Абиссинец 1890. Том 8 (СИ), стр. 41

— Встречу организую, но при одном условии. После задержания Суслова хочу с ним лично пообщаться.

— Хорошо, Афанасий Гаврилович, но только в моем присутствии, — ответил Труханов.

— А мне большего не надо. Если вы переживаете, что я с этим подонком счеты сводить буду, поверьте, найду способ получше. Пока хочу просто в глаза этой суке посмотреть.

Через посыльного он условился о разговоре с директором банка насчет конторских денег. Туда мы пришли втроем. Молчанова узнали еще у дверей и проводили к директору. Спустя пять минут нас тоже пригласили в кабинет. Директор распорядился принести книгу, но Молчанов попросил сперва отпустить служащего.

Директор прочел предписание, затем взял поручение Суслова. Молчанов положил рядом свою доверенность.

— Ты понимаешь, Петр Всеволодович, он моим доверием прикрывался и от моего имени вступил в сговор с китайцами. Эти господа хотели было меня к делу приобщить, но хорошо, что вовремя разобрались. Получается, жизнь мне спасли.

— Допустим, — отозвался директор. — Но личное хранение вашего приказчика вам не принадлежит. И в предписании об изъятии ценностей из банка ничего нет.

— Нет, — согласился Молчанов. — Но, Петр Всеволодович, если мы сейчас чуть-чуть не нарушим правила вашего банка, боюсь, меня начнут очень сильно трясти. А эта тряска не нужна ни мне, ни вам. Я всего лишь прошу содействия.

Директор помедлил, еще раз заглянул в бумаги, поправил пенсне.

— Хорошо, господа. Возьму это на себя, а пакет передам лично вам, Афанасий Гаврилович, под вашу же доверенность. По документам проведем как запрос от вашей конторы в связи с внутренним расследованием. Господин Суслов, к нашему счастью, мог не заметить этот пункт договора с нашим банком. Так что попрошу завтра же предоставить на мое имя официальный запрос о служебном расследовании.

— С вами приятно иметь дело, Петр Всеволодович. Всегда восхищался нашей банковской системой.

— Не стоит, Афанасий Гаврилович. Надеюсь, этот разговор останется в кабинете.

— Всенепременно.

Спустя десять минут в кабинет внесли книгу учета ценностей, принятых на хранение.

По ней нашлось личное хранение Дениса Федоровича. Приказчик продлил его сегодня. Директор распорядился принести пакет, сверил печати с записью.

Сам при нас вскрыл конверт.

Я бегло просмотрел бумаги. Обязательства были расписаны по пунктам: Суслов собирал артели, снабжал их и переправлял через границу, прикрывая расходы торгово-хозяйственными надобностями. Китайские участники соглашения обеспечивали пропуск через посты, а затем объявляли эти пересечения границы самовольными. Именно из-за них собирались обосновывать выселение русских и закрытие торговли. В приложении были указаны сроки, места передачи людей и суммы выплат.

Отдельно был прописан и окончательный расчет с приказчиком: Новая Желтуга и еще два прииска с обозначением границ, китайское подданство и защита от выдачи российским властям.

Рядом с подписью Суслова стояли подписи китайских чиновников. Под их обязательствами и приложенным планом краснели оттиски печатей.

— Оно? — спросил Молчанов.

— Да, Афанасий Гаврилович.

Я вложил соглашение обратно в конверт. Молчанов закурил папиросу.

— Теперь ступайте, мне с Петром Всеволодовичем нужно пообщаться. И вы же помните наш уговор?

— Афанасий Гаврилович, постараемся организовать вашу встречу.

Мы с Трухановым вышли из банка. Когда свернули во дворы, нас догнали Илька с Семеном.

— Значит, так, — сказал Труханов. — Я с документами на телеграф. Вам нужно по-тихому взять Суслова, а после мне с ним пообщаться, прежде чем умы его передадим.

У конторы нас встретил Иннокентий.

— Вернулся он, а с ним двое, те же, что в банк сопровождали.

Я передал ему распоряжение Труханова, снял очки и убрал в ранец. Его оставил в нашей повозке, стоявшей на улице, шагах в двадцати от конторских ворот. При ней ждали Савва и Леонид, помощники Николая Савельевича.

