Пламя крови. Любовь через боль (СИ), стр. 39

Я закрываю глаза и мысленно шепчу, вкладывая в каждое слово всю свою боль, что сковывает меня: «Прости меня, Кайлан. Просто я не богу больше бороться с тобой за нас… » Вдруг резкая боль пронзает мое плечо. Сознание взрывается от этого и мой молчаливый шепот переходит в крик, исходящий из моей души: «Если любишь. Забери. Если нет — отпусти». Крик обрывается, я замечаю, что стою уже на пороге храма и… делая шаг… переступаю его.

Прохладный полумрак храма, запах ладана и воска, лица Бронса, четы Теймсонов, родителей Стивена и Валии и других гостей, обращенных в мою сторону, — все это обрушивается на меня, как через толстое стекло и кажется далеким.

Я медленно подхожу к алтарю. Валия и Сантия занимают свои места за моей спиной. Стивен улыбается — нежно и ласково. Он протягивает руку. Я замираю, но все же опускаю свою ладонь на его.

Священник начинает обряд. Слова о верности, любви и долге плывут над головами соборавшихся. Я смотрю на лицо мужчины, который скоро станет моим мужем. И словно вижу в его глазах будущее: скромный дом, детей, спокойные вечера. Будущее без бурь, без боли, без той невыносимой, леденящей педантичности, которая сжигала душу.

Священник поворачивается в мою сторону и задает вечный вопрос:

— Согласна ли ты? — слышу я его слова и… замираю, словно жду… Жду, что дверь храма распахнется. Что холодный ветер ворвется внутрь. Что голос Кайлана, низкий и властный, перебьет церемонию. Я ожидаю чуда, знака, что мои слова, высказанные на пороге храма, были услышаны.

Но дверь остается закрытой. Ветер не врывается. Чуда не происходит.

Тишина в храме становится оглушительной. Все смотрят на меня. В глазах Стивена я замечаю нарастающее беспокойство.

Я опускаю взгляд на его руку, держащую мою, на изысканное золотое кольцо…

Слова священника звучат настойчивее: «Согласна ли ты?»

Я поднимаю глаза не на жениха, не на священника, не на гостей. А туда, куда приводят меня ощущения: в глубину храма, где в тени одной из колонн нахожу фигура в черном плаще. Он здесь! Кайлан был здесь все это время! Он слышал мой шепот. Он видел мои шаги. И теперь он ждет, не двигаясь с места, как судья, дающий последний шанс осознать — кто я есть на самом деле.

Взгляд Верховного встречается с моим. В нем нет команды, нет просьбы, нет вопроса. Есть лишь то, что и всегда — вызов. Но теперь это вызов к честности перед самой собой.

Я отвожу взгляд. Замечаю испуг на лице Стивена, растерянность в глазах Валии, которая теперь стоит около брата, ожидающие взгляды гостей.

Делаю глубокий вздох… Пытаюсь что-то сказать, но не могу, ощущая внезапное состояние немоты.

Я закрываю глаза, сознание бунтует против происходящего вокруг. Вдруг начинаю ощущать тонкую, невидимую для чужих глаз нить, тянущуюся от меня к Верховному. Руна на плече начинает пульсировать. Осознаю, что вампир создал между нами ментальную связь, и мысленно кричу ему: «Кайлан, ты всегда ставил меня перед выбором. Теперь настала твоя очередь. Исполни мою единственную просьбу: оттветь да или нет!» Мысленный крик, отчаянный и оголенный, как обнаженный нерв, рвется из самой глубины моего существа. Он не имеет звука, но обладает силой урагана, сметающего все внутренние барьеры. Он летит сквозь пространство храма.

Кайлан Вайтс, стоящий все еще в тени колонны, замирает. Его спина, до этого расслабленная, выпрямляется. Его пальцы, лежащие на сгибе рук, слегка сжимаются. Верховный медленно поднимает голову, и его взгляд, тяжелый, как свинец, впивается в меня.

Да, он услышал!

Проходит вечность, уместившаяся в три удара сердца. Все в храме замирает, будто сама реальность приостанавливает ход, ожидая ответа Кайлана Вайтса.

