Абиссинец 1890. Том 8 (СИ), стр. 24

— Согласен.

— И, если уж моих казаков куда-то забираешь, об этом тоже только через меня.

— Буду сообщать то, что необходимо для безопасности. И отсутствие людей согласовывать.

— Договорились. Что по моей части, помогу. Только впредь говори со мной сам, Аркадий. Не ставь Андрея промеж нас, чтобы он ужом не вертелся.

— Добре.

На этот раз крестный только кивнул.

Он приоткрыл дверь и велел дежурному передать Макару, чтобы к утру подготовили сведения по свободным помещениям, подводам и запасам фуража.

Когда дверь снова закрылась, дядька подвинул к себе перевод.

— Теперь к делу.

Он постучал пальцем по бумаге.

— По моей рабочей версии, пограничные беспорядки искусственно создавались, чтобы ввести вот эти ограничения. А теперь их пытаются использовать как средство давления по земельному вопросу.

— То есть сперва устроить бардак, а потом потребовать плату за возвращение прежнего порядка?

— Примерно так. Но пока это только версия. Китайское участие на Желтуге мы видели своими глазами. Английский след тянется из прежних дел. И вот теперь я начинаю понимать, что обе стороны играют одну партию против нас. Китайцы действуют через дипломатию, а господа с Туманного Альбиона им подначивают.

— Если мы это докажем, распоряжение отменят?

— Мелко плаваешь, Андрей. Распоряжение — только начало. Тут другое.

Дядька вытащил карту Уссури и развернул поверх бумаг.

— Матюнин передал слова китайской делегации почти дословно. Возвращение прежнего свободного сношения они увязывают с новым соглашением и устранением, как выразился Чжао, недостатков нынешнего пограничного разграничения.

Он провел пальцем вдоль границы.

— Пекинский трактат пересматривать хотят?

— К тому и ведут.

Крестный подался к столу.

— Это уже не торговлю прикрыть.

— Вот именно. Торговля, высылка, пропуска — все это средства давления. Сначала создается положение, при котором на русском берегу трудно жить по-прежнему. Потом устоявшийся порядок предлагают вернуть уже за уступку.

— Землю?

— Границу, Андрей. Пока они об этом не заявили, но к тому ведут. Схема стара как мир.

Крестный посмотрел на него.

— Какая еще схема?

— Грецию четыре года назад вспомни. Она войска против турок подняла, а великие державы потребовали разоружиться. Греки уперлись. Так те поставили эскадры и закрыли греческим судам выход из портов. Назвали это мирной блокадой. Очень удобное словечко: войны нет, а торговля встала и убыток каждый день растет.

— И уступили?

— Куда деваться. Разоружились — блокаду сняли. Там спор был другой, не о новой границе. Но прием тот же: не обязательно стрелять. Создаешь соседу положение, которое он долго терпеть не может, а потом предлагаешь выход — если он примет твои условия.

Аркадий постучал пальцем по карте.

— Здесь, похоже, готовят то же самое. Только вместо эскадры — высылка, торговые запреты и разрешения на переход. Думаю, у них еще пару-тройку сюрпризов для нас припасено.

Я наклонился над картой.

— А условием будет пересмотр границы?

— Угу.

Крестный провел пальцем вдоль Уссури.

— Значит, пятнадцатое июня им нужно как удавка на нашей шее. Сначала прижать, потом торговаться.

— Именно.

— И что мы можем сделать?

— Дать нашим основание потребовать приостановки и проверки. Для этого нужны доказательства, что пограничные беспорядки возникли не сами собой.

— Деньги? — спросил я.

— И деньги, и расчеты, и снабжение. Придется разработать и ответные меры против китайской провокации.

— До Хабаровки вы втроем сопровождаете меня. Там я решу вопрос с начальством. Оттуда отправлюсь в Благовещенск. Чтобы дипломаты могли вступить в переговоры, им нужны веские доказательства провокации. Первым на многие вопросы мог бы ответить господин Молчанов.

— С официальной проверкой?

— Упаси Боже. Получим только шиш с маслом.

Аркадий ткнул пальцем в дату.

— До пятнадцатого июня времени не так уж и много. Но первые серьезные сведения мне нужны не позднее первого числа.