Я проверил барабан «Смит-Вессона», вернул револьвер в кобуру и расстегнул нижние пуговицы пальто.

— Вы с нами, — сказал я Савве. — Как возьмем, примете с Леней охранников. Повозку держите наготове.

Леонид слышал и кивнул, оставшись у лошади.

— Конторщик ушел. — Подошел Рыжий со стороны двора. — Суслов и пара из его охраны пока сидят.

Ворота были открытыми. За ними тянулся проезд: справа кирпичная стена конторы, слева высокий забор. Служебная дверь находилась шагах в десяти от улицы. За дальним углом здания начинался хозяйственный двор. Этим путем мы уже ходили ночью.

— Рыжий, первого берешь, второй на Ильке. — Повернул я голову к побратиму. — Суслов мой.

Иннокентий остался у ворот смотреть на улицу. Савва задержался возле него, а мы прошли к служебной двери. Я остановился напротив порога, а парни разошлись по обе стороны.

Внутри заговорил Суслов, послышалось открывание двери.

Из нее вышел охранник, придерживая дверь, за ним показался приказчик. Последний переступил порог, на ходу натягивая перчатку.

Я дождался, пока он уберет ногу с порога, и мы подались вперед.

Семен ударил переднего и вжал его лицом в стену, заломав руку за спину. Илька сбил второго с ног. Тот еще пытался упереться ладонью в землю, но побратим уже прижал его и перехватил обе руки.

Я дернул Суслова за ворот и запястье, разворачивая спиной к себе. Приказчик захрипел, согнулся. Свободная рука потянулась к карману, но я заломал и ее.

— Стоять всем, — прошипел я, усиливая нажим.

Суслов попробовал выпрямиться, я тут же чуть довернул кисть на излом, и он снова согнулся.

Револьвер достал из правого кармана, убрал и приготовленным ремнем стянул запястья. В карманах имелся нож, бумажник, записная книжка и сохранный билет из банка. Все убрал к себе.

Савва подскочил, забрал у Семы отобранные револьверы. К этому времени оба охранника уже стояли на коленях со связанными за спиной руками. Передний сплевывал кровь, второй тяжело дышал, опустив голову.

— Внутрь заводи. — Мотнул я головой.

Савва поднял ближайшего, и они с Семой потащили их в контору. Скоро Рыжий вышел с револьвером в руке и остался у входа.

Илька прошел дальше, к углу здания, откуда просматривался хозяйственный двор.

— Вы хоть знаете, кого… — начал Суслов.

— Охолони, голубчик, будет время рассказать. — Подтолкнул я его к воротам.

Мы успели сделать два шага, когда из соседнего двора вывернула крытая повозка и направилась прямо к нам. Иннокентий поднял ладонь, требуя остановиться.

Но возница в ответ, наоборот, хлестнул лошадь, разгоняясь. Полог откинулся, из-под него выстрелили почти в упор.

Иннокентия словно поленом приложили, он отлетел к кирпичному углу конторы.

Я рывком вернул Суслова к служебной двери.

— Рыжий, ворота!

Стрелявший соскочил с задка повозки, едва та миновала въезд. Поднял револьвер в нашу сторону, но тут уж и Семен выстрелить успел. Нападавший ударился плечом о столб и сполз по нему на землю.

С другого края повозки спрыгнул второй. Этот рванул прямо ко мне с револьвером.

Суслов кинулся ему навстречу.

Я дернул приказчика назад, за порог, целясь в бегуна из револьвера. Выстрел — и тот упал прямо перед дверью.

— Внутрь! — крикнул Семен.

Из-за полога показался еще один ствол. Я только успел заскочить за косяк, как бахнуло. И прямо рядом с моей головой посыпались щепки. Неужели картечью саданул урод?

Не считая возницы, там было трое. Семен прижался к стене с другой стороны двери, между нами был открытый дверной проем.

Повозка остановилась у самого входа и теперь закрывала наш выход почти полностью.

— Денис Федорович! — заорал он. — Сюда!

Приказчик дернулся, но ударом ноги под колено я усадил его на пол.

— Лежать, сука!

Савва выглянул из коридора, видать, охранников оставил во внутренних помещениях.

— Тащи этого. — Подтолкнул я к нему приказчика. — Всех подальше от окон держи, Савва.