Криминалист 14 (СИ), стр. 24

— И промахнулся с ста шестидесяти ярдов по человеку, которого на сцене еще не было, — сказал кто-то у стены.

— Он не стрелял, — сказал Рэндалл. — В магазине винтовки один холостой патрон. В стволе стреляная гильза от него же. В правом кармане куртки лежала запасная осветительная шашка в бумажной обертке, такие продают киностудиям. Боевых патронов при нем нет. Ни одного. Мы обыскали крышу, машину и номер в мотеле в Александрии.

Данбар кивнул. Рэндалл продолжил по бумаге.

— Показания такие. Двенадцатого сентября к нему домой во Флашинг пришел человек. Представился консультантом по безопасности, показал визитную карточку с названием фирмы. Сказал, что фирма работает по контракту, проверяет готовность охраны государственных объектов, и что по результатам проверки пишется отчет заказчику. Предложил работу на один вечер. Пятьсот долларов наличными, двести вперед, триста после.

— Лейси в это поверил?

— Да, потому что три года назад он уже делал такую работу. — Рэндалл перевернул лист. — В семидесятом году его нанимала похожая фирма, проверить периметр склада армейских излишков в Нью-Джерси. Тогда все было законно, ему заплатили, он подписал бумаги и получил чек. Он решил, что это то же самое.

— Что ему велели?

— Приехать двадцать первого, в восемь вечера занять позицию на крыше на Десейлс-стрит, вход со двора, дверь будет открыта. Ровно в двадцать тридцать девять встать в полный рост, повернуться так, чтобы оптика поймала свет с улицы и выстрелить холостым со вспышкой в сторону отеля, вверх, над крышей.

— И он спросил, что будет дальше?

— Спросил. — Рэндалл прочел дословно, ведя пальцем: — «Мне сказали: контрснайперов предупредят, они отработают вхолостую, зафиксируют время реакции и все. Мне сказали, что это учебная вводная и что я буду в списке у них на столе».

В комнате стало очень тихо.

— Он поднялся на крышу и стоял там сорок минут, — сказал Рэндалл. — Потом в двадцать тридцать девять встал во весь рост и выстрелил. Его срезали. Первое, что он сказал в палате Оливеру: «Значит, их все-таки не предупредили».

Хаскинс сидел у стены и смотрел в пол. Он молчал весь разбор и ничего не сказал потом.

— Фирма, — сказал Данбар.

— Карточка у него сохранилась, лежала в бумажнике. — Рэндалл достал из папки прозрачный конверт и пустил по столу. — «Тайдуотер Секьюрити Консалтантс». Адрес в Уилмингтоне, штат Делавэр. Телефон с кодом округа Колумбия.

Карточка дошла до меня. Плотный картон, черная печать, ни имени, ни фамилии. Только название, адрес и номер.

Номер начинался с тех же четырех цифр, что и номер на листке Хорака.

— Проверка по телефону? — спросил я.

— Данбар распорядился утром. Абонент секретарская служба, Кей-стрит, тысяча шестьсот шестнадцать, комната семьсот четыре. — Рэндалл посмотрел на меня поверх очков. — Мне сказали, вам это название знакомо.

— Знакомо.

Локхарт сидел рядом и не повернул головы. Только пальцы у него на столе сжались в кулак и разжались.

— Человек, который приходил к Лейси, — сказал я. — Приметы?

Рэндалл нашел страницу.

— «Около шестидесяти. Высокий. Седые волосы коротко. Держится прямо. Говорил тихо, мало, по делу. Не садился, пока я не сел». — Он поднял голову. — И еще. Лейси двенадцать лет в армии, он сказал это отдельно: «Это офицер. Не бывший. Офицер».

Локхарт разжал кулак и наконец повернулся ко мне. Ничего не сказал.

После разбора когда мы обменялись информацией, мы поехали осмотреть место еще раз.

Десейлс-стрит мы закрыли еще ночью, к девяти утра она так и стояла закрытой, два барьера, патрульная машина поперек, четверо в форме.

Фургон Си-би-эс никуда не уехал. Мачта опущена, двери опечатаны, на лобовом стекле под дворником бумажка с печатью. Экипаж из трех человек сидел с одиннадцати вечера в участке на Эл-стрит и давал показания.

Заряд лежал у задней стены отеля, под моим окном, в двух футах от правого заднего колеса фургона.

