Пламя крови. Любовь через боль (СИ), стр. 40

Вампир не просто зажег руну — он проник внутрь «Пламени крови».

Свет на плече мгновенно гаснет, оставляя после себя лишь легкое, теплое покалывание.

Я стою в центре храма, в свадебном платье, с горящей от ответа Кайлана руной под тканью и с эхом своего имени, звучащим в тишине разума. Жених, священник, гости, вся эта картина «нормальной» жизни — все это внезапно снановится пустой беззвучной декорацией.

Он сказал «да»! Он назвал меня по имени!

Я поворачиваюсь к священнику и, проходя мимо него, подхожу к алтарю. Затем медленно кладу свои ладони на алтарь и открываю последний козырь, который берегла до того момента, когда у меня не останется другого выхода. Если мне предстоит уйти в вечность, то я хочу максимально прочувствовать все за этот короткий период. Не просто прожить, а впитать каждую секунду, каждый миг, которые я проведу рядом с Кайланом Вайтсом. Вспоминая все, чему он меня обучал меня, что я вычитала в древних манускриптах, собравшись мыслями медленно, четко произнося каждое слово в своей голове, произношу заклинание.

Мой шепот, который слышен только богам и вампиру, звучит как приговор. Каждое слово падает на каменные плиты алтаря с весом свинца. Воздух в храме сгущается, становится тяжелым и звенящим, будто пространство само натягивается, как струна. «Клянусь на крови своей и своих предков. И пусть свидетелем мне станет вечнность и боги, что создали ее. Я заклинаю, того, чье имя начертано на плоти моей. Пусть он не позже полуночи сегодняшнего дня прилет ко мне. Подарит то, что обещал. Но при условии: если любит! Я взываю к истинности: если она не может проявится в моей паре, то жизнь теряет смысл. Если до указанного времени условие не будет выполнено, то пусть моя душа и тело растворятся в вечности. Я взываю к вам, силы руны и крови! И да будут боги свидетелями исполнения моих слов!»

Когда я произношу последний слог и прижимаю ладони к холодному камню, руна на плече не просто вспыхивает. Она взрывается ослепительной, багровой вспышкой, которая на мгновение заливает весь храм неземным светом. А затем — гаснет, оставляя на коже не светящийся след черную метку. Клятва принята. Договор с богами на условиях носителя «Пламени крови» заключен.

Но в этот миг я чувствую, что силы начинают покидать меня. Мир плывет перед глазами, звуки искажаются и превращаются в странный гул. Последнее, что я вижу перед тем, как тьма поглощает, — лицо Кайлана Вайтса впервые застывшее в состоянии не просто удивления, а неподдельного шока. Неконтролируемая ярость плещется в раскаленной лаве его стальных глаз. И в глубине этой ярости — вспышка чего-то очень похожего на ужас.

Я погружаюсь в темноту…

Глава 27

Вечность

Сознание медленно возвращается ко мне. Я лежу не на каменном полу храма, а на чем-то мягком, прохладном, знакомом — шелк. Я делаю вдох и открываю глаза.

Понимаю, что я нахожусь в своей старой комнате в резиденции Кайлана Вайтса. В ней все, как и прежде: кремовые стены, приглушенный свет, огромная кровать. Сейчас комната погружена в глубокие сумерки. За окном — густая, бархатная ночь. Полночь близко. Очень близко.

Я опускаю взляд на свое тело — одета не в свадебное платье. На мне простая сорочка из белого шелка. Каждая клеточка моего тела ноет от невероятной усталости. Судя по всему активация руны и ритуал забрали почти всю мою жизненную энергию, а так как нашего слияния не произошло, то это стало для меня губительно.

В комнате царит ледяная, гнетущая тишина, нарушаемая лишь тиканьем старинных часов где-то вдалеке. Они отсчитывают последние минуты до полуночи.

У окна, спиной к ко мне, стоит Кайлан Вайтс, Верховный, глава третьей ветви вампирской иерархии. Он не двигается. Его фигура словно вырезана из самой ночной тьмы. Вампир медленно поворачивается. Его лицо — маска из белого мрамора: ни тени эмоции. Но его глаза горят. В них пляшут крошечные ярко-красные искры на фоне плавящейся стали, отражающие свет от моей черной, мертвой руны. В них — вся ярость вселенной, сконцентрированная в одном взгляде.

