Эффект Годзиллы, стр. 4

Нет, за городскую сумасшедшую Ирка в шлепках не сойдет, но ведь инфекции никаким странным видом не отпугнешь, накинутся они на босоногую девочку – и свалится та с сезонным гриппом.

– Посиди тут, я сбегаю домой и принесу тебе подходящую уличную обувь, – оценив ситуацию, велела я подруге.

До ЖК, в соседних домах которого наши с Иркой квартиры, было недалеко, спокойным шагом с четверть часа. Я постаралась управиться с забегом туда и обратно за двадцать минут, по дороге еще и позвонила тете Иде, предупредила ее, что тестового кормления кота сегодня не будет.

– У нас тут кое-что случилось. Так, ерунда, небольшое происшествие в бассейне, но из-за него Ирка сегодня не успеет на Петрагу к ужину и не дебютирует в роли кошачьей кормилицы.

– Ничего страшного, – успокоила меня тетушка. – У меня нет сомнений, что Ирочка справится с этой миссией, ведь они с Волькой давно и хорошо знакомы.

– Именно потому, что Ирка хорошо знает твоего кота, она и хотела, чтобы ты сама объяснила ему политику партии в ее присутствии.

– Чтобы мы с ней друг другу отсалютовали: «Пост сдан! – Пост принят!» и Волька принял это как данность и впоследствии не вредничал? Разумно, – рассудила тетушка. – Тогда давайте проведем церемонию передачи красного зна… то есть серого кота завтра утром. Боря заедет за вами в шесть, привезет ко мне, мы оставим Ирочку с Волькой, а сами двинемся в аэропорт, по дороге забрав и Марфу.

– Прекрасный план! – Я обрадовалась, что Ирке можно не спешить на Петроградку, и сама сбавила скорость передвижения, потому что кросс по лужам – не мой любимый вид спорта.

Вечер мы с подругой провели у меня – за таким утомительным, но в то же время приятным каждой девочке занятием, как разбор содержимого гардероба с сопутствующей примеркой и сортировкой.

Процесс изрядно затянулся из-за принципиальной разницы наших позиций. Ирка – она рачительная хозяюшка – полагала, что от вещей, которые стали лишь чуточку маловаты, избавляться рано, их нужно просто отложить. Мол, сброшу я два своих лишних килограмма – и все снова будет мне впору. Я же упирала на то, что закон подлости – одна из незыблемых опор мироздания: если я так явно продемонстрирую, что рассчитываю вскоре похудеть, те два кило и сами от меня не уйдут, и еще друзей своих приведут. Оно мне надо?

Итогом наших философских дискуссий и стала битком набитая сумка челночника – мой багаж в предстоящий полет.

Суббота, вечер

Примерно через час после взлета Марфинька начала искательно озираться, то и дело привставая в своем кресле. Одета она была броско, поэтому сильно смахивала на костюмированного персонажа кукольного театра, которому не сидится за ширмой, чем и привлекла внимание заскучавших было детишек в задних рядах.

Малявки начали смеяться и показывать пальцами, тетя Ида заметила это раньше, чем озабоченная Марфинька, и призвала подружку к порядку. Та наконец уселась, я тоже успокоилась. Присматривала же за мадамами со своего места в хвосте, опасаясь, что у возрастных пассажирок возникнут какие-нибудь проблемы, требующие моего деятельного участия.

Обошлось, долетели без эксцессов.

Я подошла к старушкам-подружкам уже в зоне выдачи багажа: нужно было помочь им снять чемоданы с ленты.

– Ах, вот ты где! – У Марфиньки мое появление вызвало какую-то хищную радость. – Я, конечно, понимаю, что у автора детективов свои особые мерки, но назвать «небольшим происшествием» такое! – Богатой мимикой она талантливо изобразила недоверчивое изумление на грани благоговейного ужаса.

Я не стала аплодировать: привыкла уже к ее выразительным мимансам. И пугаться раньше времени не стала.

– Не поняла. Какое такое? – Я перевела взгляд на тетушку, обычно не столь экспрессивную, как ее подружка-актриса.

У тети Иды за спиной долгие годы руководящей работы в закрытом КБ, где проектировали подводные лодки. Человека, имевшего дело с реальными ядерными реакциями, на взрывные эмоции так просто не раскачаешь.

