Кашлем, который так сильно напомнил мне свой собственный еще из прошлой жизни. Черная жижа с кровью полилась наружу.

— А ты, Мада… Решишь умереть завтра или послезавтра. Или все же рискнешь и примешь шанс, что дает тебе Небо? — Позволил я своему раздражению, наконец, вырваться наружу вместе с толикой звука. Девочка, которой не исполнилось и десяти, подняла на меня взгляд, сначала удивленный, а потом решительный. И резко шагнула вперед.

— Стой! — Вскрикнула женщина. Попыталась ухватить дочь. Но я аккуратно сдержал ее телекинезом. А девчушка схватила кружку, жадно прильнув и начать пить огромными глотками. Пока ее саму не скрутило болью. И честно, я не знал, как повлияет даже такая доза на того, у кого еще и звезд-то не было. Несмотря на то, что я достал, по ощущениям, самый качественный продукт. Лишенный побочных явлений.

— Кхе! — Через секунд пять ее вырвало. А последовавший затем кашель начал вымывать из легких всю заразу. Еще с минуту я молча смотрел на нее, под ошарашенные взгляды толпы, убеждаясь, что критический момент пройден. А потом отправился дальше. Никто за мной так и не последовал и ничего не сказал. Но я и не ждал чего-то такого.

Через несколько минут стало заметно жарче. А грязь вокруг заиграла новыми отсветами. Оно и неудивительно, если группа адептов огня, выряженных в оранжевое, тащила в центре своего построения огромную чашу, над которой вздымались языки пламени.

— Нехило… — Вытянул я руку, и хоть подойти поближе было и нельзя, но я оценил этот огонь. Этап познавшего, пускай и начальный. Великий артефакт по меркам стандартных сект, школ и кланов. И все это в руках всего полсотни адептов с одним мастером. Хотя остальные могли быть сейчас впереди, сражаться с тварями. И не удивлюсь, если этот огонь у них горит вечно, подпитываемый личной силой каждого из своих последователей.

Рядом с огнепоклонниками я прошагал немало, разглядывая тех. Хоть они и не очень рады были соседям. А фанатики там были знатные. Кто-то постоянно держал над рукой зажжённый язычок, не прерывая его ни на секунду, кто-то был весь покрыт татуировками. Многие бормотали себе под нос мантры, призывая великий огонь себе в душу. Но и это мне наскучило. Так что я отправился дальше. Почти перпендикулярно движению. Смещаясь на километр и следуя зову родной стихии. Пока, с настоящим волнением, не дошел до источника этих ощущений. Внутри что-то екнуло. А я застыл, разглядывая огромную повозку, рядом с которой и столпились адепты с такой знакомой силой. А еще…

— Идем мы. Сквозь пыль дорог

— Идем мы. Под топот ног

— Идем мы. Не зная сна

— И цель… у нас одна

— Мы словом! Куем свой путь

— Мы в звуке лишь видим суть

— Мы песней творим дела

— И зажигаем… свои сердца

— И наша сила! Это звук

— Нам звук прокладывает путь

— В дрожанье света и огня…

— Мы, братья, зажжем сердца

— Пускай слова текут водой.

— И сила наша как волной

— Сломает душ барьеры

— Покажет… новые пределы…

Воздух дрожал от слитного хора голосов. Наполнял душу настоящим трепетом. Они вроде бы говорили негромко. Каждый в отдельности, казалось, лишь шептал. Но все вкладывали в это стихию. Все заставляли ци резонировать. Даже не со словами. С чем-то большим. И все вместе это сливалось в странную, коллективную технику, чья мощь удивляла, учитывая, что идущие были лишь ядрами. Хотя и звезд я среди них не заметил ни одного.

На полчаса я просто растворился в музыке. В медленном, тягучем звучании. Одно слово могло тянуться иногда до полуминуты. Иногда пару секунд. Иногда слова били как удары колокола или струны. Вокруг больше не было никого. Остальные давно разошлись, устав выносить чужую стихию и монотонное звучание. Я же наслаждался. Подмечал детали. Например, то, что слова никогда не повторялись. Каждый раз, даже если песня была похожей, что-то менялось, трансформировалось. И это притягивало. Чувство общности по стихии начало брать свое. И я стал подпевать. Раскрыл свой звук. Встроился в общую симфонию, тем самым вежливо заявляя о себе. Но и не открывая своей силы. Мой звук стал пиковым ощутившим. Не более.

Но и так меня заметили сразу же. Сначала просто поворачивали головы. Глазели. Затем, через минуту, из толпы показался седобородый старик, такого блаженного вида… Наверняка сыграй он Санту, получил бы оскар. И за бороду, и за красивое лицо. И за подтянутую форму. При этапе мастера, оно неудивительно. Тот плавным движением перетек расстояние, разделяющее нас, встал рядом, нависая надо мной на две головы. Мне стоило трудов, не выдать свою скорость мгновенной реакцией и отшагом.

— Адепт звука… — Глубокий бас пролился в мир. Отодвигая все остальное в сторону. Хор почти исчез, заглушенный противоволнами. Я почти их видел. Видел, как аура старика обволакивает все вокруг. Но вместо ци я видел колебания. Нематериальные, многомерные. Вмещающие в себя всю полноту его понимания звука.

— Молодой и игнорирующий слова приветствия. Прямо как я в молодости.

— Невежливо. — Усмехнулся старик, поправляя бороду. И на меня упал пресс. Последнее слово, сорвавшееся с уст мастера, расцвело в реальности как автономная техника. «Н». Гулкий удар, ломающий защиту. «Е» протяжная, дающая понять всю глубину ошибки. «В». Закрепляющая форму. Дающая силе разгуляться вокруг меня. Заключить в тиски. Снова «Е». Основной ударный механизм. «Ж». Дробящая. Резонирующая. Углубляющая негативное воздействие. «Л». Звонкий удар струной. «И». Красивая. Тягучая. Она тут была для красоты. Снова «В». И «О», завершающая все и заставляющая звук утихнуть.

— Прошу прощения, старший. — Упал я на одно колено, вспоминая, что другие адепты не так пренебрежительно относятся к формальностям, как я. Склонил голову. Заставил тело выплеснуть через поры кожи пот. Поднять температуру. Сбить дыхание. Даже выбросить все необходимые гормоны, эмулирующие последствия боли. И пускай я не разбирался глубоко в биохимии, не глубже, чем на прочитанные в бытность инквизитором несколько объёмных учебников, что я запомнил полностью. Но дух делал все сам.