Абиссинец 1890. Том 8 (СИ), стр. 39

— Молчанову это показывать?

— Обязательно. Этот заказ должен пройти через его контору. Накладные, расчеты, расписки о получении. Все как должно быть.

— А назначение?

— Для перевоза людей по Уссури.

— Выселяемых?

— Именно.

Суслов некоторое время молчал, видимо, читал что-то.

— Почему именно тридцать? — вдруг спросил он. — Собрать столько к указанному сроку непросто.

— Столько должно быть в заказе. И столько будет в известиях о гибели перевозимых людей.

— Какой еще гибели?

— Лодок и людей, Денис Федорович. После этого станут выяснять, кто устроил незаконный переход и снабдил его всем потребным.

— Вы их потопить собираетесь?

— А это уже вас не касается.

— Пограничное начальство разбираться в таком станет непременно, — возразил Суслов.

— Станут, а как же без этого. И вот тут они найдут ваши документы, вернее, документы конторы Молчанова. А эту новость подхватят приглашенные корреспонденты иностранных изданий.

— Неужто они будут знать, зачем их позвали?

— Не все. Большинству достаточно увидеть последствия своими глазами. Сначала им покажут местную торговлю, поселения, как люди живут. А вот уже позднее познакомят с громким делом и нужными свидетелями.

— Которые, конечно же, расскажут, что велено?

— Которые расскажут об организаторах перехода, русских организаторах! Конторские бумаги подтвердят их слова. Сами корреспонденты смогут написать, что побывали на месте и все проверили тщательно, как очевидцы.

Суслов отодвинул стул.

— Вы же понимаете, что после этого контору Молчанова мы больше использовать не сможем?

— На это и расчет, Денис Федорович. Дела Молчанова должны вскрыться. Как у вас говорят, повесим на него всех собак.

Несколько секунд сверху не доносилось ни звука.

— Значит, для того и записи задним числом проведены? — наконец спросил приказчик. — Люди наняты его конторой, содержание и перевозки оплачены ею же. Лодки заказаны через него. Когда начнут проверять, одно потянет другое.

— Туда же и земельные дела предъявят. Спорные участки, самовольные промыслы, незаконное отчуждение земель. И махинации с золотом, коих хватает. Все это ведет к хозяйству вашего хозяина. Пусть объясняет, каким образом оно так разрослось и кто ему так вольготно дела вести дозволил.

— Он же на меня укажет.

— Разумеется. Но вы действовали по его доверенности, распоряжались его деньгами и от его имени. Приказчик тут только второе лицо и ответственности с хозяина не снимет никак.

— Так ведь подписи под поручениями-то мои.

— К тому времени вы уже будете китайским подданным, под нашей полной защитой.

Суслов прошелся по комнате. Я слушал его шаги и ждал следующего вопроса. Одного только обещания защиты на его месте мне бы не хватило.

— Уверен, что выдачи потребуют.

— Потому мы и договорились о подданстве. Ваш отъезд будет устроен до начала самого разбирательства.

— Молчанов человек известный. У него связей везде хватает и руки длинные.

— Тем и лучше. Придется объяснять, почему известный купец столько времени вел такие дела. Проворовавшийся хозяин, власти, которые не сумели охранять границу, мздоимство, беспорядки и погибшие люди. Его связи тоже станут предметом расследования.

Дениса Федоровича, похоже, больше всего занимало, успеет ли он убраться. За Молчанова он не заступался. Уточнял лишь, кому придется отвечать за его подписи.

— Все же не понимаю, — сказал Суслов. — Через эту контору можно еще годами работать. Зачем губить такое полезное дело?

— Потому что сейчас от него требуется другое.

— Что именно?

— Ограничения были первым требованием. После новых происшествий последуют новые условия. Ваше пограничное начальство уже не сможет утверждать, что прежнего порядка достаточно.

— Опять о торговле?

— О границе. Проект нового пограничного соглашения подготовлен. Разграничение по Уссури потребуется изменить.

Я придвинул голову к половицам, стараясь не упустить ни слова.

— Император на это никогда не согласится, — заметил Суслов.

