Я бы сменила дракона или Сами вы злодейки! (СИ), стр. 24
«Только твоего мнения я еще не спрашивал,»- бесился герцог, перед глазами которого застыло обезображенное ожогами лицо дракона, – «Не твоего ума дело»
Но стыд, ярость и злость рвали душу изнутри, крепко перемешиваясь со страстью и дробящим сердце отчаянием.
Кто он, не сумевший в критический момент совладать со зверем? Не посмевший твердо отказать монарху? Не нашедший аргументов, чтобы презреть навязанный выбор и не предать любимую женщину?
И словно в насмешку над ним, в самый неподходящий момент в комнату влетела Мелисса. Тонкая, ранимая, юная. Вовсе не такая уж «благоразумная «и холодная, какой пытался ее представить он. Не такая, какой описывал ее Его Высочество. Какой он надеялся ее обнаружить под всей этой напускной романтической игрой.
- Свадьбы не будет! – истерично кричала она, в ужасе отказываясь признавать разумность столь тщательно продуманного им решения и на корню руша на осколки тот хрупкий мир равновесия, едва успевший снова появиться в его жизни.
Увещевания, угрозы, попытки договориться- все было тщетно. Девушка сорвалась. Билась в истерике. Дрожала. И однозначно способна была привести в исполнение каждую из своих угроз. А он… он просто не находил в себе сил снова заниматься всем этим. И не мог допустить, чтобы филигранная по своему балансу башня из слоновой кости рассыпалась в прах от одного неловкого момента.
- И ты правда думаешь, что теперь, когда ты знаешь все нюансы плана, я просто позволю тебе уйти? – прорычал ей в лицо дракон, – Наивная, ранимая дебютантка, да? Нет, Мелисса. Тебя не простят.
«Истеричка. Она просто взбалмошная истеричка. Которая придумала себе романтическую историю и теперь верещит и бьется о пол, как трехлетний ребенок. Лишь бы все было по ее!»- все больше заводился Арвел, с рычанием бросая женщину на кровать и, неожиданно, принимая жестокое, бескомпромиссное решение.
Горький вой совести он заткнул решительным аргументом: «Они вынудили меня. И сама леди Стоун способствовала этому не меньше. Разве ее саму интересовало мое нежелание связать с ней жизнь, когда она разве что прилюдно не вешалась мне на шею? Разве не ее истерики заставили графа Стоуна лично написать мне письмо, с предложением составить эту прекрасную партию? Разве не ради зависти подруг Мелисса одним днем сменила весь гардероб, размахивая изумрудными платьями, словно знаменем? Что- ж. Титул Арвелов не только блеск герцогской диадемы. Но и тяжесть ее веса на голове обладательницы. Носи с честью, Мелисса Стоун. Наслаждайся своей победой»
Легкий укол сожаления разбился об ее отрешенный взгляд и холодное, полное отвращения лицо, когда он швырнул ей на грудь испачканный платок.
«Плевать»- со злостью подумал он, выходя к гостям и напряженно высматривая среди толпы фигурку сбежавшей Розали- «Месяцем раньше, месяцем позже… Зато она теперь знает свое место. И, надеюсь, перестанет ко мне липнуть».
И она перестала. Вдруг. Словно по мановению волшебной палочки.
Настолько внезапно, что даже его черствое по отношению к ней сердце пропустило удар.
«А что, если мой поступок оказался слишком жесток для нее?»- со страхом в душе думал он, успокаивая отчаянно икающую Розали, так и не сумевшую толком объяснить, как леди Стоун оказалась в пруду.
В то, что Рози специально толкнула девушку он бы никогда не поверил. Скорее, сама леди Мелисса могла бы стать жертвой собственной неудачной попытки утопить соперницу. Но так некстати оказавшийся поблизости Сарвир не оставлял сомнений, что графиня ничего подобного не замышляла. Рози тоже виноватой быть не могла. А, значит…
«Небо… если она решила свести счеты с жизнью?…»- в ужасе думал он, с трудом дожидаясь утра, уместного для визита.
И что же он увидел? Нет, вовсе не погруженную в депрессию меланхоличную леди, в один миг лишенную романтических иллюзий и ощущения, что мир крутится вокруг нее. Не стоящую на краю разума девушку, всерьез помышлявшую о самоубийстве.
Вместо этого в небольшом, ухоженном саду он обнаружил отчаянно флиртующую красавицу, которая даже не сразу заметила его появление! А заметив… не смогла скрыть на своем лице досаду и разочарование, будто он появился не к месту и несвоевременно! И, главное, с кем!
