Абиссинец 1890. Том 8 (СИ), стр. 14

— Костя, ступай с ним. Только по-тихому.

Мы с Фомичом остановились между деревьями. Я опустил жердь, разминая затекшие пальцы. Кривой добрался до нас и привалился к сосне.

Впереди показались двое в коротких ватных куртках. Ближний разглядывал снег, второй держал ружье поперек груди. Светлая овчинная шапка третьего мелькала далеко за ними.

Фомич повернул ко мне голову.

— Переднего знаю. Он за беглыми на прииске в догон ходил, душегуб, каких земля не видела. Стрелял людей прямо на месте, иным тесаком животы вспарывал, чтобы боялись.

Кремень уже пропустил охотников мимо себя. Костя скрылся за деревьями с другой стороны. Только Кедр оставался у меня на виду: лежал за поваленным стволом возле самой тропы.

Ближний остановился над свежими следами, по которым только что вернулся Кремень. Нагнулся, провел пальцем по отпечатку. Второй прошел еще несколько шагов и обернулся к нему.

Костя поднялся за спиной первого. Прижал его к себе, закрывая рот. Лезвие мелькнуло возле ворота. Охотник вскинул руки, но Костя уже начал опускаться вместе с ним. Его ружье повисло на ремне.

Второй дернулся на этот шорох. Кремень шагнул ему навстречу, ухватил ружье и вдавил поперек груди, не давая развернуть ствол. Китайца оттеснило к поваленному дереву.

Кедр поднялся с другой стороны. Перехватил охотника сзади, ударил ножом и потянул на себя. Тот захрипел, выронил оружие, но Кремень не дал ему упасть. Вдвоем его опустили под дерево.

Охотник под Костей еще какое-то время сучил сапогами по снегу, но скоро совсем затих. Третий остановился.

Белая овчинная шапка замерла между стволами. Может увидел возню впереди, может просто чуйка сработала, но он развернулся и бросился назад.

— Кедр, справа перерезай! — приказал Шлыков. — Костя, ты его к дороге не выпусти.

Кедр уже летел через кусты наперерез. Костя оставил убитого и тоже сместился в сторону дороги. Беглец еще несколько раз мелькнул между деревьями. Потом исчез.

Мы все стояли, прислушиваясь.

Через полминуты из леса раздался треск веток. Ни выстрела, ни крика. Немного погодя появился Кедр.

— Готов, до дороги не дошел.

— Добре. Кремень, проверь всех троих. Костя, еще дальше глянь, нет ли следом за ними кого и сразу уходим.

Костя стянул убитого с тропы. Кедр подтащил второго. Тела убрали, оружие сложили рядом, присыпав снегом.

Дальше нас вел Илька и путь вышел долгим. Костя с Кремнем задерживались позади, постоянно проверяя наш отход. Делали несколько остановок, чтобы перекусить всухомятку, пришлось обходиться без горячего.

Так целый день и проползали, к реке выбрались только перед закатом. Вербное воскресенье кончалось, а мы все еще были на китайском берегу.

Опустили пулемет под деревьями. Я разогнул пальцы и достал трубку бинокля.

До нашего берега было около полутора сотен саженей. Вверх от кромки льда уходила неглубокая ложбина, по которой можно было сразу скрыться среди деревьев. Самое место для секрета. Я несколько раз прошел трубкой по верхнему краю, задержался на валежнике и темных пятнах между стволами.

Никого вроде бы.

Семен присел рядом, тоже вглядываясь в наш берег.

— Андрюха, как думаешь, Тасю куда казаки определят? В Козловскую?

— Не знаю. Доберемся и выясним.

— Надо бы.

Я опустил трубку.

— Сема, если ты забыл, мы еще на китайском берегу, а ты уже женихаться собрался.

— Да я-то чего? Девку просто жалко. Видно же, не от хорошей жизни оттуда уходила.

— Угу-угу.

Рыжий хотел что-то еще сказать, но из-за деревьев появился Илька.

— К реке пройти можно, и следов свежих нет.

Шлыков присел возле Кривого.

— После переправы вы трое на Козловскую пойдете. Вы оттуда выходили, лошади ваши там?

— Там, — ответил я.

— Тайга, без разъездов проведешь?

— К моему гасяну уйдем. Оттуда уже к станице.

— Добре. Бумаги остаются у Абиссинца. Я Исмаилу передам все, что ты, Андрей, рассказал. Кривой, ты со мной идешь после переправы. Здоровяк, нам поможешь. Пулемет и припас забираем.