И я получаю ответ: не звуком, не словом, не движением. Он приходит ощущением. Оттуда, из тени, ко мне протягивается… холод. Не физический, а ментальный. Чистый, острый, как лезвие, лишенный всякой теплоты или нежности. И в этом холоде — его признание. И в самой сердцевине этого ледяного потока я слышу одно-единственное слово: «Нет».

Это слово не несет за собой равнодушие, оно говорит о невозможности. Ответ истинного вампира, для которого любовь в человеческом понимании — слабость, болезнь, разрыв собственной сущности. Верховный может оберегать, помогать, направлять, стремиться, даже жаждать и добиваться желаемого — но не может любить. Не так, не в той привычной для людей форме.

Его холодный, беззвучный ответ разрушает мою последнюю надежду, окончательно рассеивает иллюзию и оставляет меня стоять в центре храма с абсолютной, оглушающей пустотой внутри.

И в это мнгновение я слышу еще одно слово Кайлана: «Отпускаю».

Оно звучит для меня как окончательный приговор.

Верховный услышал мою последнюю просьбу к нему и исполнил ее. Сделал выбор.

Тень у колонны растворяется и исчезает.

Священник, потерявший терпение, кашляет. Стивен смотрит на меня и тихо, с дрожью в голосе, произнесит: «Амбер?»

А я стою и осознаю, что сейчас мне предстоит сделать самый важны выбор в своей жизни. Но теперь я должна его сделать осознанно, прочувствовав его внутри, отсечь все надежды. Теперь только я и холодная, неумолимая правда.

Глава 26

Приговор

— Стивен… — мой шепот едва слышен, несмотря на полную тишину в храме, — я… я не могу…

В этих словах — вся невыносимая тяжесть трех месяцев борьбы. В этот момент я остро, до физической боли, начинаю осознавать масштаб своего предательства. Стивен больше трех месяце по кирпичику восстанавливал мой мир, тень Кайлана, возникшая сегодня, стала нерушимой стеной между нами, превращая алтарь в эшафот.

«Пламя крови» снова просыпается и дикая боль пронзает мое плечо. Нестерпимый жар разливается по венам, заставляя тело дрожать. Это знакомое, но всегда ужасающее пробуждение сил, которые я так старательно пытаюсь сдержать щитом. Кровь кипит, превращаясь в раскаленное железо. Я закрываю глаза и обращаюсь к своему сознанию, чтобы не потерять окончательно над ним контроль.

«Руна… я нанесла на нее его имя! Нужна активация или я сгорю,» — мгновенно пронзает мысль. Если я не установлю связь с истинным сейчас, сила руны превратит тмое сердце в пепел прямо здесь, у алтаря, на глазах у потрясенного Стивена.

Мысленный крик вырывается из моего подсознания, которое я выпускаю на волю: «Подари мне ночь любви!» Слушу я свои слова и понимаю, что они безумны, но так естесвенны. Словно само желание почувствовать Верховного перед своей гибелью становится превыше всего. Это последняя, отчаянная попытка получить хоть что-то — искру, воспоминание, доказательство того, что мы все же истинные. Узнать его и раствориться в вечности….

Мир вокруг меня замирает на мгновение. Наступает густая давящая тишина. Гости начинают беспокойно перешептываться, Стивен бледнеет, не понимая, что происходит.

И тогда… мое плечо, там где находится «Пламя крови» словно вспыхивает — не болью, не жаром, а светом. Из-под ткани подвенечного платья пробивается яркий рубиновый отблеск. Он пульсирует в такт моему бешеному сердцебиению — один раз, два… Теплый, живой… Это не огонь разрушения. Это — ответ Верховного — самый прямой, какой только возможен от него: «Согласен».

Он готов подарить мне эту одну ночь, которая станет последней, отчаянной сделкой с судьбой. «Нельзя отказаться от того, что предназначено тебе судьбой, дитя мое. Но можно изменить, не смотря на то, что это почти нереально» — снова вспоминаю я слова Валерии Лейнс, которые теперь мне кажутся пророческими.

И прежде чем я успеваю понять, что все это было словно предначертано свыше: его имя на моей руне, слова на пороге храма…., голос Кайлана Вайтса возникает вновь в моей голове — низкий, вибрирующий, знакомый до боли, проникающий в каждую клеточку моего тела: «Амбер».

Одно слово. Мое имя, произнесенное так, как может произнести только Верховный — с той смесью власти, терпения и чего-то еще, чему нет названия в человеческом языке.