Абиссинец 1890. Том 8 (СИ), стр. 25

Ильку нашел у гостевого дома, рассказал ему то же самое. Он выслушал и вопросов не задавал.

— Андрей, «Кропачек» свой дашь? Уж больно хорош он.

— Да, Илька, только патронов к нему с десяток осталось, но бери. Да и, знаешь, забирай его себе. Один черт у меня без дела лежит. Что я, куркуль какой, добрую винтовку от побратима своего зажимать? — Я подмигнул ему.

— Что правда?

— Нет, блин, шучу я так над тобой! Но вот припаса к ней с гулькин хрен…

— Ничего, придержу их для особого случая, а там глядишь и раздобыть удастся.

— Утром у гостевого дома, братка, — сказал я.

Илька кивнул и направился к себе.

Ночь эта запомнится мне особо, хоть мы и береглись. Все-таки Саша сына или дочку под сердцем носит, но мою молодую жену прям прорвало, прям удивила! Так что, проснувшись я сиял как начищенная бляха.

Утром Саша подала мне узелок с едой. Там были сухари и копченое сало. Еще всучила горшок горячей саломахи с мясом, обернув его тряпками, чтобы еда подольше оставалась горячей.

— Тепленьким еще поснедаете, ну или к костру поставишь, — напутствовала она.

Чай и сахар уложил отдельно от коробок с патронами. Чижи и перевязочные мотки с закрутками для остановки крови завернул в промасленную бумагу, чтобы не отсырели, и тоже убрал в ранец.

Поверх чекменя надел шинель. Морозов уже сильных не было, да днем и солнышко намекало на весну, а пока добираемся, глядишь и вовсе потеплеет. Проверил Смит-Вессон, поправил бебут, взял Ли-Метфорд. На другое плечо повесил уже подаренный Ильке «Кропачек».

Саша перекрестила меня, обняла крепко и выпустила из рук только после того, как я поцеловал ее еще раз.

На площади Рыжий стоял у порога правления, готовый в дорогу. Илька у коновязи протирал сухой соломой наших коней.

Я передал подарок Ильке, подмигнув, оставил вещи Семену и пошел к Юдинцеву: дядька должен был быть у него. Я вошел, когда Аркадий Игнатьевич застегивал шинель в сенях.

— В Венюково обязательно покажешься ихнему доктору, — говорил Роман Васильевич. — Рана срастается хорошо, но повязки надо хотя бы раз в день менять.

Я помог дядьке сесть в тарантас, и мы поехали к правлению.

Аркадий Игнатьевич попросил Ильку разыскать Сулу, гольда, который служил проводником при станице. Когда тот пришел, дядька вручил ему запечатанный конверт.

— Людям Дмитрия Егоровича передать нужно, в гасян и как можно быстрее.

Сула убрал письмо за пазуху.

— Завтра смена у меня, буду в гасяне к вечеру.

— Добре, Сула, не забудь.

Предписание и подорожную дядька положил к себе в саквояж. В тарантасе ему приготовили место с подушкой и сложенным одеялом под спину.

Когда дядька устроился, от реки вернулся Степан Анисимович:

— Да уж, Аркадий, ну и время ты выбрал для путешествия! Вон Уссури скоро вскроется, еще немного и на пароходе бы добрался.

— Да, Степан, сам все понимаешь! Время не ждет! Теперь главное Хор успеть пройти, а там уже полегче будет.

— Ладно, долго прощаться не будем. Ангела хранителя вам в дорогу, братцы! Андрей, ты уж там думай головой, прежде чем куда-то влезать. Все, ступайте. Аркадий, как в Хабаровку доберетесь, отбей телеграмму в Козловскую.

— Сделаю, Степан.

Мы двинули в сторону Венюково. Албазов отправил вперед двух казаков.

Когда отъехали от станицы примерно на версту, дядька окликнул меня, попросив возницу придержать тарантас.

— Андрей, Денис Палыч с десятком поведет меня по дороге. Вы чуть отстаньте, за нами не идите.

Он развернул карту на коленях. Я подъехал ближе, заслоняя бумагу от ветра.

— У Сашиного выселка возьмете в сторону, там доберитесь до телеграфной просеки. Вот эти два места посмотрите.

— Сидит там кто? — спросил Семен.

— Не знаю, но, если бы мне надо было караулить дорогу к Лончаково, я бы посадил наблюдателей здесь и здесь. Оттуда дорога далеко и хорошо видна, мы это еще с Егорычем приметили.