Чен уже был здесь и работал на коленях, на резиновом коврике, в перчатках. Рядом на асфальте стояла линейка, на линейке номерная табличка. Он уже отснял общий план и теперь снимал крупно, по частям.

— Смотрите отсюда, — сказал он, не поднимая головы. — И не наступайте левее.

Я посмотрел туда.

Остатки лежали кучей, будто здесь сожгли газету. Разорванная бумажная гильза длиной дюйма четыре, картон толстый, серо-бурый, изнутри черный от нагара.

Клочки бумаги, разлетевшиеся по асфальту веером на шесть футов. Тонкая проволочная скрутка. И от скрутки два провода, красный и черный, тонкие, в лаковой изоляции, свитые между собой.

— Черный порох, — сказал Чен. — Я вчера сразу это сказал по запаху и теперь подтверждаю по нагару. Дымный. Бездымный так не воняет и столько дыма не дает.

— Это не взрывчатка.

— Это театральная шашка, ее делают именно для звука. Картонная гильза, навеска черного пороха, пыж, электрозапал. Их продают театрам, киностудиям и цирку. На ящике пишут: «сценический эффект, выстрел». — Он приподнял пинцетом кусочек картона. — Тут даже клеймо частично осталось. Буквы «…FX CO». Восстановим.

— Заряд был закреплен?

— Да. — Чен показал на кирпич стены. Там, в шести дюймах от земли, на растворе между кирпичами остался светлый прямоугольник и два обрывка серой клейкой ленты. — Приклеили лентой к стене, у самого асфальта. Чтобы звук шел вверх, между стеной отеля и стеной дома напротив. Здесь колодец, тут любой хлопок бьет как в трубе.

— Когда его приклеили?

— Не ночью. — Чен встал и показал на ленту. — Под лентой асфальтовая пыль, на самой ленте тоже. Она провисела здесь весь день, ее топтали ботинками, на ней есть отпечаток рифленой подошвы. Я бы сказал с утра. Приклеил человек, который приехал сюда раньше всех.

Провода шли от скрутки по асфальту вдоль стены, футов восемь, потом поднимались на кирпич и дальше вверх, вдоль толстого телевизионного кабеля. Их прихватили к кабелю той же серой лентой, через каждые три фута. Снизу, с улицы, это выглядело как одна линия.

Я задрал голову. Кабель уходил к окну служебного коридора, на третий этаж. Там до сих пор торчали два деревянных брусочка, которые я положил на подоконник накануне в три часа дня.

— Наверху тоже подхвачено?

— Да они расходятся, — сказал Чен. — Я лазил ночью с фонарем. За окном кабель идет в коридор и дальше в зал, а провода отходят вниз и вбок, вдоль карниза и спускаются обратно на улицу вон там, за водосточной трубой.

Он показал. Я прошел вдоль стены до трубы.

За трубой, в тени, провода шли вниз и у самой земли ныряли под фургон. Я присел. Под днищем они тянулись к левому борту, где у передвижной студии стояли гнезда кабельного ввода, целый ряд, штук двадцать, закрытых резиновыми крышками.

Два провода входили в предпоследнее гнездо.

— Чен или сюда.

Он пришел с камерой и отснял гнездо, крышку и провода, прежде чем я к ним прикоснулся.

Экипаж фургона на допросе показал одно и то же, гнезда с двенадцатого по двадцатое не используются, это резерв для второй камеры, которую в этот раз не привезли. Внутри фургона от этих гнезд идет жгут к панели под столом инженера, где каждая линия выведена на клеммник.

Мы вскрыли опечатанную дверь фургона в девять сорок.

Внутри было тесно, как в подводной лодке. Три монитора, стойка с аппаратурой, стол инженера.

Под столом, на клеммнике, два провода, красный и черный, уходили в общий жгут кабеля, идущего в зал.

— Вот так, — сказал Чен. — С улицы в фургон, из фургона обратно наверх, в зале в конец кабеля.

— А где в зале конец кабеля?

— На платформе прессы. — Чен снял перчатки. — Там, где стоял пульт звукорежиссера.

— Отлично, — я посмотрел на Чена. — Теперь осталось поговорить с самим телевизионщиком.

Глава 12

Старые знакомые

Дэвида П. Меррика привезли в здание на Пенсильвания-авеню в половине одиннадцатого.