Верховный делает шаг к кровати. Его движения неестественно плавны и лишены всякой человеческой суеты.

— Ты, — голос Вайтса звучит тихо, но каждый слог разрезает воздух, как лезвие, — совершила величайшую глупость. Ты связала свою жизнь с заклятием, которое не оставляет выбора. Ни тебе. Ни мне.

Вампир останавливается у края кроватии смотрит на меня сверху вниз.

— Ты поставила условие «если любит», — произносит он. — Ты привязала свою жизнь к моей пустоте. Ты хотела слияния душ, но забыла, что у меня вместо души — лишь голод и память о веках одиночества. Посмотри на меня. Я — хищник, я — тень. Моя природа — брать, а не отдавать.

Он делает паузу.

— Ты безумна, — выдыхает Верховный. — Ты ставишь свою жизнь на кон ради иллюзии искренности в мире, где ее не существует.

Я встречаю его взгляд и спокойно, словно меня уже совершенно ничего не беспокоит произношу:

— Да, я знаю. Я устала жить без тебя. Мне так будет легче. — мой голос звучит уверено, осознавая, что на ложь и притворство у меня просто нет времени. — Спасибо, что дал мне шанс хотя бы увидеть тебя и уйти в вечность рядом с тобой.

Я вижу, как он до хруста стискивает зубы, но продолжает молчать. Тогда я задаю единственный вопрос, который тревожит меня в последние минуты моей жизни:

— Кайлан, ты счастлив?

На его лице, застывшем до этого момента, начинают проявляться эмоции — будто под тонким слоем льда внезапно закипает лава. Ярок-красные искры в его глазах вспыхивают ярче, словно изнутри освящая сталь.

— Счастлив? — вампир повторяет вмои слова, и в его голосе впервые ощущается не холод, а нечто сломанное, хриплое. — Ты спрашиваешь о счастье сейчас? Когда часы отсчитывают последние минуты твоей жизни по твоей же глупой, отчаянной прихоти?

Кайлан резко наклоняется, опираясь руками по обе стороны от меня на кровать, заключая в клетку из своего присутствия. Его лицо теперь так близко, что я чувствуею холод, исходящий от его кожи, и вижу каждую мельчайшую трещину в его каменном спокойствии.

— Я не давал тебе выбор. Я отвечал на твой вызов. Но это… — мужчина делает резкий жест в сторону вмоего плеча с руной, — это не вызов. Это самоубийство. Оформленное в виде ультиматума мне.

Верховный отстраняется. Его ярость, кажется, сменяется чем-то более страшным.

— Ты хочешь знать, счастлив ли я? — прололжает вампир тихим голосом, в котором теперь звучит невыносимая тяжесть. — Нет. Я не был счастлив с того дня, как ты ушла. Я не знаю, что такое счастье в твоем понимании. Но я знаю, что такое тишина. И твое отсутствие сделало эту тишину… оглушительной и невыносомой.

Вайтс поворачивается к окну и устремляет взгляд в ночь. Я молчу. Не хочу тратить силы, их почти не осталось.

— Ты говоришь, что не можешь без меня жить. И создаешь ситуацию, в которой мне придется жить с твоей смертью на совести. С мыслью, что я мог ее предотвратить и не сделал этого. Потому что твое условие… — вампир оборачивается. — оно ставит под сомнение саму мою природу. Ты просишь любви, Амбер. Того, чего во меня нет. И никогда не будет. Не в том виде, в котором ты нуждаешься.

Где-то в глубине дома бьют часы. Первый удар. Полночь приближается.

Верховный смотрит на меня, и в его глазах — последний, отчаянный вопрос, который он, возможно, задает не мне, а самому себе:

— Ты действительно предпочитаешь смерть жизни без меня? Даже жизни с тем, кто может дать тебе то, чего я никогда не смогу?

— Да, — шепчу я, потому что сил хватает только на шеепот, — ты… моя пара… я давно знала кто ты… но ты не смог… я не смогла…. пробить твой холод. знаю… все можно изменить, даже если это почти нереально… истинность… дает возможность… чувствовать… даже вам. если бы было слияние… поэтому за мой и охотились…

Последние слова, забравшие почти все мои оставшиеся силы, повисают в воздухе: хрупкие и страшные, как разбитое стекло.