Эффект Годзиллы, стр. 3
А каково мне было при таком к себе внимании покупать нижнее белье, представьте?! Каждую секунду ожидая услышать: «Елена Логунова, здрасьте! Вам, как обычно, стринги размера XS?»
А как мучительно было, вежливо ответив на очередное: «Добрый день, Лена!», припоминать, кто это, собственно, только что меня поприветствовал? Припомнить не получалось, потому что люди меня знали, а я их – не всех, и каждый раз приходилось испытывать по этому поводу чувство вины.
Вот в те-то времена, когда со мной по-свойски общался каждый встречный-поперечный, я и перестала пытаться запоминать лица. Родных и друзей узнаю – и слава богу!
Что со мной в восемьдесят пять будет, страшно представить…
Телефон в кармане пискнул и дернулся. Я достала его, прочитала эсэмэску: «Уже летите, нет?», позвонила приславшей сообщение Ирке и, дождавшись, пока она ответит, поучающим тоном, позаимствованным у эльфийских принцесс, объяснила:
– Если бы мы уже летели, телефон был бы в авиарежиме, я бы не смогла получить это твое сообщение и ответить на него.
– У тебя какой-то странный голос, – невозмутимо заметила чуткая подруга. – Есть проблемы?
– Да, сразу две. Сидят на креслах в позе «Кембриджский крест» и ведут светскую беседу.
– Что за крест?
– Как, ты не знаешь?! Это же известно каждой приличной даме! В этикете существуют всего два положения, которые пристало принимать сидящим леди: «Поза герцогини» и «Кембриджский крест». Во втором случае колени нужно свести вместе, лодыжки скрестить, а ступни оставить на полу.
– Сложновато, но сойдет за утреннюю гимнастику.
За что я особенно люблю свою лучшую подругу – она в любой ситуации увидит что-то хорошее. Оптимизм – ее второе имя. Как у резидентов «Камеди клаб»: Ирина «Оптимизм» Максимова.
– Что-то случилось? – спохватилась я.
– Нет! Что у нас может случиться? Просто так, хочу пожелать счастливого пути, – успокоила меня подруга.
В ответ я пожелала ей счастливо оставаться, и на том наш короткий разговор завершился. Как раз объявили посадку, и я присоединилась к веренице пассажиров, осмотрительно встав подальше от своих эльфийских принцесс.
В тот момент у меня и мысли не возникло поплевать через левое плечо после слов подруги «Что у нас может случиться?».
А зря.
Днем раньше
В фитнес-клуб мы с Иркой пришли к двум часам. Именно в это время в те крайне редкие дни, когда осеннее небо над Питером не затягивают тучи, в высокие и широкие окна бассейна заглядывает солнце, и тогда плавать в просвеченной насквозь зеленоватой воде становится особенно приятно. Если закрыть глаза – можно представить, что находишься где-то на Мальдивах!
Правда, впечатление портят тетушки и бабушки, во множестве болтающиеся в той же водице. С закрытыми глазами не столкнуться с ними не представляется возможным – даже если смотреть в оба, все равно рано или поздно напорешься на чье-то тело, висящее почти неподвижно крупногабаритным буйком-поплавком!
Есть такая порода прелестных купальщиц: Кумушки-Голубушки Парноплавающие. Представительниц ее летом можно встретить на морях, а в остальное время года – в бассейнах. Эти самые кумушки-голубушки, как правило, крупные, малоподвижные и при этом очень общительные. Спустившись в воду, они разбиваются на пары и плавают непременно дуэтом, крайне неторопливо и чинно, на ходу увлеченно беседуя между собой. На открытой воде это не представляет сложности, но делить с ними узкую дорожку проблематично.
К сожалению, правила посещения бассейна парному дрейфованию кумушек не препятствуют: для спортивного плавания выделена отдельная дорожка, но туда мы с Иркой не суемся. Там с шумом и плеском носятся взад-вперед могучие мужчины с таким размахом мускулистых рук, что брызги и волны накрывают две дорожки по соседству. Набиваться в компанию этим акваменам, не будучи таким же гибридом кита и буревестника, опасно.