— До вскрытия рек бы обождать. По воде тебя всяко легче везти.

— Не успеем, Степан.

Дядька собрал бумаги в свой саквояж. Карта осталась лежать на столе.

— Завтра утром выступаем.

Глава 9

Успеть до переправы

Крестный посмотрел на дядьку и тяжело вздохнул, потом махнул рукой, мол, чего с вас взять:

— До Венюково дам десяток Дениса Палыча. Тебе отдельный тарантас, с возницей. На санях уже сейчас не везде проедешь, только лошадей мучить.

— Я бы на Беркуте до Венюково доехал…

— Дурью не майся, Андрей! По такой дороге угробишь его. Тебе нынче не конем красоваться, а добраться в срок до места надо.

Степан Анисимович приоткрыл дверь, велел позвать Парамона и распорядился приготовить к утру предписание для нас и подорожную.

— За своих отвечаю я, Аркаша. До Венюково получите все потребное. Дальше договаривайся с тамошним атаманом.

— Благодарствую, Степа.

Крестный придержал карту, пока дядька складывал ее.

— И к Юдинцеву заглянуть не забудь перед выходом, пусть тебя глянет на дорожку.

Домой я вернулся затемно. В горнице Саша подшивала что-то за столом при свете лампы. Амур поднялся из-под лавки и ткнулся носом мне в ладонь.

Я сел рядом с женой, приобнял ее и вздохнул:

— Завтра дядьку в Хабаровку сопровождаем. Я, Семен и Илька.

— Завтра? — Игла замерла в ее руке.

— Утром выходим. — Я пожал плечами.

Саша положила шитье на стол.

— Мы ведь только домой снова перебрались, Андрей.

— Саша, ты ж понимаешь все…

Она отвернулась к лампе. Я накрыл ее руку своей. Саша не убрала ладонь, но и на меня какое-то время не смотрела. Я не торопил ее, и наконец она повернулась.

— Понимаю, Андрюша, все понимаю… Надолго вы?

— С такой дорогой кто его знает. Пока туда доберемся, пока дела там переделаем. Не меньше месяца выйдет.

— Месяц? — повторила она, округлив глаза.

— Где-то так. Если получится быстрее, то уже на Сунгаче обратно прибудем. По реке-то оно быстрее будет.

Я обнял ее за плечи, и мы посидели молча, пока Амур не стал втискивать свою мордочку промеж нас. Саша отодвинула пса, потерла глаза и потянулась за чистым листком.

— Тогда коль уже намылился в даль такую, список тебе составлю.

— Чего привезти?

— Садовый нож хороший. Чтобы и обрезать, и прививать можно было. С такой косточкой на конце. — Она показала руками.

Я придвинул лампу поближе, а Саша продолжила записывать.

— Семена ранней капусты да огурцов глянь. Только хорошего разбора, проверенного всхода. Коли не будет таких, то какие попало мне не надо.

— Все?

— Пока все. — Она перечитала список. — Только ты его не потеряй.

— Ну, Саша, мне вообще-то даже важные документы доверяют и крестный, и Эпов, а ты — список с семенами. Тю… — Я улыбнулся, махнул рукой и убрал листок.

— Утром еды на пару дней сготовлю. Ты на сегодня все? Больше никуда не умчишься?

— До Бирюкова бы сходить надо, — сказал я, но, увидев ее сердитый взгляд, поднял ладони и добавил: — И сразу домой, вот сразу домой! Помяни мое слово!

— Угу, свежо предание! — вздохнула она.

Семёна застал у конюшни. Обсудил с ним утренний выход.

— Говоришь, Анисимович теперь в курсе наших дел?

— Вроде того, Сема, — вздохнул я, — признаться мне эти тайны перед крестным уже вот туточки, — приставил я ладонь к горлу, — давненько уж сидят.

— Это да… — протянул Сема.

— Но только один Кравцов знает. Для остальных мы сопровождаем Аркадия Игнатьевича в Хабаровку.

— А дальше?

— Дальше все дядька отдельным порядком объяснит, но скажу тебе, дело предстоит непростое.

— Ну это мы с радостью! — Семен подмигнул и хлопнул меня по плечу. — Нам-то не привыкать.

— Добре. Рано веселишься! Встречаемся у правления.