Фомич кивнул.

— К Лончаково подойдем лесом. Железо спрячем, а там Исмаил решит, как с ним быть.

Шлыков поднялся.

— Все. Переходим. Рыжий, со мной. Сменим Костю и Кремня.

Семен оставил возле груза сумку с принадлежностями и пошел за Дмитрием Егоровичем.

Через минуту вернулись Костя и Кремень.

— Сзади чисто? — спросил Шлыков.

— Чисто, — ответил Костя.

— Все, вперед. Мы с Рыжим замыкаем.

Фомич забрал мешок Кривого и подставил ему свое плечо. Я взялся за жердь вместе с Костей. Кедр поднял треногу. Кремень перекинул через плечо сумку с принадлежностями к пулемету и взял коробки.

Илька ушел первым.

Он спустился на лед, прошел несколько десятков шагов и только тогда махнул нам. Кедр с Кремнем двинулись следом. За ними Фомич повел Кривого.

Мы с Костей подняли пулемет.

Шлыков и Семен замыкали. Пока мы спускались, они стояли лицом к лесу и контролировали подходы.

На льду сразу захотелось прибавить скорости. Костя тоже потянул быстрее, но «Максим» начал раскачиваться на жерди. Пришлось замедлить шаг, чтобы не уронить, тяжело было, слов нет.

Я оглянулся.

Семен уже спускался, контролируя стволом «Винчестера». Шлыков еще оставался выше, стоя у крайних деревьев. Вот Рыжий ступил на лед, и Дмитрий Егорович начал спуск.

Он пятился, пока склон не закрыл ему часть леса, и уже добрался до льда, когда немного правее на склоне между деревьями мелькнул всадник.

Невысокий рыжий конь вынес его из-за кустов почти поперек нашего следа. Человек пригнулся к гриве. Я увидел его серый полушубок.

Твою ж…

Больно он похож, на того самого стрелка, что стрелял в дядю Аркадия. Тогда после покушения я почти гнал его по льду, и даже зацепил из винтовки, но пришлось останавливаться.

— Дмитрий Егорович! Справа!

Шлыков обернулся.

Всадник уже вскидывал винтовку, до него было около сорока шагов. А Сема только начал разворачиваться.

— Ложись! — Шлыков рванул Рыжего за плечо уже одновременно с выстрелом.

Оба рухнули почти и исчезли из видимости. Я успел увидеть только взметнувшиеся ноги Семена и взмах руки Дмитрия Егоровича.

Всадник закинул винтовку за спину, развернул коня и повел его от берега к кустам.

— Сема-а-а! Егорыч⁉ — закричал я, но так и не получил ответа.

Глава 6

Тяжелая утрата

Мы с Костей опустили пулемет на лед. Он побежал к спуску, я сдернул с плеча «Ли-Метфорд». Всадника уже закрывали стволы деревьев, но рыжий бок коня еще мелькал между ветвей.

Я выстрелил. Конь дернулся, сбился с хода и шарахнулся вбок. Всадник удержался, но после следующего рывка увидел, как он вываливается из седла.

Я бросился к берегу, не собираясь упускать его второй раз.

Илька с Фомичом продолжали вести Кривого на нашу сторону. Кедр и Кремень с поклажей двигали за ними.

На подъеме чуть не навернулся, ухватился за корень, вылез к кустам. Стрелок тянул винтовку, ремнём зацепившуюся за седло. Увидев меня, бросил это дело, выхватил нож и ринулся на встречу.

Я отбил руку и ударил прикладом в лицо. Он упал на колени; я придавил его к снегу. Нож вылетел из разжатых пальцев. Занес приклад для удара, но остановился. Стулов уже мертв, а эта паскуда еще могла нам кой-чего интересного рассказать.

— Семен жив, но с Егорычем там худо! — сказал Костя, поднимаясь ко мне.

Вдвоем мы стянули стрелку руки за спиной его же поясом. Он отхаркивался кровью, но стоял и все пытался вывернуться. Костя подобрал нож и сунул себе за пояс. Я взял винтовку стрелка, и подсумок с патронами. Обыскал карманы, вытащил смятые бумаги и сунул себе за пазуху.

Рыжий сидел, поддерживая голову Шлыкова. Кровь покрывала его руки и грудь.

— Сема, куда тебе попало?

— Да цел я. Помогите, братцы.

Я приложил пальцы к шее Дмитрия Егоровича, но пульса уже не было. Разорвал рубаху, проверил снова. Семен также прижимал ладонь к ране, хотя кровь уже толком и не шла.