Илька наклонился к карте и провел ногтем возле второй отметки.

— Подойти сможем.

— Вот и проверьте, если пусто, обгоняйте. В Венюково вы должны прибыть раньше нас. Встречаемся там у правления.

Албазов подъехал к нам. Аркадий свернул карту.

— Ребята пойдут в обход, Денис Палыч. Им на выселок к Горючкину надо зайти.

— Так давайте еще пару моих к ним добавим.

— Да что с нами станется, Денис Палыч, — отшутился Семен. — У вас вон птица поважнее будет. А мы нагоним, о том не переживайте.

— Да, Денис Палыч, мне тут с твоим десятком поспокойнее будет.

— Понял, Аркадий Игнатьевич.

Мы пропустили замыкающих. Дождались, пока отряд скроется, и двинулись следом. Возле выселка свернули. Издалека разглядел знакомую крышу, и Илька увел нас дальше.

На просеке пришлось спешиться. Лошадям мешал слежавшийся снег, местами их ноги глубоко проваливались. Дорога огибала этот лесной массив, а провода шли прямо над нашими головами. На пригорках земля уже виднелась; там снова садились верхом, а в низинах опять спешивались.

Первую отметку проверили: следов и подозрительного не приметили. Сухой бугор, несколько старых пней, хороший вид на изгиб дороги. Я задержался за деревом, долго всматривался в кусты. Пусто.

Ко второму месту подходили пешком. У края я заметил на снегу след каблука. Тут явно шли по просеке, пересекая ее в сторону тракта. Я поднял руку.

Судя по отпечаткам, их было трое. В свежих вмятинах уже скапливалась талая вода.

Илька пригнулся, поглядел между деревьями и показал вперед. Коней оставили у просеки, привязав к деревьям за кустами. Дальше двинулись перебежками, пригибаясь.

Я заметил троих, когда они выходили к склону. Велел своим залечь. Пока видны были только спины троицы и винтовка за плечом у долговязого. Рядом двигался невысокий человек в серой шапке. Он куда-то показал рукой спутникам. Те разошлись, спускаясь по склону к дороге. Мы находились выше и хорошо видели их позиции. Долговязый присел за корнями, третий остался ближе к нам и время от времени оглядывался в нашу сторону.

Между ветками показались передовые казаки Албазова. Долговязый приподнял винтовку, но второй положил ладонь на ствол, опустил ее и сам подался вперед, разглядывая приближающийся отряд. Тот, что прикрывал их тыл, тоже повернулся к дороге.

Я тронул рукоять бебута, показал Семену на долговязого, Ильке на серую шапку. Ближнего оставил себе. Рыжий кивнул и убрал Винчестер за спину.

Подбирались медленно. Кусты здесь росли довольно плотно, склон был в глубоких рытвинах, а вывороченные корни закрывали нас от этой троицы внизу. Семен свернул налево, Илька обошел поваленное дерево и тоже скрылся из виду.

Я добрался до дерева, за которым была моя цель, и замер. Чужак повернул голову, несколько секунд смотрел в лес. Между нами оставалось всего несколько шагов, но пока было рано.

Послышался скрип колес тарантаса. Он снова глянул вниз.

Я осторожно отвел мешавшую ветку. Слева за корнями разглядел Семена. Рыжий кивнул мне, мол, готов. Ильку я увидел чуть позже, когда тот выглянул из-за ствола неподалеку от низкорослого в серой шапке.

Я сжимал в правой руке бебут, оперся ладонью в землю, приготовившись к рывку.

Начали мы одновременно.

Ближний среагировал, когда я был уже рядом. Он дернулся, пытаясь развернуть ствол винтовки, но я ударил раньше, чем то успел ее вскинуть. Он навалился на меня, пришлось заваливаться на землю вместе, чтобы не нашуметь.

Слева послышался приглушенный хрип. Я повернулся: Рыжий удерживал долговязого возле выворотня, прижав спину того коленом к земле.

Третий еще сучил ногами под Илькой. Серая шапка скатилась вниз, побратим не отпускал его, пока тот не затих полностью.

Я прислушивался к скрипу удаляющегося тарантаса и к топоту копыт группы охранения.

— Целы? — шепнул я.

— Угу, этого еще допросить можно, — сказал Рыжий.

— А тут вон и записи какие-то имеются. — Илька вытащил небольшую записную книжку из кармана своей жертвы.