— Поэтому и нужны основания для новых требований. Возвращение торговли и прежнего сообщения предложат в обмен на уступки. Согласиться или нет — то не ваша забота. Батюшка-то его пятнадцать лет назад Курильские острова Японии отдал, и ничего!

— А если откажут?

— Ограничения останутся. На вашем берегу будут прибывать выселенные, торговцы станут нести убытки. После массовой гибели людей при перевозе добавятся требования прекратить беспорядки. Тогда разговор об уступках пойдет совсем другой.

Вспомнилась карта, которую дядька разложил перед нами в правлении. Он говорил, что запретами торговли дело не закончится: добираться будут до Пекинского трактата. Теперь я слушал, как для этого готовили предпосылки, еще и кровавые.

— Мне после этого в России жизни уже не будет, — сказал Суслов. — А вы опять предлагаете дожидаться расчета.

— Вы знали условия и понимали, на что идете.

— Условия знал, но о том, что вы контору Молчанова под нож пустите, уговора не было.

Вэн ответил после небольшой паузы:

— Обстоятельства изменились, пришлось поправить план. Обязательства перед вами будут исполнены. А бумагу о нашем сотрудничестве нужно будет уничтожить. Как и договаривались.

— Только после окончательного расчета и получения всех оговоренных документов.

— Если говорить о договоренностях, то только после исполнения поручений.

— Нет, господин Вэн. После исполнения обеими сторонами. Сначала окончательно закрепите за мной Новую Желтугу и два других прииска, устроите подданство и рассчитаетесь сполна. Тогда и тот договор уничтожим.

— Вы нам не доверяете?

— Доверяю, иначе бы и не работал с вами. Но соглашение пока останется у меня. Там записано, что я для вас делаю и что за это получаю. И подписывал его не я один.

Суслов говорил уже тверже. Вот, значит, чем приказчик собирался подкреплять свои требования, если обещанные прииски вдруг не перейдут ему в собственность.

— Бумага сохранена надежно? — спросил Вэн. — Не хотелось бы, чтобы она попала к посторонним по чьей-нибудь оплошности.

— К ней только у меня доступ.

— Надеюсь, не среди конторских расчетов держите?

— Там ее никогда не было и не будет. Не переживайте, господин Вэн. Свое слово я держать умею.

В первое утро после пропажи он отправился в банк. Мы тогда решили, что он ищет способ известить Молчанова. А если проверял, цела ли собственная гарантия безопасности? Тогда искать эту бумагу надо в банке.

Я осторожно убрал руку от кобуры.

Взять обоих сейчас было нетрудно. Только приказчик мог упереться и не назвать, куда спрятал соглашение. Эта бумага должна лечь на стол нашим дипломатам. А мы посадим под замок единственного человека, способного привести нас к ней, и будем перетряхивать весь Благовещенск.

Сперва нужно было отрапортовать в Хабаровку, для этого ждать бумаги не требовалось. А вот до тех, кто расписался под обещаниями Суслову, нужно дотянуться.

Сигнала к захвату я не подал.

Вэн попрощался. Оба прошли в сени, открылась наружная дверь. Затем приказчик вернулся и еще некоторое время возился у стола. Потом щелкнул замок, и заскрипели доски на крыльце.

Я лежал, упершись подбородком в рукав, и ждал. Теперь особенно хотелось распрямиться. Семен тоже не двигался, хотя ему за опорой было еще теснее.

Наконец возле дверцы послышался голос Ильки:

— Выходите. Двор проверил, там никого.

Я пополз к выходу. Под кладовой удалось встать на колени, перевести дыхание. Илька придержал дверцу, пока я выбирался, а затем помог и Семену.

На воздухе размялись хорошенько, а то тело изрядно затекло у обоих.

— Кирьян за приезжим пошел, Иннокентий за Сусловым, — сказал Илька.

— Ну? — Встретил нас за поворотом Труханов.

— Долго рассказывать. В двух словах: у Суслова есть отдельное соглашение с китайцами, как я понял, сам Вэн тут навроде их представителя. Оформлено все на бумаге, и документ тот нам хорошо бы заполучить.