– Мы узнали подробности твоего «небольшого происшествия в бассейне», – тетушка ответила спокойно и в лице не изменилась, но без жестикуляции все же не обошлась: вскинула руки и поскребла двумя пальцами каждой воздух по сторонам своей головы, изображая кавычки.

– И что? – Я демонстративно похлопала глазами.

Тоже ведь могу быть не чужда театральщины.

– Бог мой, какое жестокосердие! – шокированно ахнула Марфинька и притиснула дрожащую ручку к вздымающейся груди.

– Профессиональный цинизм, – вздохнула тетя Ида и посмотрела на меня взглядом Цезаря, готового изречь: «И ты, Брут!»

– Да в чем дело, я не понимаю? Скажите прямо! – Я заволновалась и рассердилась.

Тут очень кстати прибыл Марфинькин чемодан – ярко-желтый, пупырчатый и крепкий, как гибридный лимон. Я поспешила стащить его с ленты транспортера, высмотрела подъезжающий следом баул тетушки, похожий на большущую красную мыльницу, сгрузила его на пол и только после этого вернулась к мадамам.

Они смотрели на меня с прискорбием любящих родителей, внезапно узнавших, что их дорогое чадо давно и прочно стоит на учете в детской комнате милиции.

– Я никого не убивала! – на всякий случай заявила я.

– И то слава богу, – сказала тетушка.

– Хотя бы до такого не дошло, – добавила Марфинька. – Но назвать это «незначительным происшествием»! – И она всплеснула руками, как крыльями.

Я потерла лоб и присела на желтый чемодан.

– Встань, сломаешь! – потребовала Марфинька.

Я встала и вздохнула:

– Так. Я, похоже, чего-то не знаю. Выкладывайте.

– Она не знает? – Марфинька удивленно посмотрела на тетушку.

– Ты не знаешь? – Тетушка удивленно посмотрела на меня.

– Я знаю, что я ничего не знаю! – рявкнула я, теряя терпение.

– Это Сократ! – тут же узнала цитату начитанная тетушка и сразу успокоилась, будто решив для себя, что в компании, где упоминают древнегреческого философа, проявлять избыточное волнение недостойно. – Дорогая, что ты имела в виду, сказав, что в вашем бассейне происшествие?

– У Ирки пропали кроссовки, оставленные в раздевалке. А вы о чем, что случилось?

– О! – Мадамы снова переглянулись и оживились.

– Кто скажет, ты или я? – Марфинька сверкнула очами. – Давай я!

Повернувшись ко мне, она на секунду интригующе замолчала, но выдержать классическую мхатовскую паузу не смогла и с отчетливыми нотками людоедской радости объявила:

– Взорвали этот ваш бассейн, вот что случилось!

Я снова села на желтый чемодан. Он крякнул, Марфинька ойкнула, я подскочила:

– Пардон, мадам… А откуда информация?

– С нами третьей в ряду летела милая дама, которая по дороге в аэропорт послушала по радио новости, – буднично объяснила тетя Ида и посмотрела на часы. – Не пора ли нам на выход? Думаю, нас уже ждет машина.

Она уже закрыла для себя тему происшествия в бассейне и сфокусировалась на новой задаче.

Марфинька, однако, жаждала сообщить мне подробности, что и сделала по пути к выходу из здания аэровокзала. Не постеснялась даже моей позорной сумки челночника! Семенила рядом, цепляясь свободной от чемодана рукой за мой локоть и оживленно пересказывая шокирующую новость со слов какой-то знающей дамы.

За интересным разговором мы вышли к автомобилю, присланному за почетными гостьями заботливым юбиляром-виноделом. Мадамы заняли места в салоне, их чемоданы – в багажнике. Я с нескрываемым облегчением помахала им ручкой, проводила отъезжающую машину взглядом, дождалась своего троллейбуса, забилась в уголок у окошка и достала из сумки смартфон.

Мне нужно было осмыслить услышанное и добрать подробностей из новостей в интернете.

Краснодарская квартира стояла запертой уже пару месяцев: в последний раз мы навещали ее в августе, на обратном пути из турецкой Антальи.

– Привет, я дома! – покричала я с порога.

Вы спросите кому? Я отвечу: домовому.

Не то чтобы я была убеждена в его существовании, но это, по-моему, тот случай, когда верить выгоднее, чем не верить.