Генерал Сарвир. Который как раз за миг до его появления пытался донести до прекрасной леди какую-то явно неприглядную истину про него самого. И который даже не счел за труд сделать вид, что смутился, когда герцог застал его наедине со своей невестой!
Будь на месте генерала кто-тот другой, Его Светлость не счел бы за труд потребовать объяснений и, естественно, сатисфакции. Но Сарвир, скептично изгибающий бровь на своем обезображенном его пламенем лице… Разрываясь между злостью, непониманием и настороженностью, Арвел не нашел в себе сил что-то предъявить Его Сиятельству. А услышав чуть позже о планах Мелиссы и вовсе настолько опешил, что даже не сразу осознал, как вместе с недоверием, шоком и возмущением в его душе поднимается… уважение и жгучий интерес, заставивший дракона на миг приоткрыть свои хищные глаза и принюхаться. К ней. Девушке, все еще остававшийся его невестой. Безжалостно опороченной. И с честью, достойной ее высокого положения, показательно игнорирующей сам факт произошедшего.
«Она просто мстит. Это месть обиженной женщины»- уверял себя он, не имея сил перестать напряженно всматриваться в лица этих двоих и отмечать, как загораются огоньком глаза Мелиссы, и как с явным интересом она ощупывает взглядом фигуру генерала- «Не может признанную красавицу света, жемчужину сезона заинтересовать этот… урод»- настойчиво напоминал себе герцог- «А уж чтобы самого генерала Сарвира смогла прельстить банальная в своих стремлениях лощёная столичная леди…»
К слову, даже напрягшись, Арвел не мог представить генерала, заинтересованным в чем-то, помимо обсуждения очередной военной стратегии. Точнее, раньше не мог. Теперь же, в отличии от Мелиссы он раз за разом замечал, как словно раненный хищник тот неотрывно следит за каждым шагом его невесты. И эта уверенность несколько пошатнулась.
Холодный взор Ледяного следил за женщиной непрестанно. С какой-то раненной болью и отчаянием, выцепляя тонкую фигурку в любой толпе. Даже когда казалось, что Его Сиятельство занят чем-то другим, Сарвир не отпускал ее взором ни на минуту. Хищник, наблюдающий за добычей. Владелец, контролирующий драгоценную собственность, по недомыслию выставленную на всеобщее обозрение. Страж, ходящий за ней незримой тенью. И без сомнений появляющийся за ее спиной при любой неловкой ситуации.
«Да что за бред?!» – бесился Арвел, прожигая в спине соперника дыру возмущённым взглядом. – «Что он, черт возьми, себе позволяет? Что за игры? С чего вдруг Сарвир мог увлечься Мелиссой? Где она, и где статус жены военного генерала. Это даже звучит как бред! Он не может этого не осознавать. А значит… может, он просто мстит мне за тот случай?!»
Но для мужчины, сделавшего своей целью унижение обидчика, генерал до обидного легко играл роль их общего друга, ни единым жестом не позволяя возникнуть даже намеку на скандал при своем появлении. Разве так мстят? Генерал должен был бы одним своим видом демонстрировать всем желающим, что не смотря на внешнее уродство, смог наградить рогами самого завидного жениха королевства. А не изображать Темного рыцаря подле Прекрасной леди.
«Не понимаю. Что за карту эти двое пытаются разыграть?»- бесился Арвел.
И непонимание происходящего выводило его из себя все сильнее. Уступая место разве что странному и совершенно неожиданному осознанию еще одной пугающей истины: Его Светлость начинала раздражать Розали Олимер.
Она словно все время была некстати. Не на своем месте. Неуместна, до глупости.
То, что раньше казалось милым- теперь выглядело как наивная простота. Ее чрезмерная доброта- разве что не незрелостью и примитивностью. А постоянный испуг, не покидавший ее прекрасные голубые глаза и вовсе выбешивал не хуже присутствия Сарвира.
Ни дорогие наряды, ни доведенный до необходимого минимума этикет не могли сделать из нежной, прекрасной Розали светскую леди. Девушка мялась, запиналась, терялась в обществе. Не способна была поддержать беседу. Не рисковала блеснуть своей красотой, изящно скользя по паркету в веселом вальсе. Нелепые ситуации, словно злой рок преследовавшие красавицу, и вовсе ставили герцога в глупое, смешное положение в глазах общества. И даже пытаясь обвинить во всем этом леди Мелиссу (что хоть как-то примиряло его с мерзостью грядущего решения), он не мог не признать- Розали Олимер, даже обвешанная купленными титулами, как новогодняя елка, никогда не станет частью этого холодного, циничного мира, к которому принадлежит и он сам.