Приходится лавировать между тюленящими кумушками, сдерживая желание прокомментировать их оригинальный стиль плавания вслух и вымученными улыбками отказываясь вовлекаться в беседу. Дуэты дрейфующих кумушек тяготеют к расширению и периодически превращаются в целые ансамбли. Тогда приходится вылезать из бассейна, сдавая противнику воду без боя, и на время перемещаться в одну из саун, чтобы там дождаться улучшения ситуации. Уходить совсем, не выполнив свой норматив – у меня это 800 метров длинным брассом и 200 на спине, – я отказываюсь. Ирка тем более: она не кумушка, пришла в бассейн не поболтать, а сбросить лишний вес!
Долгие годы он у нее был идеальный: ровно сто кило, но в последнее время немного перевалил за центнер. При этом лишние килограммы норовят сгруппироваться где не надо – в районе талии, чем портят великолепные очертания фигуры, которую ее счастливая обладательница, любовно оглаживая себя по бокам, привыкла горделиво называть «контрабас Страдивари». Превращения контрабаса в тыкву она допустить не может.
По нашим подсчетам, Ирке нужно сбросить шесть кило, мне – два. А тетушки-болтушки здорово замедляют наше продвижение в бассейне и, как следствие, к желанной цели. Без помех в виде парных туш-поплавков я выполняю свой норматив за тридцать минут, а с помехами – иной раз за час!
– Это слишком долго, – сказала Ирка, когда мы с ней в очередной раз переместились в сауну, потому что трафик на водной дорожке сделался особенно напряженным.
К дрейфующим тетушкам прибавился дед в ластах. Он плавал в маске и с трубкой, разглядывая дно, и представлял собой дополнительную и трудноразличимую помеху. («В Хургаде так плавать будешь!» – рыкнула ему Ирка, и название египетского курорта прозвучало почти непристойно.)
– У меня сегодня тестовое кормление кота, – напомнила подруга. – Нужно успеть съездить на Петроградскую сторону и выдать провиант Вольке, а он же, ты знаешь, даже получасовую задержку с кормежкой воспринимает как конец света. Может и голодный обморок изобразить, и истерику закатить, и обложить кошачьим матом.
Я понятливо покивала: знаю Волькину манеру не понаслышке. Как и то, что портить отношения с капризным, избалованным зверем не стоит: с него же потом станется тоже что-нибудь испортить, например, новую пару обуви обидчицы.
В очередной раз задержавшись в бассейне из-за неспешно дрейфующих тетушек, мы максимально сократили последующие банно-прачечные и уходовые процедуры. Ирка ускоренно приняла душ, небрежно высушила свою рыжую гриву и, скрутив еще влажные волосы в узел, принялась торопливо одеваться. Влезла в джинсы, натянула толстовку, наклонилась, чтобы вытянуть из-под лавки свои кроссовки, и обнаружила, что их нет.
Нигде нет! Ни там, где она их оставила, ни по соседству, ни вообще в раздевалке, состоящей из нескольких помещений. Она их все обежала, встревоженно шлепая резиновыми тапками, под каждую скамью заглянула – результата голый ноль!
Пропали кроссовки! Модные, фирменные! Прекрасная новая пара ходового нынче сорокового размера!
– Так и знала, что нельзя доверять этим тетушкам-бабушкам! – сердито заявила подруга, вернувшись из забега по раздевалке. – Это плавать они нормально не умеют, а в моде худо-бедно разбираются. Стырили мои кроссы, что ты будешь делать!
Разгуливать по холодным лужам в резиновых тапках определенно не стоило.
Не потому, что это выглядело бы странно – нет, в Питере с его апатией и безразли… ой, я хотела сказать, толерантностью и принятием! – признанным фриком стать труднее, чем избранным депутатом. Даже просто обратить на себя активное внимание петербуржцев – задача, требующая по-настоящему креативного подхода и затратной подготовки.
Я сама видела, как в переполненном вагоне метро граждане упорно игнорировали грустную бледнолицую деву с зубами вампира и выразительными алыми пятнами на белой кружевной манишке. А Бэтмена в полном обмундировании почтила своим вниманием лишь одна старушка, ехидно проворковавшая ему: «Уступи-ка место бабушке, супергерой!»
Что там далеко ходить, только по дороге в бассейн мы с Иркой встретили парнишку в свитере с оленями, шортах, валенках с галошами и пластиковой шапочке для душа, еще посмеялись, что Санта-Клаус неважно экипирует своих гномов.